Никто, кроме тебя...

Аля с опаской покосилась на дверь, из-за которой слышались голоса. Сейчас нагрянут люди в белых халатах и начнётся!.. От одних только уколов на ней уже живого места нет!.. Роман Евгеньевич заглянул буквально на несколько минут. Видно, в хорошем настроении — улыбается. — Ну что, Светлова, в палату тебя сегодня перевожу. Вот уж это заботило меньше всего: какая разница, где мучиться. Гораздо сильнее терзал другой вопрос: — Почему ко мне никто не приходит? Доктор прищурился. — Я прихожу — этого недостаточно? Ну о чём можно говорить?.. С досадой скрипнув зубами, девочка отвернулась в сторону. — Чего насупилась? — весело спросил он, — Посетителей сюда не пускают. — Кто не пускает? Вы? — Я, — но, увидев, как на её глаза навернулись слёзы, врач, видимо, сжалился, — Да приходил он, приходил. Будить тебя просто не стали, — и в ответ на умоляющий взгляд, добавил, — ...и братишка твой с ним. Аля закрыла глаза и заплакала. По взрослому — молча кусая губы. Карпинский уже собрался что-то сказать, да, видимо, передумал — рукой махнул и направился к двери. — Роман Евгеньевич, — окликнула она, - а когда вы меня выпишете? — Ох ты ж шустрая какая! — отозвался он, задержавшись на пороге, — Недели две можешь об этом даже не мечтать, а потом я ещё на твоё поведение посмотрю. Целых две недели - не скоро-то как!..В универе скоро самое интересное начнётся: первые учебные дни, новые знакомства... А тут дичь полная! *** Часы на стене у лифта показывали без четверти десять. По коридору отделения прохаживались выздоравливающие, сновал в рабочем ритме медперсонал. А тех, кого она ожидала увидеть, всё-таки не было… — Прибыли, голубушка, - сообщила медсестра, открывая перед каталкой дверь. Палата триста одиннадцать — прямо напротив поста. Женщина, застилающая бельём кровать, со спины показалась как-будто знакомой. Когда же она повернулась… - Здрасьте, — Алина запнулась, чувствуя, как заливается краской лицо. Мама Дениса приветливо улыбнулась. — Здравствуй, Аля, — и замолчала, видимо не зная, что ещё сказать. — Давай-ка мы тебе на кровать перебраться поможем, — нарушила неловкую тишину суетившаяся рядом медсестра. С их помощью девочка перелезла с каталки на свежезастеленную койку. — Вот так-то лучше, — поправив подушку, подбодрила медичка, — Теперь отдыхай, сил набирайся. Нащупав лежавшую рядом простынь, Аля потянула её на себя: что за порядки тут безбашенные — дверь нараспашку, и плевать, что человек совершенно раздетый!.. Заботливые руки помогли ей укрыться. — Спасибо, — снова краснея, пробормотала девочка. В присутствии матери Дениса она чувствовала себя до такой степени неловко, что готова была сквозь землю провалиться. Та, похоже это понимала и с пустыми расспросами не лезла. Пока, шурша пакетами, она выставляла на тумбочку чашку, ложку, мыло и прочие атрибуты больничного быта, Аля огляделась. В отличие от реанимации, здесь, хотя бы, окна развешены. Две койки безо всяких поручней, душ — обстановка, действительно, более приятная. Но штатив от капельницы всё-таки приволокли: куда ж от неё! Разве Роман Евгеньевич такое допустит! При мысли о Карпинском у неё затикало внутри: все вокруг его руки золотые нахваливают, а с ней он, ну как гестаповец на допросе. Марина, присев с краю кровати, вынула из пакета новую пижаму. Розовую с симпатичной вышивкой Кити. - Я не знала, понравится тебе или нет... - Да, мой любимый цвет...- тронутая заботой, Аля улыбнулась. Смущённо так. А в мыслях одно покоя не даёт: знает ли она о ребёнке?.. И напрямую не спросишь ведь!.. - Денис в выходные звонил, - помогая ей одеться, тихо сказала женщина, - Переживал, что ты не отвечаешь... Алина бегло перебрала в памяти последние события: наверно это было в тот день, когда всё случилось. - Он знает?.. Марина опустила глаза. - Нет. Я не смогла сказать... прости... - Слова богу, - с облегчением выдохнула Аля, - А вы можете набрать ему? - Давай попробуем, - согласилась женщина, - да только вряд ли получится: им только по выходным звонить разрешено. С замиранием сердца девочка поднесла к уху телефон: "Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети..." Вздохнув, она вернула мобильник Марине. До субботы далеко - понапридумывает ещё глупостей! Но так, или иначе, а раньше выходных они вряд ли созвонятся. И