Отличная партия Босса

Представляете, каково это быть единственной чертовой омегой всей Варии. Думаю, нет – это уж точно. Так могло повезти только мне, Второму Императору мечей, Суперби Скуало, высокомерной Акуле, жизнь которой омрачилась в мгновение ока, стоило мне осознать это и пережить первую течку в семнадцать лет. Что остается говорить сейчас, когда я привык к этой мысли. Всячески маскируюсь и только благодаря исключительному упрямству не признаюсь в этом никому, иногда даже себе. Практически полгода счастливой и беззаботной жизни мне обеспечены. Немного другой гель для душа, отбивающий запахи и не позволяющий альфам, живущим со мной в одном доме, раскусить меня. Так я и живу, один омега на три альфы и гребанного бету Леви-А-Тана. С ним возникает проблем меньше всего, ведь чувствительные к запахам Бельфегор и Луссурия вот-вот грозят раскрыть меня одним из дней. Единственный, кто настолько пропился, что не замечает ни одного аромата, кроме алкоголя – Занзас. И именно поэтому находиться рядом с ним в комнате безопасно. Хотя как сказать. С его стороны он абсолютный идеал для меня, обоняние которого не настроено искать приятно пахнущую омегу. А вот для меня… Вы хоть представляете, как пахнет половозрелый альфа в период своих лучших лет? Не представляете! Ну и не надо, поскольку даже для вас это может быть очень шокирующим. Научиться сдерживать себя рядом с ним было единственной задачей, с которой я успешно справлялся за исключением приближения этих дней. Тех самых, которые яро грозились испортить мне Рождество. Обычно я успевал брать миссии и как бы уходить в загул, рассказывая всяческие небылицы о том, сколько милых девушек с удовольствием оказывалось подо мной. Это был единственно верный способ угомонить разыгравшиеся фантазии моих коллег, к тому же обычно в эти дни выполнение самых сложных задач становилось предельно простым. Я был идеальной машиной для убийств, готовой справиться на все сто процентов ради того, чтобы мой секрет никогда не был раскрыт. В Тихом океане на небольшом островке, который мне с радостью сдавал в аренду милейшей души старичок, я мог спокойно отсидеться, зная, что не причиню вред ни себе, ни другим. В абсолютном отдалении от людей я мог стонать, выть, тыкаться в покрывала и плакать от унижения один на один, как и полагается сильному человеку. Это было привычкой, установленный договор с тем мужчиной, возможно имеющим представление, зачем одинокий парень забирается так далеко. Конечно, с катера приходилось снимать мотор, чтобы не натворить глупостей и сливать бензин. В таком состоянии я мог куда отправиться при желании, но возможность этого легко отметалась. Естественно, затуманенный мыслями о сексе я был не в состоянии вновь справиться со всем этим. Перелеты на самолете проходили сносно, всячески стараясь себя там отвлечь, бывает даже выпивая того же виски я не вовремя припоминал про Босса. Платили в Варии достаточно хорошо, чтобы оплачивать подобное удовольствие два раза в год и полностью избавить себя от приема этих никчемных таблеток, подрывающих не столько здоровье, сколько психику. В то же время я понимал, что недостаток этих денег весьма заметен и если бы мне не приходилось тратиться, я был бы более счастлив. Имеющий возможность уже в самом скором будущем приобрести себе отдельное жилье где-нибудь неподалеку, а еще лучше однажды послать Босса ко всем чертям, снять деньги со счетов и укатить как можно дальше. Лишь бы никогда не чуять его запаха снова. Иногда я подумывал и вовсе выкупить этот островок, запереться там с редкими выгулами на континент и успокоить себя полностью. При таком раскладе я не мог надеяться ни на что, а это полезно при сложившихся обстоятельствах. Конечно, может быть интересно, почему я не снимал себе кого-то хотя бы раз за весь цикл, но ответить на этот вопрос менее категорично я не смогу. Никогда я не позволю себе проплаченный секс, поскольку хуже этого, нет ничего. Так вот, на остров я приезжал с запасами продовольствия, свежих простыней и одеял, без которых справиться в подобной ситуации парню вроде меня никак. Первые дня два, до наступления того самого я даже успевал