Лезвие-жизнь

      Самое мерзкое, то что Какаши искренне ненавидела — казни у гражданских. Обычно она не присутствовала на таких мероприятиях, попросту избегала. Но сегодня пришлось. Мадам Шиджими и её приближенные, объект охраны находились в первых рядах почти у арены, практически не отделенные от остальных людей. Дайме же находился на куда более удобном возвышении, за крепкими стенами и под хорошей охраной двенадцати избранных и Генмы. Обычно здесь проходили потешные бои и цирковые представления, но сегодня цирк обещал стать мрачным. И ей решительно не нравилось само место. Замкнутое крепкими и высокими каменными стенами пространство полное самых разных людей. К тому же деревянные ступенчатые настила давали слишком много возможностей для нападения — места у самой арены были как на ладони. Она-то подготовилась, но... такой удобный момент сама Какаши не упустила бы. От понимания ещё сильнее портился настрой и крепче становилась смутная тревога.       Югао страховала Какаши из толпы стоящего люда, пробившись почти к жиденькому ограждению из досок и не менее жидкому оцеплению из простых солдат. На этот раз она вырядилась в шёлковое алое кимоно с вышитой утикакэ и выбелила лицо, а волосы, ставшие вороново-черными, уложила в роскошную прическу. Маска таю приросла к куноичи настолько крепко, что Какаши не опознала сразу в этой роскошной кокетке свою серьёзную и собранную напарницу. Высокие гэта позволяли Югао возвышаться над людьми и видеть больше, а смелый, вычурный наряд, яркий макияж надёжно спрятали все признаки телосложения и силы куноичи.       Вздохнув, Какаши перевела взгляд на арену, поджала губы, благо маска позволяла. Казнимые, все восемнадцать человек были предельно измучены пытками и это не Ибики и его подчиненные работали. Именно это и переполняло ее омерзением. Пытать ради самих пыток. Ибики однозначно выжал всю информацию из пленных предельно аккуратно, как и всегда. А значит эти люди были отправлены в Химачи почти целыми, а то и вовсе нетронутыми. Это уже здесь над ними так поработали... Какая дрянь!       Все приспособления, что палачи вывозили и выносили на арену тоже не внушали надежд, что казнь будет скорой и намекали, что Какаши придется терпеть малоприятное зрелище и не терять концентрации.       Подняв руку к лицу, снова мельком глянула в полированную пластину на тыльной стороне ладони. Толпа позади была оживленной и перевозбужденной, но ничего выдающегося или настораживающего. Впрочем... рано о чем-то судить. Если будут атаковать, то ложу дайме и его наследника, но никак не первую леди и ее придворных дам.       — Не любите казней? — почти не разжимая губ, спросил Хибачи — вольноотпущенник из Югакуре. Этот шиноби не понравился Какаши с первого взгляда и чувство оказалось взаимным. — Очень странно для коноховского живодера.       Какаши прищурилась, самым мерзким тоном ответила:       — Ничего странного. Коноха не поддерживает религию Джашина.       Прямых доказательств у нее не было, но уже не первый день чуйка подсказывала, что этот токуджо не так прост. И сейчас она получила почти подтверждение. Взгляд Хибачи опасно полыхнул, он скрипнул зубами.       — А по зачисткам в малых странах и не скажешь... Джашинистам было чему поучиться.       — Помолчите! — недовольно процедила мадам Шиджими, наградив обоих многозначительным взглядом. Какаши кивнула и про себя решила смотреть за этим наёмником в оба глаза. Зачистки, о которых он напомнил, были. После третьей войны рейды анбу выслеживали и уничтожали отступников всех мастей, бандитов и набиравшие силу секты Морио и Джашина. Какаши четко помнила эти дни и помнила, как сама едва не погрузилась во тьму тогда. Убивать было легко из-за собственной боли, из-за собственной ярости и мести неизвестно кому и за что. Ей было достаточно того, что эти шиноби — виновны.       Гражданские очень редко страдали в этих стычках, как и шиноби скрытых деревень. Кроме Югакуре, где джашинизм расцвел пышным цветом в самой деревне. Именно поэтому большая часть её шиноби была ликвидирована, а невиновные — отпущены дайме Источников на вольные хлеба. И именно поэтому Какаши не доверяла Хибачи. Тогда вместе с настоящими невинными отпустили и многих замараных. Бойню в Югакуре она ещё помнила. Она произошла до того, как Минато-сенсей приставил её к Кушине.        