телефона своего у неё теперь нет: на месте происшествия его так и не нашли... - Если Денис позвонит, вы скажите ему, что я свой мобильник потеряла, - попросила она. - Сама ответишь, - погладив её по волосам, подбодрила женщина, - а пока отдыхай. Чуть слышно скрипнула входная дверь. Аля повернула голову. В дверной просвет просунулась плюшевая голова её любимого медвежонка Бумера. А у неё сердечко затрепетало. - Привет, это мы!.. - послышался детский голосок. Илья, ринувшийся было навстречу, в нерешительности остановился. А она протягивала к нему руки, беззвучно хватая ртом воздух. - Я скоро вернусь, - поправив подушку, Марина кивнула Светлову и вышла из палаты. Сергей легонько подтолкнул мальчика вперёд. Обнимая прильнувшего к ней братишку, Аля плакала навзрыд. - Я так боялась за тебя... так боялась... Крёстный присел с краю койки. Не такой какой-то - на себя не похожий. Как будто старше стал, то ли на вид суровей. А взгляд тёплый... и улыбка, чуть тронувшая обветренные губы грустная и... усталая... Не отрывая благодарных глаз от посечённого ссадинами лица, Алина наощупь нашла его руку. - ...Спасибо тебе, - обливаясь слезами, она, как котёнок, тёрлась щекой о крепкую ладонь, - ...Спасибо... А он дрожь в пальцах унять не мог, нежно перебирая спутавшиеся пряди волос. - Ну всё-всё-всё...не плачь... Уже всё позади... - наклонившись, поцеловал её в висок, - ...И...прости меня. — Обход! — послышался голос дежурной сестры, — Посторонние, покиньте палату. — но, узнав Светлова, женщина тут же извинилась, поправила на окнах жалюзи и удалилась восвояси. — Что с тобой, Аль? — увидев, как задрожали её губы, спросил Сергей. Девочка вцепилась в его руку. — Забери меня отсюда, пожалуйста!.. — Ну куда я тебя, дуреха, заберу? — К себе в отделение. Он провёл ладонью по её волосам, нежно так, утешающе.  — Роман Евгеньевич тебя ни за что не отдаст. И с чего ты взяла, что у меня будет лучше? — Будет, — глотая слёзы, упрямо повторила она, - …Ты добрый!  — И с каких же это пор? — улыбнулся Светлов. За его спиной выросла внушительная фигура Карпинского. — А я, значит, злой? — подойдя ближе, он нахмурился, — Так, почему глаза на мокром месте? Быстренько сопли-слёзы утереть и показываем живот. Аля съежилась, натягивая на себя простынь. — Не бойся, — шепнул Сергей и, взяв одной рукой её запястья, другой освободил зажатый в пальцах край покрывала, — Роман Евгеньевич только посмотрит. — Он опять будет сильно давить! — залепетала Аля. — Не волнуйся, не задавлю, - услышав её причитания, усмехнулся доктор. Проверив швы, пропальпировал живот. По всей видимости, остался доволен. — Вот и замечательно! Сейчас дренаж уберём, а завтра нужно вставать и начинать потихоньку ходить. Дыхание девочки стало прерывистым. От одной мысли об ужасной трубке, торчащей из живота, её бросило в дрожь. - Это больно? — И что? — спокойно спросил врач,  надевая стерильные перчатки, — Оставим ее в тебе? На передвижном столике брякнули инструменты, запахло антисептиком. Продолжая удерживать её руки, Сергей накрыл ладонью заблестевший испариной лоб. — На меня смотри и дыши глубоко и ровненько. - Тихим голосом что-то успокаивающее шепчет, отвлекая разговором, а держит крепко, так, что не пошевелишься. В предвкушении боли страшно стало до тошноты. - Я закричу, - дрожащим голосом предупредила Аля. - Зачем? - удивлённо спросил Роман Евгеньевич. - Если будет... - Когда будет - кричи, - насмешливо отозвался доктор. Стянув перчатки, он бросил их в бикс и направился к двери, - Я приду на помощь. Крестный провёл ладонью по её волосам, утирая выступившие на висках капельки пота. - Расслабься, уже всё. Всхлипнув, она недоверчиво покосилась на закрывшуюся за Карпинским дверь, потом осторожно потрогала живот и выдохнула с облегчением. - На вот, держи Бумера своего, - улыбнулся Сергей, укладывая рядом с ней медвежонка, - А завтра планшет тебе привезу, чтоб повеселее было. - Да уж, от веселья тут умереть недолго, - хмуро ответила девочка, - Особенно в компании Романа Евгеньевича. *** Оставив Алю и Илью на попечение Марины, он вышел из отделения и направился к лифту. Кофе бы сейчас крепкого глотнуть: дикая усталость назойливо давала о себе знать, но... один принципиально важный для него вопрос требовал безотлагательного решения. В небольшом вестибюле