Когда гаснет свет

Я не жалею о своих дурных поступках. Уже успела свыкнуться с мыслью, что ошибки неизбежны.

      Я слабо дергаюсь, отчего моя голова несильно ударяется о холодное стекло. Сонно тру ее, одновременно стараясь разглядеть что-нибудь вокруг себя. Мы по прежнему едем, хотя за окном уже стемнело. Всматриваюсь в ночное темно-серое небо, которое начинает покрываться звездами. Кроме этого, пейзаж нисколько не изменился. За окном по-прежнему мелькают деревья, вот только теперь отдельные ветки и верхушки не так просто разглядеть, как при свете дня. Я невольно сравниваю свою жизнь с этой древесиной. Подобно светлой коре и зеленым листьям, наша прежняя жизнь текла размеренно и спокойно. Мы просто делали свои обыденные дела и радовались каждой минуте. Возможно, это звучит не слишком затейливо, все же нас это устраивало. Меня вполне. А вот теперь мы несемся, не зная куда, в темную неизвестность. Неизвестную для меня. Мама наверняка все уже распланировала. Это ее основная черта.       Хмурюсь, когда вижу впереди огни. Как бы мне не надоел этот однообразный пейзаж, я не хочу ехать туда. Но мне не избежать своей печальной участи.       Несколько лет назад моя мать, одинокая, привлекательная женщина, познакомилась с мистером Франко, владельцем крупной фирмы в городе, куда она поехала на семинар по работе. И у них завязался роман. На тот момент я мало что знала о нем, его жизни и вообще их романе. Видела мистера Франко только пару раз и, честно говоря, была не в восторге. Он был уж больно серьезный и холодный, не показывал никаких бурных чувств, как моя мать. Я была в шоке, когда спустя два года он сделал ей предложение и пригласил переехать к себе. Маленькая, да, наверно, меньшая, как не стыдно признавать, часть меня была все же рада. Но я не могла избавиться от едкого чувства страха и тревоги. Паника буквально захлестывала меня, когда представляла, как наша спокойная жизнь независимых женщин на солнечном берегу штата Калифорнии пойдет другим путем. Я старалась не подавать вида, как расстроена и разочарована. Ведь мне оставался последний год в школе, и я уже выбрала себе хороший университет близко к дому. В мои планы совершенно не входил переезд к незнакомым людям в какой-то маленький городок с пониженной нормой населения. Очень долго старалась отговорить мать, но она меня не слушала, будучи влюбленной по уши. Вздыхаю, прокручивая незабываемые моменты, что навсегда останутся в моей памяти. Они проносятся так же стремительно и неразборчиво, как эти проклятые деревья. Я чувствую будто они, подобно им, исчезают навсегда оставаясь далеко позади нашего Ниссана. Голова до сих пор немного мутная из-за долгого сна. Смотрю на маму, которая бодро насвистывает мелодию какой-то песни, сидя на переднем сиденье. Это тоже одна из ее черт. Она хорошо свистит, но не часто. Запускаю руку в светлые волосы, выдыхая. — Тебе не холодно, Хлоя? — этот приятный, мягкий голос не может не заставить меня улыбнуться. — Немного, — жмусь, натягивая сильнее кофту. Может, на улице теплее? Скорее всего, ведь у мамы на всю работает кондиционер. Правда, сейчас она уменьшила мощность. Мне становиться скучно. Я вытаскиваю из своего серого рюкзака наушники и включаю музыку. Звуки сразу наполняют все тело свежестью, а это именно то, что мне сейчас и надо. Чувствую себя несколько лучше, и не удержавшись, начинаю подпевать. Все становиться более живым, но мою идиллию рушит недовольное лицо женщины, которая повернулась на мгновение ко мне, что-то говоря. Громко вздохнув, вынимаю один наушник. — Что? — Хлоя, я понимаю, что ты устала и тебе нечем заняться, но прошу, не пой. Если не получается, зачем тратить мои нервы и твои связки? — Для удовольствия, — ворчу я, снимая наушники. Мама не слышит и беспечно ведет машину дальше. Музыку слушать расхотелось, так что обвожу взглядом салон, находя пушистый серый ком. С нежностью наблюдаю, как шерсть молодого кота то опускается, то поднимается. Сейчас он напоминает мне волнистое море, по которому размеренно ходят волны. Придвигаюсь ближе, отчего мое дыхание вздымает его дымчатую шерсть. Кот лениво распахивает рот в