Armata strigoi

Before the morning can break we retire The searing heat of the sun we avoid Await the dark proud wallachian fighters Armata strigoi

— Я не нанимался вычищать все дерьмо в этом вонючем городе. — пожаловался Алукард, стряхивая с полы плаща кровь только что убитого стригоя. — Это уже восьмой притон, а следов Андерсона как не было, так и нет. Селес, эй, я же мог ошибиться? — протянул древний стригой внезапно жалостливо. — Не знаю, хозяин. — отозвалась стрига, перезаряжая «Бизон-2» и любовно протирая оружие рукавом. — Возможно, в следующей точке нам повезет чуть больше? Алукард хмыкнул, убирая оба пистолета под плащ в наплечную кобуру. — Сдался тебе Андерсон, хозяин? — Соскучился. — кокетливо ответил носферату, брезгливо вытирая заляпанные кровью дорогие ботинки об чистый участок загаженного ковра — лет пять назад Алукард наотрез отказался носить сапоги, и Интеграл пришлось купить привередливому стригою ботинки. — Убииийцыыы… — хрипя, в ногу Селес вцепился чудом выживший вампир. Виктория закатила глаза и, промедлив секунду, с силой обрушила на голову недобитка свободную ногу в тяжелом армейском ботинке. Голова стригоя с чавканьем превратилась в кровавую мешанину. — Фу. — сказала Селес, стряхивая с ботинка ошметки мозгов и осколки раздробленного черепа. — Хреновы самоубийцы.

***

Следующая точка встретила чистильщиков «Хеллсинга» весело трещащим огнем, полыхавшем во всему дому. Судя по валяющимся красным алюминиевым канистрам и кровавым потекам на стенах — обиталище стригоев было щедро полито бензином и подожжено, а сами обитатели — жестоко убиты. Алукард разочарованно вздохнул и собрался уже было захлопнуть дверь, оставляя распотрошенные трупы гореть, как чуткое ухо стригоя уловило едва слышимый шорох. В огне был живой. Древний стригой бесстрашно шагнул в ревущую огненную стену. В центре комнаты, под сломанным столом, лежал выживший вампир. Нижней части тела у него больше не было, словно бы нечто огромное разорвало беднягу пополам. Алукард схватил стригоя за оплавившийся ворот и бесцеремонно выволок из огня, к входной двери. — Нет, не трожь меня, стерва! — заверещал спасенный, заслоняя обгоревшими руками покрытое волдырями лицо. — Я ничего не сделал, клянусь! — Проснись и пой, пташка. — недовольный Алукард, регенерируя свои обгоревшие части тела, опустился перед стригоем на корточки. — Я не убью тебя, по крайней мере, до тех пор, пока ты не расскажешь мне, кто же вас всех разделал под орех. — Б-баба. — стуча зубами, выдавил стригой. — Бешеная баба. И мужик… Священник. С ножами. Но он пытал только Орландо… А она… она прикончила всех остальных. П-порвала меня, как т-тряпку. Затем, — недобиток всхлипнул, — мужик облил все б-бензином и поджег. Там! — вампир с трудом указал обгоревшей рукой в сторону бушевавшего пламени. — Мужик б-бросил там один из своих ножей! — Я принесу. — хмуро сказала Селес и шагнула в огонь. Через несколько секунд она вернулась, сжимая в руке до боли знакомый предмет. Штык святого отца Андерсона, освященный здоровенный нож, покрытый текстом Священного Писания, от которого дымится плоть и возникает желание бежать как можно дальше. Алукард шумно подавился слюной, выпрямившись в полный рост и с восторгом разглядывая дымящийся штык в руках Селес. — Узнаешь? — прошептал он почти благоговейно. — Это дерьмо сложно не узнать. — стрига не разделяла восторга своего создателя. — Нам следует уходить, тут скоро все обрушится. Алукард требовательно потянулся к штыку, как к долгожданной игрушке. Виктория поспешила избавиться от неприятного предмета. Древний стригой поднес рукоять штыка к носу и, блаженно зажмурившись и игнорируя то, что от контакта со штыком его рука задымилась, принюхался: — Гарь, ладан, пот, оружейная смазка, Андерсон. Ты нам очень помог, — наклонившись, Алукард ласково потрепал скулящего стригоя по обожженной голове, — и в награду я дарую тебе жизнь. Вампир, прекратив ныть, зачарованно уставился на то, как древний медленно, медитативно снимает с левой руки перчатку, как острые клыки входят в бледную кожу, как наливается багрянцем капля крови на прокушенном пальце. И, конечно, недобиток изо всех сил изогнулся, стараясь поймать эту каплю крови, сорвавшуюся с руки Алукарда. Носферату удовлетворенно хмыкнул, схватил успокоившегося было вампира за руку и выволок его из горящего дома. Швырнув взвизгнувшего стригоя на жухлую траву и тут же забыв о нем, Алукард с наслаждением принюхался к наэлектризованному воздуху Дублина и сказал подошедшей к нему Селес: — Идем, Виктория. Теперь я знаю куда идти.