патолого-анатомического отделения тишина. Даже студенты, кучкующиеся около окна, разговаривают вполголоса. Дёрнув запертую дверь кабинета, направился в секционную. - Приветствую тебя, Сергей Александрович, какими судьбами в нашей преисподней? - накрыв лежащее на столе тело, Шалимов снял фартук, стянул перчатки и, вымыв руки, кивнул Светлову следовать за собой. - Я, Саш, к тебе с личной просьбой, - сев напротив, Светлов коротко изложил суть дела. — Ты пробей по своим связям — мужчина пятидесяти лет, огнестрельное в грудь. По паспорту - Иван Лешанский, скорее всего в неопознанных числится. И мне координаты скинь. *** В больничном кафе очередь. Не то, чтоб большая, но есть. Решив не задерживаться, уже собирался уйти, когда его окликнула девчонка-буфетчица с заплетёнными в причудливую косу рыжими волосами. - Здравствуйте, вам что-то предложить? - Кофе, пожалуйста, двойной капучино без сахара, - благодарно улыбнулся Светлов. Терпкий бодрящий напиток, пожалуй, единственное спасение от усталости. Шалимов перезвонил минут через пятнадцать. — Нашёл я знакомого твоего - среди новобранцев в городском морге. Родственники пока не объявлялись. Судмедэкспертиза проведена, можно забирать. *** Пролистав несколько сайтов, Сергей набрал нужный номер. — Похоронное бюро "Аид". Ритуальный агент Инга к вашим услугам, — проворковал в трубке приятный женский голос. — Девушка, я хотел бы заказать полную организацию похорон. *** — ...Такое вот, Надежда Егоровна, стечение обстоятельств, - отпив ароматный чай, заваренный из душистых трав, Сергей поставил чашку на стол. - Не суеверный я, но, порой, думаю - не отдай тогда он мне этот крест, может для него и иначе бы всё сложилось?.. Как-никак - оберег, семейная реликвия... Женщина поправила выбившуюся из-под косынки седую прядь. - Знаешь, Серёж, как на роду человека написано - так тому и быть... Судьбу, её ведь вокруг пальца не обведёшь. А что касается распятия... разные мнения на этот счёт бытуют: служители церкви одно проповедуют, а в народе другие поверья ходят - говорят, негоже чужой крест надевать, это как чужую судьбу на себя примеряешь. Вот и поди, разберись, чему верить!.. *** Дни тянулись бесконечно долго и однообразно: процедуры - обход - тихий час - обход - процедуры, между которыми завтрак, обед, ужин. Марина всё ещё была здесь и своим присутствием скрашивала скуку больничного заточения. Вчера разрешили вставать. Вроде бы что здесь такого? А оказалось, труднее некуда. Серёжа, приехав с утра, как и обещал, привёз планшет, похвалил за старания и, сославшись на срочные дела, снова укатил. После него баба Надя проведала, со своим фирменным яблочным пирогом. Вкусно-то как - по-домашнему! Потом до самой ночи с мамой Дениса проболтали обо всяких пустяках. Может поэтому сегодня на утренние процедуры дежурные медсёстры её еле добудились. После уколов опять отсыпной: от безделья деваться некуда! Неожиданно слух уловил доносящийся из-за двери разговор. -...Денис, поверь, всё хорошо!.. Просто сейчас она спит, а я не хочу её будить...- несколько секунд тишины, и снова взволнованный голос Марины, -...Здесь замечательные врачи!.. Аля открыла глаза и, приподнявшись на локтях, прислушалась: "Это ОН! Он приехал!" - от мелькнувшей мысли сердечко радостно трепыхнулось, но здравый смысл тут же отбросил столь нелепое предположение: это всего лишь телефонный разговор... - Тёть Марин, - окликнула девушка, - Марина Борисовна!..- но её не услышали. А переполненный отчаянием голос продолжал убеждать: "...Денис, сынок, прошу тебя, не делай глупостей!.." "Дать о себе знать! Выйти в конце-концов! - Аля села, опустив босые ступни на прохладный пол. -...Быстрее, пока он на связи!.." Преодолев несколько шагов, она уже была почти у цели.. - ...Что? Что ты сказал?..- послышалось из-за двери. Алина замерла. -...Ждёт ребёнка?.. - простонала Марина внезапно севшим голосом. Упс! Значит, всё-таки, не знала! Пытаясь унять бьющее в набат сердце, девушка затаилась, прислонившись спиной к дверному косяку. Сквозь нарастающее волнение вслушалась в происходящее за стеной: телефонная связь, видимо, прервалась. - ...Да возьми же трубку!..- в отчаянии шептала женщина, в очередной раз безрезультатно набирая "вызов", - Роман Евгеньевич! - похоже, завотделением мимо проходил. - Я слушаю вас, Мариночка, - в общении с мамой Дениса, любезность Карпинского не знала границ. Боясь выдать себя, Алина даже дышала через раз. - ...