I love, but kill

      — О! Поздравляю, дорогая, — улыбнулась мама, когда я ей сказала, что буду главной героиней на концерте. — Ты всегда хорошо играла чьи-то роли на спектаклях. Помнишь, как в третьем классе ты играла «Золушку»? Всем тогда понравилось, — мама увидела мой расстроенный взгляд и вздохнула. — Ты же знаешь, что тогда он уезжал к родственникам на Рождество.       — Угу, но мой для него подарок до сих пор лежит на чердаке, — вздохнула я, вспоминая самодельный альбом с его фотографиями, где чуть ли не под каждой фоткой была написана всемирно известная фраза «я тебя люблю».       — Ну и что? — улыбнулась слабо мама. — Ты бы ему подарила, если бы он был в школе?       Я покраснела. Да, сейчас она была права. Я бы не осмелилась к нему подойти всё равно. В моей жизни Хелен мог быть охарактеризован словом «недостижимый», так как для меня это было именно так. Хоть он и был таким незначительным в школьных обществах, но слухи о том, что «Стим приготовила подарок Отису» расползлись бы быстрее, чем я пришла бы домой. В школе считалось позором, если ты общался с кем-то из изгоев. Тогда ты сам отправлялся в эту низкую категорию учеников и гнил бы там до окончания школы. Я не боялась попасть в эту категорию.… Да что я вру? Я жутко боюсь в неё попасть. Но я вовсе не из-за этого не могу подойти к Хелену! Изгоем быть ужасно я это знала и понимала, особенно когда выходила из класса во время уроков и видела группу парней избивающих Тома. Я постоянно просила их уйти, и они хоть и медлили, но уходили, обещая парню, что вернуться.       — И на этот раз ты опять не подаришь ему ничего? — спросила мама, подвигая ко мне кружку горячего какао и кусок бисквита.       Я только представила себе этот момент и сразу скатилась по стулу вниз, закрывая лицо воротником свитера. Да не подойду я к нему из-за трусости, чего ещё не ясно? Я только вижу его и мне сразу растаять хочется. Его глаза, цвета прекрасных сапфиров, устремлены в сторону альбома, на котором постепенно появляются новые линии и штрихи; лицо сохраняет пугающее спокойствие, несмотря на окружающий его хаос; его пальцы, на который видны многочисленные мозоли и порезы, которые он наносит себе бумагой, когда загибает страницу, немного подрагивают при посторонних звуках. Господи, как же я хочу ему помочь, но как? Если я начну с ним общаться на показ, то многие начнут гнобить его ещё больше. Я боюсь того, что своей компанией могу только больше испортить его и без того ужасную жизнь.       — Глория, — мама села рядом со мной и положила руку на моё плечо. — сидя дома и думая о том, какой он прекрасный, ты ничего не добьёшься. Возможно, не ты одна к нему неравнодушна и какая-нибудь девушка тоже его любит.       — Н-нет, — я об этом не думала и сейчас поняла, что мама права. — Хелен одинок. Он даже с изгоями не общается.       — Как знаешь, — пожала плечами мама и встала. — Просто ты реально сама себе перечёркиваешь идеальные шансы сказать ему «привет». Подумай над моими словами.