оглядеться вокруг и насладиться теплой водой, окунаясь иногда в промежутках между изучением острова. Первые дни пролетали более незаметно, чем те, что я проводил на полу, благо установленные в доме теплые полы спасали и кондиционер, нагоняющий теплый, почти удушливый воздух в комнатах. Спросите, почему я стелю одеяла на пол, раскидываю вокруг простыни? В первый раз я просто оказался не настолько сообразительным. Смазка, пропитавшая не только простыни, но и матрасы, аромат которой я был уверен, стопроцентно почует следующий обитатель, пришлось сжечь. Как и все свои одеяла. Один раз промахнувшись, теперь все необходимое я привозил с собой, ведь доплатить за эту мелочь пришлось тоже круглую сумму. Наученный горьким опытом, никогда не ложился спать в кровати, найдя отличную комнату с тяжелыми темными шторами и обычно вытащив оттуда пару стоящих кресел и огромный ковер, оставался там. Раньше я мог наблюдать в этой зале намного больше мебели, но что-то сменилось, или хозяин просто перевез часть, для меня это было удобным. С паркета свой запах легко было смыть, используя спрей, отбивающий запахи. Тот самый, что всегда был в кармане моих брюк при приближении течки. Собственно, именно чувство собственного достоинства и отвращение к своей природе не позволяли мне даже коснуться себя, не то чтобы использовать какие-то игрушки, дабы заполнить беснующуюся пустоту внутри. Зажимая между бедёр простынь, я продолжал метаться, пока не приходил в себя, на минуту или на час, а затем все повторялось, усиленное желание и такой же отпор самому себе. Единственное чем было легче, нигде не пахло альфами. Ни один из ароматов этого острова не заставлял меня страдать втрое сильнее, и оставались только воспоминания о Занзасе, выборочные, не менее яркие, чем все эти чувства. Что еще стоит сказать. В моем крайне логичном мире все было просто отвратно. В обществе соотношение тридцать на сорок на тридцать. То есть, для каждой омеги, даже самой несимпатичной природа создала партнера, подходящего ей идеально. Они могли встретиться до первого секса или после, в любой момент и в любом возрасте, но что характерно, уже после никто и никогда не уходил. Это связь, созданная до конца жизни, отчасти подобная браку обычных бет с женщинами, была более нерушимой. Настолько сильная химия, именно поэтому запахи были и врагами и союзниками одновременно. Полностью здоровые партнеры уже после первой вязки за цикл могут быть уверены в оплодотворении. К счастью, ни одна омега не страдала подобными проблемами и при соответствующем партнере, появлялось не меньше одного ребенка в полноценной семье. Конечно, многие омеги предпочитали маскироваться и использовать защиту, но это настолько сносило гормональный фон, что в будущем наверняка проблем было бы немало. А Скуало не собирался и в будущем иметь контактов подобного рода. Конечно понятное дело, не всякая семья потянет на себе десятерых детей, но все же... Мечник не мог представить себя в роли матери хотя бы одному малышу, именно потому, что его альфой оказался Босс. Исключительно Занзас и исключительно для него. А представить Босса вместе с собой – втройне опасное дело. И в этом году я уже спланировал все свои выходные. Осталось только получить любое задание Босса и по-быстрому слинять из Варии, пока никто не привязался ко мне со всеми праздничными настроениями. Правда, в этом году желание уезжать было менее сильным. Оставить Франа целиком и полностью на Бельфегора немного страшновато. Меленький нагловатый ребенок запросто мог вконец довести принца, а разнять их точно будет некому. Подающий надежды Фран, как иллюзионист был еще нужен. Да и сам Скуало не испытывал к нему особенно плохих чувств, в конце концов он еще только ребенок и не всегда может контролировать себя и адекватно воспринимать ситуацию, в которой он оказался. Сэмпай же ему никогда, ни за что не уступит, и создается впечатление, что это борьба двух детей. * * * Разумеется, у Скуало не оставалось выбора, кроме как тщательно подготовить свою привычно ленивую речь для Босса. Узнать о предстоящих заявках, вызваться на самое сложное. Этот ритуал внушал в него уверенность