Толпа снова возбужденно взвыла — из клеток под стеной, на арену вытолкнули первых осужденных. Один безвольно побрёл к центру арены, где уже ждали палачи с несколькими тяжелыми деревянными колодками, второй бросился назад, что-то умоляюще выкрикивая. Третий развернулся к толпе, оглядел людей безумным взглядом а затем набросился на тюремщиков. Молча и яростно. Какаши прикусила губу, глядя, как того быстро и бесцеремонно скрутили и потащили к палачам. Труса несли следом — тот конвульсивно извивался и бился в руках четырёх дюжих мужиков. Четвертый не стал дожидаться принуждения, медленно поплелся к центру.       Палачи быстро и сноровисто заколотили на шеях осужденных колодки, а после всех их выволокли прочь, в темную пасть ворот под ложей дайме. Эти останутся жить и даже, возможно долго. Пока будут находиться сердобольные люди, способные накормить преступника.       Четырнадцать. Теперь на руках палачей четырнадцать жизней.        Следующих было двое и их уже не выталкивали, а тащили, поскольку у обоих были перебиты ноги, а сами они казались одурманенными. Они не сопротивлялись, пока их привязывали к сбитым крестом доскам, и подали признаки жизни лишь тогда, когда эти конструкции поставили стоймя, заставив несчастных, воя, повиснуть на руках и ногах. Теперь стало понятно, что и руки вывернуты из плечевых суставов. До того недовольно ворчащие люди, радостно заулюлюкали, вызвав у Какаши новый тошнотный прилив омерзения и желания очутиться где-нибудь подальше. Пусть даже на такой же казни в Конохе. Она была более, чем уверена, что всех осужденных шиноби казнили быстро и деловито, без мучений. Она с трудом оторвала взгляд от происходящего и мельком огляделась. Снова едва удержала прилив гнева, заметив алчное ожидание на лицах окружающих и за этим едва не пропустила главное.       Сначала по позвоночнику проскользнул мерзкий холодок, стало очень тревожно, почти как перед нападением кьюби, и Какаши насторожилась. Обвела взглядом ряд придворных, оглянулась. Нет, ничего. Но предчувствие не отпускало, даже усилилось.       Истошный вопль боли заставил ее перевести взгляд на арену, но это был всего лишь очередной осуждённый. Он извивался в путах у столба, а палачи неспешно и умело срезали с плеч и боков несчастного первые полосы кожи. А в следующий момент Какаши среагировала — сломала ударом ноги подмостки под собой и на одной лишь чакре взвилась вверх. Сквозь испуганные вопли падающих не было слышно того характерного свиста, который заставил её действовать, но она успела заметить под собой смазанные тени сюрикенов.       — Бой! — рявкнула во весь голос. Кунай скользнул в ладонь словно сам собой. Внимание сфокусировалось на палаче, том самом, чью счастливую улыбку она успела заметить под опущенным капюшоном. Тот, словно ждал действий — залился безумным улюлюканьем. А Какаши на миг обмерла, сразу узнав. Страх почти моментально схлынул, но мерзкое ощущение осталось. А ещё опаска, что Акира, падая, переломала ноги.       — Йу-уху! Не ждала, сучка?! — Небрежно дёрнул с плеч балахон он, и плавно, отточено повел в сторону ногой, поднял руку. Какаши на автомате сгруппировались, перекатилась. Не зря. Рядом просвистела брошенная кем-то кусари. Огромная, вызывающе алая. Три лезвия без труда рассекли ноги какого-то бедняги и почти по древко ушли в землю рядом с Хиданом. Какаши отскочила ещё раз и ещё, пропуская мимо сюрикены и кунаи. КИ получилось непроизвольно, но отнюдь не стало лишним. Теперь атаковали и сзади, а жажда крови вполне могла сбить концентрацию врагов. Впрочем, пока атак больше не было. Зато позади звенело оружие и проявились источники чакры.       Как сняла повязку, Какаши так и не поняла, зато почти успокоилась, уловив на периферии зрения алое кимоно Югао. Наверху, в ложе дайме уже кипел бой, но ей было не до того. Она смотрела на своего противника и оценивала. Тот бесстрашно торчал посреди арены, полной трупов палачей, скалился. Люди, поначалу оторопевшие, бросились прочь к выходам, толкаясь и мешая друг другу. Какаши они, тем не менее обходили, наверняка на инстинктах.       Гендзюцу скатилось с Хидана, словно вода с листа. Он насмешливо заржал, а Какаши немедленно решила удержать его внимание на себе. И выжить. Если, когда ублюдок разойдется... здесь не останется живых.       — Джашин-сама милостив ко мне и хочет крови! — он небрежно дернул рукой, поймал косу. — блядские гендзюцу хер справятся с Его волей! А тебе — пиздец!       Какаши прыгнула шуншином, прилипла чакрой к каменной стене арены и замерла, оценивая обстановку и просчитывая собственные действия. Чакры маловато — она рассчитывала на успех и использовала самую мощную иллюзию. Но поводить за собой этого урода ещё сможет...        