Любимый туполобик

— Так странно, что у вас тут круглые сутки звёздная ночь. Я лежала на траве раскинувшись, словно звезда, и задумчиво смотрела в небо, усыпанное кучей мерцающих пиксельных точек. Ральф был прав, такого в моей игре никогда не увидишь, а он эту красоту видел каждый день вот уже много лет... Сам он лежал рядом, заложив огромные руки за голову. С такими-то ручищами ему и подушка, наверное, не нужна. — Ничего странного, — ответил Громила. — У тебя в игре вообще круглые сутки день. — Правильно, кто ж гоняет по трассе ночью? — усмехнулась я. Ральф искоса глянул на меня, но встретив мой взгляд почему-то отвёл глаза. В отдалённом свете фонарей я заметила, как его лицо приобрело нежно-розовый оттенок. Неужели Ральфа так смущает, что я ребёнок? Это всего лишь моя игровая внешность, не более. Может быть я и выгляжу как десятилетняя девочка, но мне же лучше знать в каком возрасте я себя ощущаю, так ведь? Что ж, пора применить тяжёлую артиллерию... — Ральф, хочешь я тебе кое-что покажу? — Я поднялась с травы, Ральф нехотя встал и вопросительно уставился на меня. И я применила свою последнюю хитрость. Даже, скорее, не хитрость, а трюк, про который никто, кроме меня не знал. Множество раз я тренировалась, прежде чем окончательно решилась показать это ему. Несколько секунд меня окутывали сине-голубые искорки. Я значительно вытянулась ростом и моё тело приобрело более "взрослый" вид. Теперь, вместо знакомой десятилетней девочки, Громила видел перед собой взрослую девушку лет двадцати, с немного преобразившимся лицом, но всё ту же меня. — Ну как? — Довольная собой, я покрутилась вокруг себя. — Никто не знает, что я умею так глючить. Теперь это наш с тобой секрет, — с улыбкой добавила я. Взгляд Ральфа остановился на цветных бусах, недавно им подаренных. Естественно, я их ни разу не снимала с тех пор, да и зачем? Они мне очень нравились, и было жалко расставаться с ними даже на гонках. — До сих пор их носишь? Приблизившись к Громиле, я выудила у него из-за пазухи свой медальон в виде сердечка, который подарила ему перед своей первой гонкой. — Ты тоже. На одной стороне было подписано "Туполобику", а на другой — "Ты мой герой". Возможно, уже тогда в моей груди вспыхнул этот огонёк, постепенно разрастаясь и выходя за грань обычной дружеской симпатии, перерастая в нечто большее. — Я никогда не снимаю твой подарок, он для меня дороже любой медали, — сказал Ральф, аккуратно пряча обратно мой медальон, словно самую ценную в жизни вещь. — Правда? — переспросила я. Громила бережно взял мою руку и приложил к своей груди. Я почувствовала, как глубоко внутри бешено колотится его пиксельное сердце. — Пока у меня есть ты, мне не нужна никакая медаль. — Во взгляде друга читалась такая нежность, что от неё, наверное, растаяли бы все горы мороженого в моей игре. — Я люблю тебя, Ванилопа. Меня захлестнула такая тёплая волна, будто каждая строка моего программного кода пропиталась любовью к этому большелапому дурачку. Прижавшись как можно крепче к его огромной груди, я ответила, краснея: — Я тоже люблю тебя, туполобик.