завтрашнего дня, возможно же и он оттягивал приближение адского пламени охватывающего его пах и задницу во время неминуемого наступления течки. Тонко шагая, крадучись Скуало оказался перед дверьми кабинета: глубоко вздыхая, без стука распахивая дверь, ураганом врываясь внутрь комнаты, мгновенно отмечая отсутствие Занзаса за рабочим столом. Легко одетый, а точнее почти раздетый Босс, в полузастегнутой рубашке сидел на софе в привычной позе, сжимая в руках тонкий стакан, источающий запах дорогого напитка. – Мусор? Чего тебе надо? – Занзас переводит расфокусированный взгляд на мечника, собирая остатки воли и сдерживая себя. Суперби тонко пах именно так, как и положено. Это вселило в сердце грозного Варийского Босса уверенность своей правоты. Осталось совсем немного до течки мечника и наверняка этот кусок дерьма пожелает получить задание и слинять из Варии. – Я пришел за заданием, – отвечает он невозмутимо. – Да ладно? Не представляешь, но эти праздники обещают быть тихими. Даже мафиози хотят отдохнуть. – Врооой! Быть такого не может! Я собираюсь расправиться с кем-нибудь и хорошенько отдохнуть в новом году! – Никуда ты не едешь! – стакан разбивается вблизи от головы мечника, тело вздрагивает само собой, не привыкая к таким вот заскокам Босса никак. – Босс, ну ведь было же какое-то задание. – Его взял Луссурия, да и какого черта. Он мне тут не нужен, этот мусор в отличие от тебя не разбирается в бухгалтерии и составлении годового отчета, – тут Занзас хитрил настолько, насколько мог. Он был уверен, мечник сделает все заранее и тоже подготовился. – Я его положил к тебе на стол неделю назад. Не смей говорить, что не видел, тупой Босс! Я тебе говорил об этом. – Где положил, там и найди, – Занзас машет рукой в сторону стола, легко улыбаясь и отпивая виски с горла. – Если найдешь, вали куда хочешь, но если нет, то садись и начинай писать прямо сейчас. – Я работал две недели, ублюдок. Две недели, чтобы освободиться к Рождеству! И где благодарность! Ты даже не заметил, что я сделал все вовремя! – начинающий заводиться Скуало глубоко задышал, моментально жалея. Будто специально, в комнате мало пахло привычным ароматом виски, будто ее проветрили, и остался густой аромат тела Занзаса. Заставляя все в омеге трепетать, до кончиков волос желать этого запаха, обволакивающего изнутри и снаружи. Справляясь с первой волной приступа, мечник принялся разгребать со стола заявки, попутно скидывая немытые стаканы на пол, не заботясь о том, что они бьются. Босс приказал найти, ну и спасибо. Он со всем согласен, пусть теперь смотрит, как это стекло бьется об пол, а не об его голову. – Угомонись мусор, нет его там. – А где он?! – голос под конец совсем перескочил на высокие ноты. Скуало точно понимал к чему клонит Занзас: отчета нет. Ему нужно писать новый, а это значит, он не справится за оставшиеся пять дней никак. Сегодня ему уже нужно сматываться из особняка, чтобы обезопасить себя, но Босс… – Не знаю, – холодные глаза Босса устремляются колючим взглядом во всю фигуру мечника, лаская эти хрупкие плечи, скользя по тонкой талии и округлым, почти девичьим ягодицам. Желание моментально приливает к паху, и Боссу огромных сил стоит просто сдержаться, не кинувшись на мечника прямо сейчас. – Нет! Его нигде нет! – у Скуало задергался глаз от волнения. – Я жду отчет до конца года, ты это знаешь. – Врооой! Ты упрешься вместе с бабами по кабакам! Захер он тебе так рано, я приеду и напишу! – Лучше молчи, мусор. Я здесь Босс, и ты знаешь, что выводить меня не стоит. Скуало кипит и благо вовремя вспоминает про сохраненную копию на ноутбуке. Он был уверен, что уж с ней ничего не случится, и впредь ему придется печатать все в двух экземплярах для своей безопасности. По-правде, печатая первый экземпляр, Скуало определенно не думал, что попадет в столь щекотливую ситуацию. Ослушаться Босса Акула никак не мог, и дело тут не только в том, что он омега, а голос альфы для нее зачастую становится больше закона. Просто это Босс, а Босс в ярости может оказаться намного хуже течки, вгоняющей его в депрессивное состояние давно не удовлетворенного животного. Тихое шуршание