***

      — Твоя мама абсолютно права, — сообщила мне в школе Эмма. — Ты реально сама себе закрываешь все двери к твоему, возможно, счастью. Понимаешь?       — Понимаю, да только какой с этого толк? Я всё равно не смогу к нему подойти и подарить подарок на день Святого Валентина, — вздохнула я. — Привет, Агнесса.       Мимо нас прошла девушка и только кивнула в ответ. Я тут же вспомнила, что забыла учебник в шкафчике.       — Эм, подожди меня, я сейчас!       Я сломя голову побежала к своему шкафчику, так как до начала урока оставалась всего минута. Подбежав к железному другу, я извлекла оттуда учебник и замерла. Только сейчас я увидела, как странно со стороны выглядит мой шкафчик. Всё вокруг в нём обклеено сделанными мною фотографиями Хелена. Я сразу покраснела и с грохотом закрыла дверцу, поворачивая ключ в замке. Я подбежала к классу. Успела.       — Ты чего такая красная? — спросила Эмма.       — Пыталась не опоздать… — выдохнула я и спросила. — А где мисс Уолтер?       — Заболела, — сказала Эмма, глядя на наручные часы. — Сегодня совмещённый урок. И у меня есть одна мысль, — подруга хитро улыбнулась, и я почувствовала подвох.       К классу подошла другая девушка, которую ни разу мы не видели, и открыла дверь. Все стали вваливаться, и мы с Эммой не стали исключением. На моё место сел Энди, и я посмотрела на Эмму. Сегодня Эмили не пришла, и поэтому я подошла к подруге.       — Вот и ты! — улыбнулась Эмма и стала толкать меня к задним партам… на одной из который сидел Хелен!       — Эм, ты что творишь?! — шикнула я, разворачиваясь к нашей парте.       — Глория, — подруга продолжила меня толкать в сторону парня. — нужно хоть как-то сближаться! Имей свою голову!       — Я имею, а вот ты нет! — испугалась я и попыталась снова уйти, но Эмма подвела меня за руку к Хелену и сказала парню:       — Хел, привет, — парень, наверное, удивился от своего нового имени и посмотрел на нас. Увидев мою испуганную физиономию и хитрющую улыбку Эммы, он насторожился. — Не против, если Глория посидит с тобой на этом уроке?       С одной стороны, я ненавидела подругу в данной ситуации. Я же говорила ей, что жутко стесняюсь взгляда голубых глаз парня. Но с другой стороны, я была ей благодарна за то, что она помогла мне сделать, так сказать, первый шаг. Хелен смотрел на нас с минуту, а потом передвинул свои вещи на другую часть парты и кивнул на место, где только что сидел. Эмма улыбнулась мне и, кинув парню «спасибо», отправилась на первую парту к Мили. Я осторожно села рядом с Отисом и опустила взгляд. Я боялась сесть ближе. Вдруг ещё не то подумает? Именно из-за этого я продолжила сидеть на почти что краю стула.       — Спор проиграла? — с усмешкой спросил парень.       — Ч-что? — растерянно спросила я, краснея.       — Спор проиграла, спрашиваю, — повторил Хелен. — Я же знаю, что со мной просто так никто не сел бы.       — П-почему ты так решил? — создателю явно не хватила на меня капельки уверенности. Я чувствовала себя грешницей.       — Не знаю, — он пожал плечами, рассматривая свой рисунок, на который я невольно загляделась. — Просто привык к тому, что никому здесь не интересен.       Боже, как мне хотелось его убедить в обратном, сказать, что я думаю о нём чуть ли не каждую секунду, что я буквально помешана на нём. Но я так боялась признаться, что просто помолчала и сочувственно кивнула.       — Так почему ты сюда села? — спросил он.       Я снова покраснела и стала подбирать ответ на вопрос. В голове, как назло, все мысли смешались в одну безобразную кашу и не могли выпихнуть один ответ. И вот я наугад ляпнула:       — Просто Эмма заставила.       Хелен кивнул и продолжил рисовать картинку. Я сначала пыталась справиться со своей смущённостью и наконец, перестать странно, краснеть, но потом загляделась на то, как парень рисует, и всё само прошло. Отис аккуратно и немного резко водил карандашом по белой поверхности бумаги, иногда вздрагивая. Я первый раз наблюдала за этим процессом так близко. Парень совсем не обращал внимания на окружающий бедлам и продолжал заниматься любимым делом. Иногда мне казалось, что когда Хелен рисует, он забывает о своих проблемах и просто погружается в собственную атмосферу. Он забывает о том, что является изгоем. О том, что все его ненавидят и презирают. О том, что над ним решили глупо пошутить, заставив играть главную роль на концерте. Но он всё равно держался, придерживаясь того, что может сдержаться. Его успокоительным стало рисование.       — Ты чего? — испуганно спросил парень, глядя на то, как я рассматриваю его рисунок.       Я тут же покраснела и отпрянула от него. Боже, как же стыдно…       — Я? А-а-а… Ничего, просто… — я снова посмотрела на картинку и призналась. — Ты красиво рисуешь…       Господи, ты слышал?! Я хоть в чём-то ему призналась! Ура! Блин, я так радуюсь, будто он мне встречаться предложил… Я снова покраснела от таких мыслей и отвернулась от парня. Отис посмотрел на меня с полминуты и сказал:       — Спасибо.

***

      — Ты это понимаешь?! — я радостно трясла подругу за плечи. — Я ему призналась!       — Да?! — обрадовалась подруга и спросила. — А он что?       — Что он? — спросила я, продолжая улыбаться.       — Ну что он на твоё любовное признание сказал? — любопытно глядя на меня, спросила Эмма.       — Э-э-э… — я смутилась. — Я ему сказала, что он красиво рисует…       — Тю блин! — расстроилась Эмма, будто она признавалась парню в любви. — Я думала, ты ему в симпатии призналась.       — Ты что?! — я покраснела. — Ты же знаешь, что это для меня слишком…       — Глория, — я замерла, но тут же развернулась. Сзади стоял Хелен. Надеюсь, он ничего вышесказанное не услышал. — мисс Маргер сказала, что ждёт нас после уроков в актовом зале.       — А-ага… — я слабо улыбнулась спине парня и повернулась к подруге с счастливым лицом.       — Мда… — протянула она с улыбкой. — Правильно говорят — любовь зла.