Под ней метались в испуге оставшиеся гражданские и кучка шиноби, сцепившихся между собой. Ни одного Какаши не знала, но джашинитов определила сразу — они пришли убивать. Другие не только атаковали сектантов, но и пытались защитить людей. Это получалось у них плохо: некоторые из врагов уже были в крови по уши и продолжали уничтожать всех, кто оказался рядом. Один и вовсе озверел — убив своего противника, выдрал из его груди кровящий комок и принялся жрать. Какаши едва ли не остолбенела, глядя на мощные окровавленные челюсти, на текущие по подбородку, шее красные струйки. Силком перевела взгляд и едва успела отпрыгнуть, уворачиваясь от косы, от последующего удара её хозяина. На излете умудрилась пнуть его в бок и даже ощутила хруст ломаемых ребер. Впрочем, этого он словно и не заметил — оттолкнулся от стены вслед за ней. Какаши на, на испуге и концентрации вытянула перед собой грязевую стенку, упала вниз, на кого-то. Шарахнулась и вместо трех лезвий попалась только под струи крови из того несчастного. Раскрутила до предела КИ, надеясь, что хоть так освободит себе место. Под ногами липко чавкало, было скользко и она не глядя, пустила в ступни чакру. Запахи убоины подсказывали, что ничего хорошего она под ногами не увидит. На всякий случай рискнула, создав клона. Тот возник за спиной фанатика и пока не был замечен.        Хидан выглядел страшно: прежняя осталась только голова, одна из рук и несколько кусков, а всё остальное... словно рубленный фарш, из которого слепили подобие человека. Кожа — сплошной полупрозрачный рубец. Наверное, из-за этого двигался он не так быстро, как раньше. Это обнадеживало.       — Я медленно срежу с тебя всё мясо, блядина! — Он снова метнул косу, а следом и ещё что-то, что Какаши попросту сожгла огненным уничтожением. Дзюцу почти легко выплеснулось из лёгких, а косу она вколотила в землю собственным весом, подпрыгнув и упав на нее. Хидан бросить цепь не успел и его тут же сотрясло сильнейшим разрядом райтона. Ещё один разряд от клона оказался чуть слабее и прошёл мимо, но хотя бы какого-то результата она достигла. Недобиток местами обуглился и... рассвирепел. Клона Хидан уничтожил молниеносно, одним ударом. Затем выдернул из земли косу, и ухватив за рукоять, начал носиться вслед за Какаши. Теперь она уже почти собралась и методично уклонялась от атак. Иногда пробуя атаковать и сама. Мелкие гендзюцу, шуншин. Небольшой водный дракон, который лишь потрепал Хидана и здорово уменьшил резерв. Хорошо хоть теперь место для маневра было. Гражданские... большая часть их, удрали прочь. И теперь здесь сцепились только шиноби. Половина Защитников, почти два десятка шиноби с протекторами Югакуре и Амегакуре, металась смазанным алым пятном Югао. Генмы, как и всех охраняемых не было видно. Хоть что-то.       Хидан вдруг остановился, забросил косу на плечо и истерически заржал. А потом кожа его стала чернеть, тело изменяться. Он снова стал прежним — неискалеченным. До слуха донёсся слитный вопль муки из клеток под ложей дайме. Оставшиеся пленники орали и бились в конвульсиях.       — Юркая сучка. Но всё равно не уйдешь, — осклабился маньяк и резко замахнулся. Какаши отскочила снова, поймала, и не глядя, метнула назад в атакующего джашиниста фума-сюрикен. Тут же увернулась от падающего сверху Хидана. И запоздало поняла — попалась. Коса быстро, со свистом летела прямо на нее. Времени и сил на отражение уже не хватало.       Помощь пришла очень вовремя. Лезвия косы захлестнуло петлями нин-лески, рвануло. Оружие с громким, неприятным хрустом вонзилось в землю совсем рядом с Какаши. А чуть поодаль вынырнул из шуншина Хибачи и в пару ловких ударов убил и обезглавил второго из врагов. С гадкой ухмылкой бросил в Хидана головой. Тот заржал, поймал ее за волосы. С брезгливой миной фыркнул:       — Херовый был жрец. Но вам всё равно пизда!       Предпринять что либо он не успел — голова взорвалась, оторвав ему руку и отбросив Хидана назад. Хибачи с едкой ухмылкой заявил:       — Деревни я не люблю, но вас, ублюдков Джашина ненавижу! Отступаем, тайчо...       Какаши выпрямилась и пару секунд рассматривала нежданно ожившего врага. Взрыв изрядно искалечил Хидана и так скоро он не восстановится. Лицо, грудь, правое плечо — сплошь месиво из мяса, белеющих сколов костей, брызжущее кровяными струйками. Ниже тело только посечено, но достаточно серьезно, чтобы враг не мог встать и беспомощно барахтался в липкой грязи из размокшей земли и крови. Даже материться не мог — доносилось только бульканье и хлюпанье. Добить бы, но сюда уже припёрся с десяток новых врагов. Свеженьких, почти чистеньких и один — копия Хидана, только пониже и помоложе. Они торчали по периметру на стенах и пара самых горячих уже спрыгнула вниз, с громким кличем влезла в ослабевшую схватку.        