процессора и опущенный на колени ноутбук успокаивают мечника. Равновесие снова вернулось к нему. Он был уверен – распечатает отчет, сунет его Боссу в глотку с очередной порцией его несчастной выпивки и тут же возьмет себе выходные, скорейшим образом покидая особняк. Система загрузилась, открывая взору мечника привычную заставку рабочего стола в мелкую крапинку. Диск «D» приветливо встретил его своим окном, а затем было бесчисленное множество папок, в которые он заходил. Тачпад не срабатывал всякий раз, Скуало раздражался, но продолжал искать документ с отчетом за этот год. В нужной папке его не оказалось, что вызвало недоверие и кое-какие подозрения в мечнике, но он продолжал рыскать по своим папкам, затем стал искать поисковиком, но итог был одним. Его файла нигде не было, будто и не было никогда законченного отчета. Сначала он подумал, что это просто шутка, или что Бельфегор случайно кинул непонятный ему документ в корзину, но там его не оказалось. Так же как и все Варийские флешки не имели даже чего-то похожего на его отчет. Устало потирая глаза, он хлопнул крышкой ноутбука, медленно отставляя его на столик. Это была провокация. Больше никаких объяснений он не мог найти. Занзас ни за что не пошел бы на подобные ухищрения, если бы он не нужен был ему для какого-нибудь плана. Но ведь можно сказать сразу, не исхитряясь всеми возможными способами над ним. И отчет. Самое обидное, что отчет был идеален, и потраченное на него время уже не вернуть. Рвать и метать, как хотелось, он себе не позволял. Успокоившись настолько, что он решил просто уйти ночью, пока Босс будет спать, забить на его указания. Никаких других вариантов он не видел, пусть потом этот урод делает с ним, что захочет. Занзас был способен на то, чтобы порыться в папках и спокойно удалить нужный файл. Да и избавиться от отчета он тоже мог, спокойно сжигая его в камине. Холодный расчет Скуало стал самой главной надеждой. Запираясь в комнате, он стал собирать вещи в дорогу. Как можно меньше одежды: мочалка, гель для душа, парочка тонких брошюр. Простынь из шкафа и огромное полотенце. Все остальное придется покупать в другом месте, и еще одну сумку тоже: упаковать все покупки сюда не будет возможности. Лучше уйти налегке, вдруг разбудит случаем кого и по возможности спрячет ее, если на кого и наткнется. Луссурия-то любил походить после полуночи. Чего Акула не ожидал, так это то, что проходя в гостиной, он наткнется на Босса, сидящего в кромешной тьме и зажигающего лампу, как только послышались быстрые шаги Суперби. – Куда-то собрался? – холодный голос Босса проникает морозом под кожу, пробегая по венам неожиданными колючками, цепляющими его. – Слушай, Босс, это конечно здорово. Но мне наплевать чего ты там хочешь. Какого черта я должен тут торчать, если тебе все равно плевать. Я имею представление, как ты отмечаешь все праздники, будь добр, оставь меня в покое, – удивленный собственной решимости в голосе, Скуало даже выдохнул от удовлетворения. Он правильно расставил все акценты, разумеется после этого Занзасу вообще нечего ему заявить. Он не сможет ему отказать: причины для этого нет. Отчет это обычная глупость, с которой он может справиться и потом. – Лучше молчи, мусор. Ты ничего обо мне не знаешь, – рыкнул в ответ тот. Вставая с дивана и легко перехватывая Скуало за плечо, тем самым ясно давая понять, что он не согласен. – Мне не нужен мечник способный так просто уйти, когда он нужен. Ты это знаешь. – Врооой! Босс, ну чего ты! – неприятное чувство в сердце Скуало разрасталось с каждой секундой все больше. Было не особенно приятно остаться все-таки тут, к моменту начала течки. Тогда он уже никуда не сможет уйти. А что тогда будет с этими придурками, которые его окружают. Не дай бог, Луссурия признает в нем свою омегу, худшего не пожелаешь врагу. – Я тебя не отпущу, – нажим стал сильнее, легко отталкивая Скуало назад, Занзас грозно рыкнул и глянул ему в глаза. – Садись и делай свою работу, мусор! И если я увижу еще раз, что ты пробуешь слинять из Варии без моего ведома, я тебе твою тощую задницу оторву, мусор. Пытаясь выскользнуть из захвата Босса, Скуало посмел