коротком зевке. Он недовольно приподнимает одно веко, уставившись на меня желто-зеленым глазом. Чувствую, как по руке бегут мурашки, когда я зарываюсь пальцами в его шерсти. Мой рот растягивается в слабой улыбке. Хоть что-то хорошее. Сахарок рядом со мной. Моего кота действительно так зовут. Мне это показалась довольно милым, но мама лишь фыркнула тогда. Еще бы! Ведь она хотела назвать его Президент Адамс Куинси, в честь шестого президента США. Вот это было бы странно. Сахарок начинает тихо мурчать. Он редко мурлычет, поэтому я не нарадуюсь, когда слышу его приятный, бархатистый голосок. — Мы почти приехали, Хлоя, — весело говорит мама. Кот мгновенно замолкает, насторожив уши. Я сердито смотрю вперед, раздражаясь то ли на маму, то ли от того, что мы почти приехали, то ли от молчания кота. Все же мое внимание привлекают яркие огни и я прилипаю к окну, стараясь увидеть как можно больше, что не очень выходит. Вижу невысокие здания, частные дома, склады и здания повыше где-то дальше. Скорее всего, сейчас мы на окраине, что значит — мы почти на месте. Высокие дома-центр города. А дом мистера Франко находиться на небольшой, тихой улице среди коттеджей. У меня невольно начинают дрожать колени. Нет, это не страх. Я не настолько пугливая. И даже не волнение. Мой организм просто по прежнему отвергает тот факт, что через несколько минут я выйду и ступлю на порог совершенно новой жизни. Мама сказала, что мы выехали на нужную нам улицу. Сахарок, почувствовав наше оживление, тоже приподнялся и попытался заглянуть в окно. Никогда не надевала ему поводок или не клала в переноску, разве что в детстве. Хоть он и немного гордый и сварливый кот, но никогда от нас не убегал и практически ничего не пугался, что удивляет. Ерзаю на месте, никак не желая пробудить в себе хоть чуточку энтузиазма. Вспоминаю разговор с матерью, который стал переломным в тот день. Мама готовит омлет на нашей светлой кухне. Вкусный аромат разносится по всей квартирке, и тогда серое создание уже оказывается на кухне, крутясь вокруг ног женщины. Она поглядывает на кота, закатив глаза. — Сахар, — этот звук режет мне уши. Мама часто его так называет, но мне почему-то не нравиться. Уж слишком у нее все строго и серьезно. Тороплюсь, хватая тосты и спеша покинуть кухню. Второпях светлые кудри растрепались, а школьный рюкзак приоткрыт наполовину. — Хлоя, садись, завтрак готов. — Ну ма, — начинаю ныть. — я опаздываю на урок. — Хлоя Грейс Морец, — произносит, выделяя каждое слово. — садись и съешь свой завтрак. — тон, что не терпит отказа.       Теперь моя очередь закатывать глаза. Я что, маленькая девочка? Могла бы и тостами закусить по дороге. Сажусь за стол. Честно, кусок в горло не лезет. Сейчас нас заваливают проектами и лабораторными. А сегодня у меня важный тест, так что…  — Хлоя, милая, я хочу тебе кое-что сказать, — на этих словах я чуть не подавилась омлетом. Чувства подозрения легким уколом впилось мне в разум, не отпуская. Если она так говорит, то разговор будет нелегкий.  — Ты же знаешь Говарда, Говарда Франко. Знаешь про наши отношения… — мать замялась, теребя свои светло-русые пряди. Я исподлобья кошусь на нее, на всякий случай, переставая есть еду. И как нельзя кстати. Мать вздыхает.  — Мы уже довольно долго встречаемся, милая, он столько раз помогал нам, поддерживал… Он, он прекрасный человек. Я помню наше первое свидание, его смущение и подобие неловкости… — мама едва не захихикала, а я едва удержалась от гримасы отвращения. Нет, я правда рада за нее, но к чему это сейчас?  — Мы взрослые люди, милая… — снова вздыхает. Мои подозрения растут так же, как и количество раз обращения ко мне «милая». — Он честный, порядочный человек и я правда… — делает паузу. — мне, правда, кажется, что я в него влюбилась. И он тоже меня любит.       Не меняюсь в лице. Внешне я спокойно, но внутри будто засел будильник, который отсчитывает секунды до взрыва. — Он сделал мне предложение, — чувствую, с каким трудом ей приходится говорить эти слова. — И…думаю, что в конце этого лета мы переедем к нему.       