Рука сама потянулась к косе, но тут же Какаши отдёрнула ее и мрачно улыбнулась — вся рукоять и древко оказались усеяны мелкими и острыми лезвиями. Схватись и твоя кровь обязательно окажется у врага.       — Мне нужен десяток секунд, — отозвалась она и сконцентрировалась, сложила печати. Ткнула в липкую кровавую кашу ладонь. Жуткое оружие Хидана и сам он практически ухнули в разжижившуюся, а потом отвердевшую землю. И почти сразу же следом Какаши активировала мангёку, утащила в камуи Хибачи и ещё двоих союзников. Себя втаскивать оказалось труднее и Какаши успела почувствовать несколько сильных ударов в грудь и живот, прежде чем выпасть на один из каменных выступов в камуи. Точнее попасть в руки одного из спасенных. Он поддержал её, не дав упасть и тут же молча отступил назад. Какаши быстро оглядела всех троих, себя и едва слышно вздохнула.        Жилету — хана, но сама Какаши не пострадала, что невероятно порадовало ее. Хидан и тот, второй, запросто могли бы воспользоваться даже каплей крови, а так идиотски сдохнуть в её планы не входило. Она качнула пальцем, торчащий из бронепластины кунай, дернула и скривилась, почувствовав, что та треснула и ссыпалась. То же произошло и со вторым клинком. Плохо, придется снять жилет и остаться без защиты. Такое могло случиться, если оружие было напитано водной чакрой. Скорее всего, так и было, просто атакующий не успел использовать дзюцу. Но... сейчас не о том думать надо.       — Я верну нас в резиденцию, а уже оттуда двинемся к убежищу, — начала она, снимая жилет и положив его на один из выступов. — там же мы можем отдать солдатам несколько приказов в зависимости от происходящего там и планов. Моих и ваших. Остается выяснить, насколько они совпадают.       — Наша цель уже достигнута — мы помешали кровавым ублюдкам убить дайме Огня. — буркнул Хибачи, неловко глядя в сторону. Какаши невесело фыркнула, вытаскивая из карманов жилета всё содержимое. Часть придется оставить, а часть перекочевала в подсумки и карманы. Ничего, сменный жилет есть в её комнате. А этот... Подкладка сгодится, чтобы вытереть окровавленное лицо и руки.       — За это — благодарю. И посоветую сейчас заняться подготовкой. Там тоже может идти бой. А времени у нас мало, очень, — добавила она и отправила в рот одну из капсул со стимулятором. Слабеньким, просто ускоряющим восстановление чакры. Хибачи кивнул, двое других и вовсе занялись перевязками и отдыхом сразу же как поняли, что куноичи цела.       Через пятнадцать минут она поднялась и встретила три уверенных взгляда. Более крепкий и высокий из спасённых подошёл почти вплотную и поклонился.       — Я — Китаро. Мой друг — Отомэ. Он немой, но всё слышит.       — Мы продолжим миссию по охране вместе с вами, — пояснил Хибачи. — будет обидно, если правитель Огня остался жив ненадолго.       Какаши чуть нахмурилась, но всё же кивнула. Убежище — одно, туда придёт как дайме, так и Югао с Акирой. А разбрасываться союзниками в такой ситуации — глупо.        В резиденции было тихо, хотя вся охрана оказалась настороже. Стоило ей выбросить из камуи Хибачи, как того окружили и нацелили оружие. Впрочем, появление оставшихся двоих и самой Какаши чуть уменьшило градус недоверия. По приказу сразу же объявившегося начальника, стражи опустили оружие и выслушали короткий отчёт куноичи.       — Считаете, переворот? Вряд ли... Скорее акция устрашения. — беспечно отмахнулся этот недотепа. Какаши моментально вскипела и сунула ему под нос пайцзу Мадары.       — Сейчас я имею право приказывать и приказываю: немедленно отправиться в город и заняться усмирением бунтовщиков. И эвакуацией мирных людей!       — Как скажете. — Взгляд его заледенел, а потом Какаши почувствовала, услышала, как под ребра воткнулась острая сталь. Она успела отшатнуться, взмахнуть кунаем, вспарывая горло, но больше ничего. Этот человек знал, куда и как бить. И знал, что она успеет ударить в ответ, уклонился. Она неловко осела на колени, вытащила из бока узкий, длинный клинок. Собраться и ударить никак не получалось. В глазах двоилось, в груди жгло и стягивало удушьем. Звон стали казался таким отдаленным и глухим, что даже не верилось, что дерутся над её головой. Горько захлестнуло неверием и обидой. Яд. На стилете точно был яд.       Это последняя мысль, которая оказалась связной. После она чувствовала только боль и тряску, слышала собственный скулёж и бессвязные ругательства, а потом отключилась.