взглянуть в глаза и вздрогнул. Наполненные гневом, они заставляли трястись колени, и он был вынужден отступить. – Занзас! Я просто хочу отдохнуть! – он готов был топать, лишь бы тупой Босс соизволил обратить внимание на его желания помимо своих. – Мне все равно, я тебя предупредил, мусор. Если хочешь, чтобы я переломал тебе ноги, то говори прямо сейчас, потому что потом, узная что ты снова попробовал, я могу ограничиться не только ими. – Наматывая тонкие волосы на кулак, вздергивая голову мечника выше, он угрожающе шипел. – Ты никуда не уйдешь, – оттолкнув его от себя, он прошел мимо, громыхая тяжелыми шагами по лестнице. Сначала Скуало не сообразил, как он попал, а потом все же подкосившиеся колени заставили его грузно осесть на пол. В таком ключе он не думал никогда прежде. Было похоже, что Занзас действительно не шутил, и у него возникла действительно большая проблема. Просто огромный ком снега, готов был засыпать его с головой и окончательно подорвать репутацию. Добравшись до комнаты, крупно дрожа, он улегся на кровать и почти зарыдал. Омега готов был выпить таблетки, которых отродясь у него не водилось, а первой мыслью было поехать и немедленно купить их. Потом-то он понял, что слишком поздно, их начинали принимать не меньше, чем за неделю до течки, и он бы никак не успел. – Чертов Босс! – прошептал он, засыпая. Утро было слишком спокойным для Варии. Двадцать пятое декабря, будто в насмешку встретило его легким зудом в области ануса. Понимая, что это значит, Скуало вцепился зубами в губу и моментально сообразил, что стоит запереться в комнате. Возможно, более раннее начало этой неприятности связано с количеством ароматов окруживших его. Особенно тот, что продолжал врываться в его ноздри вместе с воздухом даже сейчас. Комнаты Босса были не так далеко. Он не позволил себе даже нос показать за дверь. Тщательно закрывая окна и скручивая ручки с рам, дабы не сбежать в самый неподходящий момент. Приказ Занзаса не мог быть оспорен, но это не говорит о том, что он не может закрыться в комнате. Все равно этот урод смотается сегодня же развлекаться. К вечеру мечник не отвечал уже ни за что. Ему было страшно, явственно колотило все тело, а задний проход стал наполняться смазкой, которой со временем становится по обыкновению больше. В нетронутом анусе девственника Суперби начинало свербить, отчего желание прикоснуться к себе в обоих местах, становилось все ярче. Сжимая в руках подушку, закусывая мягкую ткань, он начинал чувствовать растущее возбуждение, накрывающее его с головой до конца цикла, и никуда не уходящего даже в минуты полного возвращения сознания. Он лежал, и мелко дрожа поскуливал, как раненый зверь, загнанный в угол. Течка началась слишком рано, обескуражив его своим напором в один момент. – Скуало? – в нос Занзаса ударил нестерпимый запах готовой к случке омеги. Он не ожидал такого аромата прямо сегодня из комнаты своего мечника. В особняке не осталось никого кроме них, и он был уверен, что никто не потревожит его задумки. Тяжелая дубовая дверь в комнаты мечника была заперта, металлическая полоска защелки находящаяся с той стороны была знакома, легко, почти невесомо толкнув плечом, оказалось просто сломать ее, открывая своему взору самую эротичную картину из всех, что он видел. Свернувшийся клубком мужчина зазывно отставил задницу вверх, тем самым пытаясь избежать соприкосновений с поверхностью кровати и даже не заметил, как в комнату проник кто-то еще, вместе с ним и аромат, от которого внутри все снова свело, и внутренности стянуло в комок, приливая новой волной жара к паху и делая его намного чувствительнее. – Мусор? Живой?! – он сделал пару шагов вперед, привлекая к себе внимание отчаявшегося мечника. – Зан… зас… Уходи!.. – отчаянный вскрик будто и не был услышан. Подхватив его под задницу, чувствуя на руке мокрое пятно от сочившейся смазки, пропитавшей штаны Скуало насквозь, Занзас терял последние капли рассудка. Это было похоже на взрыв, прикосновение к тому, кого он желал так страстно на протяжении многих лет. Он был теплым и совсем слабо пытался вырваться, неловко повиснув головой на плече. – Отпусти, – приглушенный