Это правда... правда, что Аля... беременна?- дрожащий голос Марины говорил сам за себя. - Да, - коротко ответил врач, - Плюс к этому у неё отрицательный резус-фактор и посттравматический невроз, - Карпинский замолчал, как будто ожидая ответной реакции. Впрочем, ожидал не он один. - Бедная девочка... - в едва уловимом шёпоте слышалось неподдельное сочувствие.- И что теперь?.. Есть шанс сохранить ребёнка? Или...всё-таки придётся... - В данный момент никаких прогнозов дать не могу, - уклончиво ответил доктор, - На днях её посмотрит специалист, проведём УЗИ, скрининг-тесты и уже в зависимости от полученных результатов, будем решать. Слышавшая всё от "а" до "я", Аля до боли кусала губы. Вот, значит, как, её и не спросят! Отчаяние внезапно сменилось злостью. Рванув дверную ручку, она застыла на пороге. - Ничего вы не будете решать! Не имеете права! - надо же, и голос откуда-то прорезался, да ещё какой - медсёстры, дежурившие на посту, повскакивали. Марина растерялась, не ожидала, видимо, такого всплеска эмоций. - Светлова, закрой, пожалуйста, дверь с обратной стороны, - сухо велел Карпинский, - И запомни, как я скажу, так и будет! - Не имеете права! - утирая брызнувшие из глаз слезы, выкрикнула Алина. Встретившись с осуждающим взглядом женщины, Роман Евгеньевич посторонился, пропуская её в палату. Марина обняла Алю за плечи. - Идём, моя хорошая, - увлекая её за собой шептала она, - тебе нельзя так волноваться... Проводив их взглядом, Карпинский направился к посту. - Девочки, выдайте в триста одиннадцатую глицин и валерьянку - обеим! *** Сидя за столом, он перелистывал историю болезни, поверхностно просматривая исписанные беглым почерком страницы, и с досадой понимал, что думает совершенно о другом. Казалось бы, обычный плановый приём пациента в период реабилитации, а внутреннее волнение не хотело отпускать, скребло изнутри, словно железом по стеклу. Светлов в очередной раз взглянул на часы, когда в дверь кабинета постучали. - Разрешите? - Да, Дим, заходи. *** - ...Ну, что я хочу сказать, - закончив осмотр, Сергей вернулся к столу и ещё раз проглядел рентгеновские снимки, - С прошлой нашей встречи ты добился значительных успехов. Продолжай с тем же энтузиазмом: рекомендуемый режим лечебной физкультуры, последовательность занятий, оптимальные нагрузки, и через пару месяцев бегать будешь, как спортсмен. - Придвинув стул, он предложил молодому человеку присесть. - Слышал, что и в институте ты восстановился. Дима кивнул. - Надоело бездельничать. Итак целый год потерял. - Молодец, - Светлов перелистал его медкарту и, принялся заполнять лист назначений. - Ну а в личной жизни как? - Рыжую свою не обижаешь? - Нет, - улыбнулся парнишка. - Сашка, она у меня знаете какая!.. - Умница она у тебя, такую беречь надо!.. - Сергей Александрович, - тихо окликнул Дима, - Вы ведь знали моего отца?..- наблюдая, как дрогнув в сильных пальцах, замедлила темп скользящая по бумаге ручка, он ждал ответа, - Не отрицайте, я на похоронах вас видел!.. Оторвавшись от недописанной страницы, Светлов поднял взгляд и встретился с серыми глазами, безмолвно кричавшими: "Ну скажи хоть что-нибудь!" Как тут не ответить? — Знал. Точнее, познакомился незадолго до случившегося. — Говорят, он за убийство сидел, - нерешительно начал паренёк, - а потом с преступниками дела какие-то вёл… свои же его и порешили...- с каким же трудом дались ему эти слова! А в глазах протест, и нежелание верить, и боль, отдающаяся издалека - из самого детства... — А ты, Дим, не слушай того, что говорят. Отец твой настоящим мужиком был. С большой буквы мужиком. И погиб, спасая чужую жизнь. Гордится ты им должен, поверь, я знаю, что говорю. - Открыв ящик стола, Сергей положил перед ним крест, - Это его вещь, возьми. Парнишка задумчиво повертел распятье на ладони. — Я помню... его моя бабушка носила… - Иван этот крест оберегом считал, - Светлов смотрел в сосредоточенное лицо паренька, с грустью находя поразительное сходство, - А фамильная вещь должна быть в семье. Храни его в память об отце и знай - он всегда любил тебя. Просто жизнь, порой, складывается так, что не успеваешь сказать об этом, глядя в глаза.