***

      Мадара зашёл в кабинет и раздраженно бросил на стол шляпу, на вешалку швырнул свёрнутый комом хаори и почти бессильно упал в кресло. Он догадывался, что казнь не будет лёгким мероприятием, но не догадывался насколько. Хорошо ещё, что в Коноху прибыли только Эй и Наруто — у остальных хватало дел и они прислали только представителей. Хотя и с ними ему хватило мороки.       Не слишком-то большой по сравнению с тем, что устроил Наруто, но... вместе с Эем и Шикамару Мадаре всё-таки удалось убедить упрямого джинчурики. Правда, он подозревал, что самым большим аргументом для Наруто оказалась альтернатива казни. Принять то, что осужденные станут безмозглыми телами ему показалось хуже смерти. В какой-то мере Мадара был с ним согласен и именно поэтому заготовил такое предложение. А ещё... в скором времени следует прервать ненадолго его обучение. Эй уже слишком влиял на Наруто, а этого Мадара не хотел. Он не для того впихивал в ученика знание за знанием, не для того разжевывал элементарное.        В стенном шкафу стояло саке, но сама мысль о спиртном вызывала отвращение, как и о еде. Сегодня Мадара ощутил себя в самом начале, прочувствовав множество ненавидящих и боязливых взглядов. Это несмотря на то, что казнь была очень быстрой и милосердной — осужденных всего лишь закололи.       Стук в дверь удивил его — Мадара сейчас никого не ждал. Но всё же откликнулся, приглашая. Наверное кто-то из советников. Но нет, это был один из новичков АНБУ, ровесник Наруто. Кажется, они даже учились вместе... Инузука Киба. Он сегодня был одним из наблюдающих       На первый взгляд это был он. Запах псины, пусть и приглушенный, восприятие чакры, движения тоже говорили об этом. Но что-то, какая-то мелочь больно царапнула все чувства разом. Ощущение опасности буквально подбросило Мадару с места. И не зря: в столешницу, в спинку кресла, в стену вбилась целая куча железа. Он спрыгнул вниз, на врага, с хрустом свернул тому шею и прислушался. В приёмной, в коридоре и внизу уже шли схватки. Ругань и звон оружия еле-еле доносились снизу. Мадара присмотрелся к лицу напавшего и коротко выругался. Знакомые черты плавились, превращаясь в очень худое, темнокожее и незнакомое... существо. Высокое, костистое, полностью лысое и самую каплю воняющее. Чем-то, что определить он не мог, даже не понял за запахом псины, но теперь опознал бы с ходу. Именно это и отличило его. Киба, настоящий, как и все, кто имел дело с призывом, не позволил бы себе так гадко пахнуть. И не мог зайти один, без своего пса...        Мадара с легкостью смог поднять врага одной рукой. Легкий, много легче обычного шиноби. Однако количество оружия и скорость с какой оно было брошено, явственно намекали, что не так уж оно и ничтожно. Рывком открыв дверь, Мадара выбросил наружу труп и тут же атаковал одного из врагов, насевших на секретаря. Что он, что следующие гибли быстро, сражались хреново. Но их много и они были меткие, вламывались снова и снова. Мадара рывком втянул в слабенький каркас сусаноо раненого секретаря и тут же выдохнул струю огня. Здесь беречь уже было нечего. Да и не затем пришли. Такое наглое и открытое нападение означало войну.        Отступив в кабинет, Мадара угасил сусаноо и взвалил на плечо секретаря. Потайной ход открылся послушно и Хокаге взбежал вверх по одной из нескольких лестниц. Вниз он всегда успеет. Огонь сожрет только кабинет и приёмную, дальше его не пустят барьеры.       На крыше уже находилось несколько штабных, все уже изрядно потрёпанные и растерянные. Ирьенин был всего один, занимался самыми тяжелыми. Мадара сгрузил Нао, отрицательно качнул головой в ответ на вопросительные взгляды.        Коноха буквально бурлила. Сверху он видел вспыхивающие яростные схватки. Нападающие буквально сыпались из ниоткуда и все как один стремились к резиденции. И не только такие же твари. Кое-где развернулись настоящие бойни и там работали шиноби. Джашинисты, как он и подозревал.       Над гостевым кварталом взвилась буря: мощнейщая ветряная атака подняла в воздух целую тучу пыли, листьев и обломанных ветвей. Следом тут же высверкнула молния. Кое-где по Конохе занимались пожары. Плохо.       — Ваши приказания, Хокаге-сама?       — Все уходите от резиденции и займитесь эвакуацией. Полной. Сами с врагом не схлёстывайтесь, только если вас заметили и атаковали. Приказ передавайте всем, кого встретите. — медленно сказал Мадара, не сводя взгляда с улиц и едва удерживаясь от скрипа зубов и позорного срыва. Разжал пальцы и с удивлением понял, что разодрал себе ногтями ладони.       — Но... Хокаге-сама!       — Они идут сюда, их цель — обезглавить деревню. Я их встречу и уничтожу. — Он на миг закрыл глаза, затем взглянул в маску Анбу и зло оскалился. — Это будет прекрасный танец.       — Да, Хокаге-сама. — Анбу чуть замешкался с ответом, но это уже не интересовало Мадару.       Он снова оскалился, чувствуя азарт и кипящий в крови адреналин. Яркую и четкую злость на уродов, посмевших покуситься на его территорию. Хорошая, просто замечательная в Конохе традиция — Хокаге встречает сильных врагов первым. Правильная.       Дождался пока штабные и ирьенин разберут тяжелых раненых и уйдут. Убедился, что в резиденции никого, кроме врагов и обозначил своё присутствие. Здесь жилых зданий практически нет — это было спроектировано ещё при первом Хокаге. А потому, те что есть, уже пусты. Хотя нет. Это шаринган не видел, а мангёку послушно ловил вспышки чужой чакры вокруг. Даже не так — чужеродной. Тем лучше. Он может отличить своих. А они уже добьют редких фанатиков Джашина.        Концентрация пришла легко, намного легче, чем раньше. И чакра слушалась так, будто он снова атакует главного своего соперника и друга. Идеально. Огненный шквал сорвался с выдохом, поглотил собой штабное здание, ухоженный парк и аллею к резиденции. Даже жаль это место, пережившее атаку Пейна. Он тут же легко скользнул в сторону. Руки работали сами, отбивая кунаем чужой металл. Много, очень много острого оружия. Часть его, летящую в спину Мадары отразил чудовищный, быстро растущий хребет сусаноо и остья ребёр, пока едва светящиеся. Он захохотал во всё горло и выдохнул новую порцию огня, сметая к биджуу врагов вместе с уцелевшей частью улицы. На несколько минут вокруг образовался настоящий огненный барьер. А ещё — улавливал мангёку, что часть нападающих прёт прямо в огонь и это согревало не меньше бушующего в крови адреналина. Он с удовольствием отпустил КИ, добавляя растерянности врагам. Сусаноо почти оформился, и тут же вонзил все свои мечи в землю у стен резиденции. Здание тряхнуло так, что у Мадары лязгнули зубы и он прикусил щеку. Он знал, что это: защитные печати Мито Узумаки под ней. Сейчас все архивы, все потайные склады уникальных и опасных штук исчезают в гигантскую печать. Достать их сможет только Узумаки или Сенджу. Первое сделано.       Сусаноо повиновался легко и даже жрал меньше чакры. Клинки с треском вошли глубже в землю, а затем их острия выметнулись вверх далеко за границей выжженой зоны. Два самых сильных и беспокоящих Мадару очага чужой чакры погасли. А потом он кое-что почувствовал. Погасил сусаноо, обернулся и смерил ученичка... ученичков оценивающим взглядом.       — Обстановка? — потребовал он.       — Всё плохо, врагов много, они не боятся дохнуть и стараются захватить или ранить как можно больше шиноби.       — Обито, помогаешь с эвакуацией и проследишь за гостями. И за особыми — тоже. Наруто, поговори с Курамой — мне нужны его способности.       — Понял. — Обито послушно растворился в камуи.       — Он уже почти согласен, — ответил Наруто. — Что мы будем делать?       — Дадим ему доспех. И даже можно разрушить ещё кое-что. — Мадара притопнул ногой.       Наруто замер на месте, прикрыв светящиеся сенмодом глаза. Брови его изумленно взметнулись вверх.       — Курама... ржёт. Говорит: даже он сам не наносил Конохе столько разрушений.       — Он может исправить упущение! — Мадара раздраженно выдохнул ещё одну огненную струю. Часть госпитального сада и два примыкающих к нему дома ярко полыхнули. — Но решать должен сейчас, иначе мне придется брать его под контроль.        Под ноги приземлилась чернильная птица, растеклась по гладкому камню неровными кандзи. Мадара зло выругался. Вторая птица зависла перед его лицом, часто взмахивая рисованными крыльями. Мадара глубоко вздохнул и рублено, четко скомандовал, зная, что теперь почти все шиноби его слышат.       — Всех, без исключения, вниз! Боеспособным — готовность вступить в схватку по сигналу печатей в убежищах. Не раньше.       Птица тут же взмыла вверх, расплескалась защитным куполом над резиденцией, а Мадара выдул ещё порцию огня, в дымящиеся развалины администрации. Там уже успели набиться новые враги. Как и позади.       Из печати Наруто потянулись первые огненные струйки чакры, сплелись, набрали мощь. Купол Сая лопнул, а Мадара вместе с Наруто оказались на макушке кьюби, высоко над резиденцией. Над развалинами — поправил себя Мадара и огляделся.        