Я остолбенела. В горле пересыхает. Я пытаюсь понять, не ослышалась ли я только что. Мама смотрит на меня. В ее светло-зеленых глазах и мольба, и уверенность. Раскрываю рот, чтобы ответить, но закрываю, не произнеся ни звука. Она давно уже все решила. И мое мнение ее не волнует. Просто ставит перед фактом. Но какого черта? Она же знает о моих планах на университет, знает о том, как я привязана к этому месту, знает о моей подработке и о друзьях. Знает о Стиве… Да, черт, знает в конце концов, что это наш дом! Она решила просто все оставить и уехать к мужчине, запоров все наши планы? Не верю. — Ты согласилась, — утверждение. Поджимаю губы, сдерживая поток соленой жидкости в краях глаз. — Ты согласилась?! -повышаю тон, хоть и не хочу. Мама смотрит более твердо. Ее взгляд ударяет меня, как камень. — Мы взрослые люди… — Повторяешься, мам, — сама удивлюсь своему отстраненному тону. — Почему сейчас? — уже шепчу, не выдерживая. — Я, я же… Я была послушной, хорошо училась, нашла университет. Мама, мы хорошо живем, мы обеспечены, ну зачем… — почти скулю, ведь теряю свое самообладание в ее упертых глазах. Она как маленькая. Девочка, которой дали куклы, а она все не может отпустить ее, продолжая по детски, наивно любить. — Переезжать? Но ведь, мы там ничего не знаем. А здесь школа, друзья, будущие… Как же Стив? — при воспоминание о парне, у меня больше наворачиваются слезы. — Это у тебя здесь будущее, — произносит мать. Но затем уже мягче шепчет. — Послушай, Хлоя, там все то же самое. Там хорошая школа, такие же испорченные подростки и такое же будущее. Оно есть везде. Просто иногда меняется.       Она начинает гладить меня по голове, но мне больно от ее прикосновений. От касаний ее теплых рук мне только хуже. Я начинаю раскрываться. Из глаз льются слезы, обжигая мои щеки. Мама нежно гладит меня. Нет, мне нельзя показывать ей свою слабость. Я приняла решение быть сильной, ведь я уже взрослая. Взрослая. Вздрагиваю. Мама успокаивающие шепчет что-то, но я не слышу. Разве так ведут себя взрослые? Нет. Нет, Хлоя. Это просто эгоистично. Твоя мать так долго опекала тебя, она так долго страдала после разрыва с отцом, так почему не может быть счастлива хоть сейчас? Если она действительно любит этого Говарда, а он любит ее, как бы странно это для меня не звучало, то будет неправильно разрушить их будущий брак. Она взрослый человек. Она моя мать. И теперь моя очередь беспокоится о ней.       Тру мокрые глаза, смотря в лицо женщине. Та добро улыбается мне, вытирая слезы с лица. — Прошу, Хлоя. Я не могу разорваться между вами.- от ее слов я дрожу.- Я не хочу причинять тебе боль, прости, прости меня. — Нет, все в порядке, — ничего не в порядке. — если ты будешь счастлива, то я тоже… — Ох, милая, — она обнимает меня, я отвечаю, обхватив руками ее тело. Она немного дрожит, но не от холода. Сахарок звонко мяукает, «приказывая» наложить ему еды. Смотрю на серого котика и прикрываю веки. У меня будет целое лето, чтобы переубедить ее. Может у меня выйдет, но все же, думаю, придется смириться с тем, что я покину это место. — Можешь не идти сегодня в школу, - тихо говорит мать. Я удивляюсь. Она всегда строго контролировала мою успеваемость, — Но это только сегодня. — вот теперь узнаю ее.       Новое место встречает меня теплым ветром и ночными звуками. Я была права, мама переборщила с кондиционером. Передо мной светлый, просторный дом, с желтыми стенами и темно-зеленой крышей. Окна довольно большие. В них горит яркий, даже пестрый свет. Кажется, в доме четыре этажа, считая подвал и чердак. С любопытством оглядываюсь вокруг, пытаясь все хорошенько рассмотреть. Но мое внимание привлекает открывающаяся дверь нового места проживания. Язык не поворачивается назвать это «домом». С губ срывается тяжелый вздох. К нам на встречу идет мужчина, мистер Франко, а за ним его сын. На следующий день после того, как я узнала, что она выходит замуж, мама сообщила, что у него есть сын. Мысль о том, что мой ровесник, да еще и парень, будет жить со мной под одной крышей не вызвало особого восторга. Впрочем, как и вся эта идея. Рассматриваю их, хоть и пытаюсь не подавать вида. Мистер Франко тепло улыбается моей маме, целуя ее в щеку. На нем идеально выглаженный костюм синеватого оттенка и черный галстук. Интересно, он так для нас вырядился или же у него была какая-то деловая встреча? — Кэрол, здравствуй, дорогая, — похоже, он действительно рад ее видеть. — давай помогу с вещами.