***

Отель на Аннадэйл Авеню был маленьким, уютным зданием, примостившимся на самом краю улицы, выходя боковыми окнами на Конвент-Парк. Алукард нетерпеливо толкнул звякнувшую стеклянную дверь и, всем своим видом выражая нетерпение, прошагал к стойке администратора. — Что вам угодно, сэр? — недружелюбно поинтересовался дородный усатый мужчина, откладывая смятую «Irish Independent», которую читал. — Александр Андерсон, он здесь? — поинтересовался Алукард, стараясь выглядеть менее кровожадно, чем обычно. — Не знаю, о чем вы говорите, сэр. — администратор потерял интерес к стригою и потянулся было за газетой, как из-за широченной спины Алукарда вынырнула Селес и медовым голоском пропела: — Но он нам так, нужен, сэр, правда! — и толкнула Алукарда локтем в бок. Тот немедленно изобразил на своем лице улыбку, которая, правда, делала его еще более устрашающим. Мужчина, увидев алукардов оскал, ощутимо вздрогнул, затем на его лице отобразилось выражение крайней задумчивости. Подумав минуты две, администратор, решив, видимо, что остаться между дьяволом и глубоким синим морем ему совсем не хочется — Андерсон вряд ли оставил его без инструктажа в духе «Расскажешь — прирежу», протянул: — Пять. Пока Алукард в недоумении чесал затылок, Виктория, вздохнув, вытащила из кармана смятую купюру номиналом в пять евро и, немного натянуто улыбнувшись, сказала: — Спасибо, сэр. — Третий этаж, девятый номер. — сказал мужчина, поспешно засовывая купюру в карман.