Его приказ был услышан. Шиноби и гражданские собирались в группы и прорывались к ходам в убежища. Только в гостевом квартале ещё кипел бой. К ветру и молнии прибавился огонь. Мадара только досадливо цыкнул: Темари и Эй обладали просто невероятным упорством. Он и не надеялся, что они сразу же послушаются, но ожидал большего понимания. Теперь неважно. Его и Наруто уже взяли в плотное кольцо, врагов всё добавлялось. Здесь все они и лягут. Азарт, веселая злость захлестнули его, Мадара заулыбался.        Концентрация далась очень легко, доспех сусанно лег на Кураму ровно, плотно и почти не сжирал чакру. Мадара одёрнул себя и сосредоточился на сражении. Что бы это ни было, оно кстати. Кьюби послушно, даже с удовольствием разнес в пыль несколько указанных точек. Наруто, наоборот, выглядел растерянным и даже злым.       — Я их не чувствую! — выкрикнул он, поймав взгляд Мадары. — Они не хотят ничего плохого!       — Их вижу я, — ответил Мадара, хмурясь и оценивая обстановку. Всё было хуже, чем казалось. Сильных очагов добавилось, вся Коноха будто полыхала чужой чакрой берущейся из ниоткуда. Редкие обычные очаги гасли один за одним, и Мадара заскипел зубами, выдавая Кураме новые цели. На этот раз Девятихвостый воспользовался маленькой биджудамой, накрыв их все и превратив квартал Инузука в ничто. Он щедро залил всё вокруг себя огнём. Эти подобрались близко: видел, как молча, мучительно скалясь, они сгорали в огне. Упорно, как зомби или клоны. Если бы они не пёрли к нему осмысленно и целенаправлено. Если бы они не чувствовали боль.       Наруто очухался наконец, встрепенулся и сотни его клонов ринулись по улицам. Они буквально сметали захватчиков, жрецов Джашина, и Мадара успел восторжествовать.       — Здесь! — выкрикнул Наруто и буквально в секунды закрутил и метнул свой чудовищный расенсюрикен. Мадара отправил вслед цветы феникса и пару кунаев с хитрыми печатями. Засвистело, грохнуло. На том месте расцвел чудовищный огненный вихрь. Почти сразу же в небо ударил и алый барьер. Он ограничил эту огненную вакханалию, а Мадара покачнулся. Если сусанно почти не отбирало чакру, то барьер сожрал почти всё. Ненадолго — Курама без всяких просьб поделился с ним чакрой. Пара его хвостов сметала всё, что оказалось под ними, вокруг вместе с тварями. Барьер вдруг с басовитым гулом лопнул и уничтожил части кварталов Нара и Яманака. Под ним оказался другой, чужой. Мадара тут же обрушил на него один из клинков сусаноо, туда же с противным воем влетел следующий расенсюрикен Наруто.       Барьер пошёл радужной рябью и тут же начал поглощать чакру из дзюцу. Мадара немедленно убрал меч, а Курама принялся метать в барьер куски камня, стен и вывороченные, обугленные деревья. Хвосты биджуу оказались просто отличными катапультами. Камни и железо отлично справлялись — защита врага возмущенно гудела и вскоре лопнула. Несколько камней летящих в противника попросту отбросило назад. Курама уклонился, хлестанул по проявившимся фигурам хвостами, тремя, по количеству врагов и взвыл, отдёргивая их. Там, где рыжая чакра коснулась нападающих, будто обуглилось и разъедало. Мадара прищурился. Что-то и в самом деле пыталось жрать Кьюби. Меч сусаноо поднялся, Мадара рявкнул.       — Не дёргайся!        Курама взревел ещё раз и всё-таки дёрнулся. Запоздало: чудовищный клинок сусаноо уже стесал часть его чакры вместе с этим чем-то. Наруто пораженно охнул и округлил глаза.       — Я тебе сейчас ногу откушу! — Кьюби втянул искалеченные хвосты и выпустил их снова. Короткими, и вялыми.       — Не отвлекайся! — Мадара спешно складывал печати для новой атаки. Он уже знал — время пришло. Оценить мощь врагов он успел и понимал, что обычными методами их не одолеть. Глаза начало немилосердно жечь, очаг корчить. Но дзюцу удалось. Он только сдавленно зашипел, когда в спину воткнулись чёрные колья Еретика, качнулся и поднял голову, всматриваясь и направляя. Он был прав, не решаясь использовать "это" раньше. Но сейчас придётся — другие атаки враги попросту поглотят. Наруто что-то возмущенно заорал, но сознание уже было слишком занято целями и Мадара ничего не понял. Еретик медленно истощал его тело, чакру и жадно искал указанные души. Нашел. Мадара судорожно выдохнул, упал на колени, пропуская сквозь себя боль сжираемых заживо душ. Ни собственная воля, ни чакра кьюби и Наруто не ослабляла её. Если бы не свело челюсти, он бы позорно заорал. А потом боль кончилась, оставив звенящее, пустое сознание и слабость. Жуткую, такой он не чувствовал даже будучи старым. И совершенно идиотскую мысль: не обоссался ли он. Очень, нахрен, вовремя! Да, самое время думать о гордости, мать его! Нажравшийся Еретик довольно урчал на грани восприятия, затем острые пики выдрались из тела, несколько сломалось и осталось торчать в иссушенной им же спине.       — Враги?.. — наконец выдохнул Мадара, щурясь. Даже новый риннеган сейчас пасовал перед этим гадким состоянием. Глаза будто засветило, они слезились и зудели. Зато он всё слышал. Вокруг было тихо, очень тихо. Наконец-то упрямый Эй соизволил уйти прочь. Или Обито сумел его утащить.       — Мертвы, — почти тихо рыкнул кьюби и аккуратно снял с себя своего джинчурики и Хокаге, поставил на землю. Мадара зажмурился и потряс головой, почувствовал, что Курама втянулся в печать. И ещё кое-что. Поднял руку в жесте концентрации. Слабый каркас сусаноо обволок их с Наруто, и тут же рассыпался под чудовищным ударом. Мадара инстинктивно выставил руки, принял на них что-то не менее чудовищное. Словно издали услышал треск собственных костей и вырубился. Что его, что Наруто швырнуло на остов бывшей ограды госпиталя. Джинчурики повезло — он пролетел над искривленными и обгорелыми прутьями, а вот Мадару буквально нанизало на них. Он приподнял голову и тут же снова уронил её. На жилет часто закапали алые капли. Он ещё раз вяло зашевелился, ухватившись за окровавленный прут, торчащий из груди, попытался сняться и обмяк.        Крупный серый кобель, следивший за всем с монумента Хокаге, прижал уши, оскалился и зарычал. Ему нестерпимо хотелось удрать поджав хвост, и больше не видеть, не чуять этих существ. Однако он остался.        Несколько шиноби, до того прятавшиеся в относительно безопасной зоне, понеслись к Хокаге и джинчуурики, но это оказалось бесполезным. Один из новых врагов просто вытянул руку навстречу Анбу Шотей и их снесло, точно так же, как до того Мадару и Наруто. Другой без малейших усилий поднял джинчурики и снял с прутьев Хокаге. Брезгливо, вроде даже с опаской вытащил из его тела куски Еретика и тут же отбросил прочь. Мадару буквально передёрнуло, но в сознание он так и не пришёл.       Один из Анбу поднялся, шатаясь и придерживая раздробленную руку другой. Медленно шагнул назад, оперся спиной на прикопченный кусок стены и поднёс здоровую руку к груди. Его взгляд прояснился, налился яростью и решимостью.       — Катон. Гокакью-но-дзюцу. — прошептал шиноби и через боль сложил первую печать. Сломанная рука почти не слушалась, но чакра ещё шла по кейракуккей нормально. На врагов обрушилась огненная лавина.       Больше Анбу ничего не успел сделать. Оттуда, из огня, ударили в него тонкие белые пики, пригвоздили к куску бетона и сломались с характерным костяным треском. Белая анбушная маска раскололась, из трещин шустро потекли алые струйки. Огонь утих, освободив неподвижные фигуры врагов. Один из них, самый низенький опустил руку, множество костяных шипов быстро всасывались в неё, будто потеряв твёрдость. Другой, тоже невысокий, но очень толстый, с интересом разглядывал пришпиленного к стене шиноби. А затем лениво повёл рукой в сторону оставшихся на земле тел. Обгоревшая, перепаханная почва распахнулась под неподвижными людьми, на миг ощерилась ломаными булыжниками, досками, скрученной жестью с чьей-то крыши.        Глухо чавкнуло, хлюпнуло и аккуратные холмики над местами, где были тела, тут же просели, остро пахнуло кровью.        Пес с трудом удержал жалобный вой и едва ли не притёрся всем телом в макушку Шестого. Это его и спасло. Выброс мощной энергии разрушил всё вокруг нападающих, уничтожил чернильных волков Сая и некрупную зеленую черепаху Гая. Снёс всё поблизости, что не успел уничтожить сам Хокаге. Митокадо Хамура, оставшийся в Академии и спешно сжигающий дела учеников и учителей, осел у полыхающего кострища и застыл. Костистая морщинистая рука бессильно заскребла, сжала ткань кимоно на груди и замерла, обмякнув.       Так же конвульсивно и быстро умерли несколько других стариков, оставшихся в домах и отказавшихся эвакуироваться. Не все — то ли сила дзюцу была не так велика, то ли атакующий поленился.        Хаймару повезло. Он лишился шерсти на голове, спине, остался без части уха и куска хвоста, но всё остальное защитили каменные выступы-пряди монумента. Однако сейчас ничего этого нинкен не чувствовал. Перед тем, как испуганно нырнуть в лаз, он всё же успел увидеть, как троица врагов шагает в чёрный портал, унося с собой джинчуурики и Хокаге. Всё время, пока пёс несся вниз по тёмным коридорам, из его груди рвался жалобный скулёж.