-мужчина принимается вынимать наши вещи, попутно одаривая меня своей белоснежной улыбкой. Приходит мысль, что она слегка натянута. Перевожу свой взгляд на парня, тут же смущаясь. Он ближе подходит ко мне, приветливо улыбаясь. Приходиться и мне выдавить улыбку. Я, наверно, выгляжу просто ужасно. Так и представляю запутывающаяся волосы, цвета соломы, багровые круги под глазами и обветренные губы. Неловко. — Эм, привет, — его голос довольно звонкий, но не режет слух.- Я Дэйв. А ты, наверно, Хлоя?       Киваю. Интересно, ему тоже не понравилась идея с замужеством и переездом, или он рад новому знакомству? По его лицу не скажешь, что он расстроен. Присматриваюсь. Темные глаза под цвет волос, смуглая, но не темная кожа. Он довольно привлекательный. Парень, видно, немного в замешательстве от моего молчания, поэтому снова первый рушит тишину. — Ты не беспокойся. Я знаю, ты, наверно, волнуешься. Но можешь обращаться к любому в этом доме. Здесь вам рады. Но лучше не трогай отца, а то он постоянно занят своей работой, — парень скривился. Я улыбаюсь, чувствуя себя уверенней. — Все нормально. Мне просто нужно освоиться тут, вот и все. Так ты мой новый братец? — шутливо спрашиваю. Слово «братец» вызывает смешанное чувство тошноты и дискомфорта. Дэйв кивает, тоже беря наши сумки. — Кроме того, мы с тобой в одной школе. — Здорово, — понятия не имею, хорошо это, или нет. С виду Дэйв, вроде, неплохой парень. Но я пока его не знаю, так что… Лучше вести себя тихо. — Вы, должно быть, очень устали, — галантно произносит мой отчим. — Прошу, заходите. Ужин готов. Поедите, а потом можете отдохнуть и выспаться.        Несмотря на то, что я довольно долго спала в машине, меня снова одолевает дремота. Иду на крыльцо, только сейчас понимая, насколько отяжелели ноги и как ноет тело. С сочувствие смотрю на маму, ведь она не отдыхала, как я. Но у той на лице широкая улыбка, и она так же бодро шагает за Говардом. Качаю головой. Ей нужен отдых. Наверное, она просто очень счастлива видеть его. Пока мы идем к дому, понимаю, что дома здесь расположены довольно близко к друг другу. Расстраивает тот факт, что почти не вижу деревьев. У нас их было гораздо больше. Может, здесь рядом есть парк? Ветерок становится холоднее. Воздух непривычно сухой. Любила раньше выходить на пляж вечером и прогуливаться по соленой, океанской воде. Но теперь я очень не скоро увижу океан. От этого мне становиться грустно и поэтому чувствую себя более изможденной. Я прям как кислый лимон, из которого за лето постепенно высасывали сок. — Дэйв, — зову парня сама не зная зачем. — Да? Мычу, не зная, что сказать. И зачем я позвала его? На самом деле, мне совсем сейчас не хочется ни с кем говорить. Парень терпеливо ждет, пока я собираюсь с мыслями. — Расскажешь немного о вашем городе? — говорю первое, что приходит в голову. — М-м, конечно. Завтра, если вы не возражаете, мой отец хотел вас немного покатать, показать окрестности. Но если хочешь поговорить, то я с радостью вкратце все объясню. Рассеяно киваю. Мы заходим в дом. Здесь все очень чисто и умело обставлено. Просторный и светлый холл, большие двери по правую, и левую сторону. Меня привлекает широкая лестница цвета темно-красного дерева. Все выглядит новым, за исключением нее, но это несколько не портит статного, дорогого вида. У меня невольно захватывает дух, настолько здесь все большое. Как бы мне не заблудиться поначалу. Что ж, крайне удивлена, что при отсутствии здесь женской руки все выглядит так опрятно. Проходим дальше в дом. — Дэйв, отведи Хлою в ее комнату и помоги с сумками,— говорит новый отчим. Неосознанно кошусь на парня, наблюдая за его реакцией. Он кивает мне, зовя за собой, а я неуверенно кошусь в сторону матери. Та почти не обращает на меня внимания, увлеченно рассматривая предмет своего обожания. — Иди, Хлоя. Приведи себя в порядок и спускайся ужинать. Только не долго.       