***

Остановившись перед деревянной дверью с наклеенной пластиковой биркой «9», Алукард в предвкушении встречи с дорогим сердцу противником так разволновался, что не стал вышибать дверь ногой, как делал обычно, а деликатно постучал в нее рукоятью «Шакала». За дверью раздалась приглушенная возня, и Алукард постучал настойчивее. — Кто там приперся в такую рань, раздери вас Дракула?! — послышался раздраженный голос. — Я уже говорил — я пиццу не заказывал! Валите к черту! Алукард улыбнулся еще шире и постучал еще раз. Дверь резко распахнулась, обдав древнего стригоя ароматом перегара в смеси с въедливым запахом ладана и гари. На пороге стоял Андерсон, злой и помятый, подслеповато щурясь на незваного гостя. — Ну, чего надо? — рявкнул паладин, подтягивая шорты. — Здравствуй, Андерсон. — нежно пропел Алукард, плотоядно улыбаясь и делая шаг вперед. — Соскучился? Католик, открывший было рот для очередного оскорбления, с лязгом захлопнул его, затем вытаращил на стригоя глаза и замер. — Кого там принесло, Андерсон? — из комнаты донесся женский голос. — Да ты никак исповедуешь даму, а, искариот? — Алукард практически втолкнул паладина в узкий коридор номера. - Сверхурочная работенка? — Шел бы ты туда, откуда приперся. — пришел в себя регенератор. — Алукард. — Не-ет, святой отец. — носферату шутливо погрозил пальцем и направил дуло пистолета паладину в лицо. — Я пришел за тобой. Андерсон перевел взгляд с глумливой рожи Алукарда на зияющее дуло «Шакала» и вздохнул: — Я не буду с тобой сражаться, Алукард. Носферату удивленно вздернул густые брови, а за его спиной раздалось недоверчивое хмыканье Селес. — Я не буду сражаться. — терпеливо повторил регенератор, отступая вглубь номера, подгоняемый «Шакалом». — У меня нет ни повода, ни приказа. — Не помню, чтобы нам это когда-нибудь мешало. — насмешливо ответил Алукард. — Что до приказа — хоть твое начальство и сменилось, но приказ — вряд ли. — Тебя это не касается. — огрызнулся падре. — Очень даже касается. — возразил стригой. — Не лги мне, Андерсон. — Ладно. — вздохнул Александр. — Что тебе от меня надо? Говори или проваливай. — Андерсон, тебе никак мозжечок защемило? Ты-то сам как думаешь, что мне нужно? — Нам с тобой нечего делить, Алукард. — парировал регенератор, упираясь спиной в дверь и чувствуя голыми плечами гладкую холодную древесину. — Мы делаем одно дело, и я не вижу причин для драки. Вампир, запрокинув голову, расхохотался. — Ты что, потерял веру, католик? — Что тебе до моей веры, отродье? — Разве она не предписывает тебе уничтожать таких отродий, как я? — поигрывая пистолетом, мягко спросил стригой. — Сдается мне, это не очень вежливо — вламываться в чужой номер без приглашения и докучать вопросами о вере. — за спиной Андерсона послышался женский голос, полный хорошо скрываемой ярости. — И только не говорите мне, что вы Свидетели Иеговы. — Снятие печати до второго уровня ограничений. Печать снимается до полного упокоения цели. — сказал Андерсон, с внезапно вспыхнувшей ненавистью глядя на удивленного Алукарда. — Завел себе карманную дракулину, а? — иронично спросил носферату. Дверь за спиной паладина распахнулась, и из комнаты вырвался черно-серый вихрь, мгновенно поваливший Алукарда на пол. — Я забью тебе твои поганые слова глубоко в глотку и залью кипящим свинцом. — злобно прошипели сверху из-под копны встрепанных темных волос. Затем Алукард увидел злые, полные готовности убивать багровые глаза стригоя, а еще спустя мгновение был отброшен назад с такой силой, что вылетел в холл и протаранил собой часть стены. Обломки стены громыхнули об пол. Андерсон кинулся наперерез опомнившейся от шока Селес и вцепился в ее пистолет-пулемет, отводя ствол вниз, и вовремя — пули с визгом прошили пол буквально в нескольких сантиметрах от его ноги. Неизвестная стрига в два прыжка добралась до не успевшего подняться Алукарда, быстрым ударом ноги выбивая у него «Шакал», который отлетел метров на пять и с грохотом ударился в стену. От следующего удара Алукард успел увернуться — аккуратная женская ножка в изящном сапоге врезалась в стену прямо над головой стригоя, оставив в бетоне приличную вмятину и засыпав носферату цементным крошевом. Новый удар — рука с выпущенными когтями почти касается защищенной лишь тонким пиджаком груди Алукарда, и носферату снова парирует удар, отделавшись разорванным рукавом красного пыльника. Стрига раздраженно зашипела. Алукард замахнулся рукой, метя женщине в грудь, однако, опять промахнулся. Разозленный, носферату выхватил «Касулл» и, отпрыгнув назад, разрядил в соперницу всю обойму. Раздался вскрик, и Алукард понял, что попал. Скользнув к стене и подобрав второй пистолет, стригой навскидку выстрелил. Пуля попала в стену, выгрызая в бетоне здоровенную дыру. — Такому хреновому стрелку даже большая пушка не поможет. — насмешливо сказала стрига, вытирая кровь с лица — одна из пуль оставила царапину на бледной скуле. — Эй, Андерсон, а у тебя, оказывается, занятные знакомые! Паладин не ответил — он был полностью поглощен рукопашным боем с Викторией, у которой сумел вырвать оружие. Алукард скептически вздернул бровь, на ходу меняя магазин «Касулла». Пустая обойма