Зеркало

      «Интересно, как там чёртов засранец Чес? Хуёво с моей стороны так и не появиться в его жизни за все эти месяцы без гнили, обычно ведущей охоту на меня», — слова скорым поездом пронеслись в голове немолодого блондина, пока он нашаривал в кармане плаща пачку сигарет, чтобы достать очередную порцию отравы. Отправив сигарету в рот, мужчина еле заметно улыбнулся собственному отражению в витрине элитного магазина, окружённого немым почтением искушенных ценителей спиртного не только всего Лондона, но и Соединённого Королевства в целом. Там он только что приобрёл бутылку виски и бутылку вина. Виски для себя, вино для очередной пассии на ночь. Которой, замечу, стоит отдать должное, ведь если бы ей не захотелось скрасить страстную ночь романтикой и красным полусладким «Kurni», блондин не пришёл бы сюда (…хотя пришёл бы, но не сегодня), а значит, и стеклянный сосуд «Old Pulteney 21 YO» не примагнитил бы его взгляд, заставляя вспомнить об одном из многих вечеров, проведённых в компании вышеупомянутого Чеса. Кажется, тогда их было четверо: Джон, Чес и кто-то из знакомых последнего. Опьянели как неопытные юнцы после пяти бутылок (на четверых) дорогого шотландского виски и разгромили бар, где веселились.       Словно разделяя задумчивость хозяина, рука неторопливо приблизилась к зажатой в губах сигарете. Мгновение, и лицо человека озарилось весёлым танцем огонька, извивающегося вокруг костяшки указательного пальца. В ноздри ударил крепкий запах табака, Мужчина резко втянул весь дым в себя, по привычке потряхивая кистью руки, якобы сгоняя пламя. Он двинулся в темнеющую глубь сквера.       «Никогда не думал, что вновь смогу насладиться затишьем, как в старые добрые. С Бренданом и Кит… Кстати, Чес! Надеюсь, его жена не убьёт нас обоих за мой визит посреди ночи, — Джон Константин развернулся на месте и направился в сторону «Замка Куини», — действительно, какого чёрта я не связался с ним? Молодец, Константин, забить на единственного, блядь, друга. В конце концов, за всю его помощь с меня охуенный такой должок».       «Ладно, опасаюсь, что сейчас мы наверстаем упущенные литры», — с лисьей ухмылкой на лице маг выплюнул окурок и нервно похоронил его в грязи кончиком ботинка.       «Блядь, неужели я боюсь постучать в эту грёбаную дверь?» — после чего он требовательно колотит по дереву, мысленно обругивая себя за несколько секунд топтания возле крыльца.       И пока из дома доносятся быстро приближающиеся шаги, приправленные острым соусом брани жены Чеса, настало время сказать, что за «отдых», о котором периодически упоминает блондин. Дело в том, что все те, от кого Константин порой безуспешно защищал себя, своих любимых, друзей и мир в целом, исчезли с улиц Лондона, оставив лишь разруху и пугающую тишину. Сначала маг не обратил на этого никакого внимания, через неделю с напряжением и тревогой в голубых глазах всматривался в каждую тень, ища затаившихся врагов. Позже он смирился с ситуацией и приказал самому себе не терять бдительности, как это уже случалось. Теперь же каждую третью ночь он изучает город, его энергию, в поисках следов своих недавних противников, как бы навёрстывая упущенное за дни обычных кутежей.       — Блядь, Джон, ну ты и сволочь! — неожиданный крик друга вырвал Константина из привычного состояния задумчивости.       Только после хлопка двери, спасшей друзей от гнева благоверной Чеса, они заметили лужицу дорогого алкоголя, растопырившую пасть с зубьями из стекла, у ног мага.       — Да брось, не такая она и страшная, — засмеялся белокожий мужчина с тёмными волосами, приглашая блондина в машину.       — Клянусь своей бессмертной душой, что она с каждым днём способна убить одним видом всё большее количество людей.       — Оставь свою душу кому-нибудь другому, сукин ты сын. Куда?       — В бар.       За шуткой он сумел скрыть то, что действительно испугался. Не женщину, впрочем, а кусающий своей неожиданностью, бьющий по рефлексам звук захлопнувшейся двери. Джон вновь закурил, погружаясь в мысли о своих страхах, а Чес вместе с разрывающими темноту лучами света из фар авто мчался вперёд.       В тишине, нарушаемой лишь рёвом мотора, Джон неслышно для водителя пробормотал ответ на вопрос, родившийся перед стуком в дверь:       — Боюсь вломиться в его спокойную жизнь…