Тихо хмыкаю, ведь по-хорошему, мне нужно намного больше времени, чем она думает. Тащусь за Дэйвом, который взял мой чемодан и направился к лестнице. — Ты будешь жить на чердаке, — как-то виновато оповещает он. Я немного хмурюсь, но так, чтобы он не видел. Остается просто надеяться, что там так же чисто и не холодно. Лестница слегка поскрипывает, что начинает меня нервировать. Минуем ее, зайдя на второй этаж. Здесь уже меньше освещение, но все-таки светлое. Второй раз поражаюсь, какой большой внутри дом. Из коридора ведут в другие комнаты шесть дверей. Натягиваю сильней лямки рюкзака и заставляю переставлять ноги дальше. Замечаю, что на чердаке не горит свет. Мы постепенно погружаемся в темноту. У меня не очень хорошее зрение, так что я чувствую себя совсем некомфортно. — Вот выключатель, — раздается совсем близко голос парня. В глаза врезается яркий свет. Часто моргаю, стараясь привыкнуть к нему. Осматриваюсь. Чердак уже не такой большой. Три двери. Дэйв подходит к той, что правее, и я слышу как едва скрипнула ее ручка. — Мы сами подготовили тебе комнату, выбрали обои, мебель. Надеюсь, понравится. Папа говорил, что ты любишь зеленый и голубой. Заходим. Щелкает выключатель. Свет, не особо яркий, что меня радует, заливает комнату. Я довольно спокойно обхожу ее. Да, она довольно милая, не большая, что опять же, меня не расстраивает. Бледно-голубоватого оттенка стены, белый потолок, простая, но симпатичная деревянная мебель, темно-изумрудный ковер. Я просто дополню ее маленькими вещичками и будет неплохо. Замечаю блеск в углу. На стене весит квадратное зеркало. Вижу себя в отражении и тихонько кривлюсь. Мне определенно нужна ванна. Поворачиваюсь к Дэйву, который, кажется, чего-то ждет. Вопросительно приподнимаю бровь. Парень кивает на противоположную стену, тихо сказав. — Там ванная. Затем уходит. Я больше не в силах себя держать, поэтому валюсь на кровать. По телу проходит волна удовольствия. Так и хочется зарыться носом в подушку и уснуть. Закрываю глаза, глубоко вдыхая воздух. Спертый. Чуть не кашляя, встаю и подбегаю к окну, распахивая его. Прохлада сразу наполняет легкие, давая мне какие-то новые, приятные ощущения. Мой взгляд упирается в плоскую крышу соседнего дома, до которой не больше метра. Ворчу, ведь будет ужасно, если соседи будут шуметь, а у меня будет все слышно. При желании, могу с легкость спрыгнуть на их плоскую крышу и постучать, но думаю, меня никто за это не похвалит. Немного ниже находиться соседнее окно. В нем горит приглушенный свет. Где-то в глубине души просыпается интерес, кто живет рядом с нами, но я оставляю решение этой загадки на потом, отходя в глубь комнаты. Пора приводить себя в порядок и идти есть, а то мать будет искать.

***

Ужин прошел быстро. Мужчины не донимали нас, а мы просто поели и ушли отдыхать по своим комнатам. Говард сказал, что два раза в неделю к ним приходит уборщица, и я тихо усмехнулась, вспоминая свое удивление к их чистоте. Взрослые немного поговорили о финансах, совместном проживании и о моей будущей школе. Оказывается, все документы уже сданы и я спокойно могу посещать занятия со всеми. Каникулы заканчивались через два дня, что конкретно понижало мне настроение. Я вытащила из чемодана лишь пижаму и сразу легла спать. Окно осталась чуть-чуть приоткрыто, так что первые минуты я слушала тихий свист ветра и колыхание легкого тюля.

***

      Сегодня ночь тихая. Это ему совсем не на руку. Ему нужны звуки. Просто необходимы, особенно сейчас. Нужно заглушить другие. Нужно заглушить самого себя… Скрип.       Протяжный, громкий.       Парень хватается за волосы. Его глаза бешено бегают по комнате, от одной вещи к другой. Он хмурит темные брови, когда дверь, что ведет в коридор начинает приоткрываться. Скрип.       Этот звук, как музыка. Красивая, таинственная мелодия, которую кто-то играет уже давно. С ним играют.       Ладони потеют, но его тело бьет дрожь. Хватается рукой за рот, сдерживая мычание и вопль, когда в комнату проникает холодная темнота коридора. Давно уже за два часа ночи. Все нормальные люди спят. Но он не спит. И с ним не дремлет кое-кто еще.