с лязгом грохнулась на пол. Соперница выхватила свое оружие — два маленьких, узорчатых револьвера — и, не дожидаясь приглашения, открыла огонь. Маленькая пуля больно ужалила Алукарда в ногу чуть выше колена. Ощущение раскрывшейся в теле пули, жжение серебра и освященной ртути окончательно разъярило древнего стригоя, и носферату, бросив пистолеты, резко метнулся вперед, уворачиваясь от летящих пуль — несмотря на калибр, они, как оказалось, причиняли ощутимую боль. Алукард, не сбавляя темпа, прыгнул вверх, опираясь на неповрежденную ногу. Стрига, мгновенно реагируя на пикирующего на нее противника, выстрелила ему в живот и попыталась уйти с линии атаки, но вампир резко ускорился, обрушиваясь на соперницу с силой взбесившегося кабана. Стригои сцепились и по инерции проехали несколько метров вперед. — Не успеет зайти солнце — ты будешь кричать подо мной и молить о смерти. — злобно пообещал Алукард, когда их полет был остановлен валяющимся посреди коридора обломком стены — голова стриги с хрустом поздоровалась с куском бетона. — Если только я не разобью твой нефритовый стержень вдребезги. — парировала женщина, сопровождая фразу резким ударом колена. Алукард мерзко заулыбался, зажал чужое колено между ног и отвесил сопернице мощный удар в левую скулу — прямо в кровоточащий след, оставленный пулей из «Касулла». И пропустил момент, когда стрига высвободила левую руку, за что немедленно поплатился — острая боль пронзила левый бок. Алукард удивленно отстранился. Меж ребер в опасной близости к сердцу торчал кинжал, вогнанный по самую рукоять. Пока удивленный стригой разглядывал ручку кинжала, женщина замахнулась и молниеносным движением пробила противнику живот рукой, превращая в клочья внутренности и ломая нижние ребра. Алукард взревел, вырвал свободной рукой кинжал из распоротого бока и всадил его стриге в грудину, проломив ее и смяв грудную клетку. Женщина захрипела, выплюнув обломки раздробленных клыков. Хватка ослабла, руки безвольно опустились на залитый кровью пол. Носферату, успокоившись, аккуратно заправил в рану обрывки кишок и послал телу мысленный приказ регенерировать, но не тут-то было — рана отказывалась затягиваться, из нее бодро сочилась кровь, заливая пиджак из тонкой серой шерсти. Алукард выхватил из груди неподвижно лежащей стриги кинжал и внимательно его осмотрел. Это был довольно старый, богато украшенный золотом кинжал из дамасской стали с перламутровой рукоятью. На широком муаровом лезвии была выгравирована надпись — «Jégeső, Erdély!» и герб: три клыка на щите внутри свернувшегося в кольцо дракона, грызущего собственный хвост. Ни серебра, ни осины, да он даже не был освящен! Пока стригой силился вспомнить, что означают надпись и герб, снизу раздался смешок, и кинжал вернулся в руки хозяйки, а Алукард полетел спиной вперед от мощного толчка в грудь, обильно оросив изгрызенный пулями ламинат кровью и ошметками внутренностей. Носферату смачно грохнулся на пол — и только он поднялся на ноги, пошатываясь — как вокруг раздался звон стекол, треск вышибаемых дверей и голоса, много голосов. Почти все двери на этаже в одно мгновение открылись, и из них повалили оперативники «Хеллсинга», с автоматами наперевес. — Паладин Александр Андерсон, вам надлежит немедленно сдаться! — громко сообщил один из солдат. Андерсон, устало бросив пистолет-пулемет Селес на пол, беспрекословно поднял руки. — Неустановленный вампир, коммандер Виктория. — полувопросительно сказал тот же спецназовец. — Целься! — Стоп! — заорал Андерсон, глядя на то, как в шатающуюся стригу нацеливаются почти пятьдесят дул. — Не стреляйте! Эржебет! Селес показала спецназовцам поднятую раскрытую ладонь — условный знак ждать. Тут же в кармане шорт регенератора истошно взвыл мобильный телефон. Андерсон медленно, держа левую руку поднятой, вытащил мобильник из кармана и, поднеся его к уху, осторожно ответил: — Да? Получив ответ, паладин так же медленно убрал телефон и сказал: — Отмена приказа. Наложение печати до пятого уровня ограничений. Приказ директора МʼКуве. Мы сдаемся, Эржебет. Женщина пожала плечами и, хмыкнув, плюнула на пол, прямо под ноги подошедшему Алукарду. — Ты нарываешься, милашка. — сообщил носферату, приближаясь вплотную к стриге и с любопытством заглядывая ей в лицо. — Мне был нужен только Андерсон, а ты — ненужный балласт. — он схватил ее за ярко-алый кушак с вышитой печатью, подтянул к себе и приставил к тонкой шее монструозное дуло «Шакала». Стрига скептически подняла брови. Большие багряные глаза смотрели Алукарду в лицо без всякого страха — с самоуверенностью и пренебрежением. Оставленная «Касуллом» царапина исчезла без следа, впрочем, как и рана на груди. Тем временем алукардова рана все еще не затянулась. — Хозяин! — послышался голос Селес. — Сэр Хеллсинг приказывает доставить в штаб обоих. Убери оружие. — Да, сунь его себе в штаны — пусть в них хоть что-нибудь будет большим. — эту фразу Эржебет выплюнула практически в лицо стригою. — Ну-ну, не комплексуй, малыш, такое случается. — она притворно нежно потрепала побелевшего от ярости Алукарда по щеке, прежде чем Виктория надела на нее кандалы с выгравированной дьявольской ловушкой.