голос мечника дрожал от возбуждения. Широкие штаны не могли скрыть стоящего члена, который терся о ткань, вынуждая его постоянно ерзать на руках Босса. – Все хорошо. – Пусти! – попытка встать была бесполезна. Занзас намного шире в плечах и даже выше, а сейчас намного сильнее и может сделать с ним все, что угодно. Но самое страшное то, что теперь Занзас в курсе его самой главной тайны на свете. Босс увидел его в самый унизительный момент, разоблачил и теперь посмеется. Горькое чувство затопило внезапно вместе с коротким проблеском в осознании своего положения. Зачем Босс поднял его? Чего он хочет? И сразу после этого все снова стало таким плывущим. Широко шагая, спокойно и уравновешенно, Варийский Босс, успокаивая разыгравшуюся фантазию и определенно готовый к сексу, нес свою ношу по направлению к своим комнатам, с твердым намерением поиметь безвольное тело в ближайшие полчаса. Слабые попытки взбрыкнуть легко пресекались шлепком по мягкой заднице мечника, неожиданно даже подставляющим себя под удар. Оторвать от себя, буквально прилипшего Суперби оказалось непросто. Опуская его на застеленную покрывалом кровать, Занзас хитро улыбался, видя, как дергается тело Акулы от простых прикосновений к его белью. Замутненный взгляд от такого контакта вызвал в самом Занзасе бурю волнений. Ему казалось, он не вытерпит такого сближения тел. Прикоснувшись к его волосам, перебирая их, он склонился к сидящему на коленях мечнику и дотронулся языком до его губ, пытаясь раздвинуть их и проникнуть в неподатливый рот Акулы. Ловкий поцелуй вынудил Скуало раскрыться, и вот он уже полностью может ласкать его изнутри, посасывая сладкий язык и вылизывая ровные ряды зубов. Желание, рожденное от поцелуя, становилось сильнее, вместе с ним росло возбуждение от запаха, источавшегося всем телом мужчины. Теперь уже Скуало тянулся к нему вверх, за поцелуями, игнорируя зудящее чувство и отдаваясь другому. Он даже попытался залезть рукой под футболку Занзаса. – Не спеши, – выдохнул он в его губы, сдирая с себя футболку, и открывая отмеченную шрамами грудь взору Суперби. Так же просто освободил тело омеги от ткани, прикрывающей его, коснулся чувствительных сосков и принялся наслаждаться стонами, ласкавшими слух. Продолжая исследовать пальцами все чувствительные местечки, легко дотянулся до резинки штанов и под жалобный «ох» спустил их до колен вместе с промокшим насквозь бельем. Опрокидывая Скуало вниз на постель, насовсем освобождая его от ненужной одежды. Некрупный орган в ложе светлых волос разительно отличался от достоинства самого Занзаса. Пожалуй, он был более соблазнительный. Такой беззащитный и чувственный, истекающий уже сейчас и определенно готовый к любому из последующих действий. – Хочешь? – склонившись над пахом мечника, Занзас облизнул пересохшие губы, мягко дыша на стоящую плоть, целуя головку и проникая языком в дырочку, высасывая терпкую жидкость и обводя головку по кругу. – Ааааах… – пальцы на ногах мечника поджались, он сжал в руках подложенные под него ткани, обильно выделяя смазку, с каждым движением языка Босса, так ловко ласкающего его плоть. Он легко прошелся поцелуями до самой мошонки, сжимая по очереди губами яички, а затем целиком насаживая себя на член Скуало, заставляя его впиться руками в короткие волосы. Это был первый минет в нелегкой жизни Варийского мечника, тщательно берегущего себя ото всяких пошлостей и связанных с сексом эмоций. Понимание своей ошибки, пусть и не совсем здравое, приносило ему к приятным ощущениям, чувство скольжения. Скуало не смог ничего сказать, даже оттолкнуть не успел, когда член неожиданно брызнул белесой жидкостью прямо в рот Босса, а тот принялся спокойно глотать, с удовольствием зализывая остатки с не менее твердой головки. – Неплохо, – на прощание целуя плоть, проговорил Босс, переключаясь с члена на не менее жаждущую внимание часть его тела. Раскрытый и полностью готовый к проникновению анус мечника, был достаточно мокрым, чтобы Занзасу не пришлось тратить время на подготовку, но вместе с тем, он очень хотел коснуться. Аккуратно подбираясь пальцами к нему, он легко протолкнул палец до второй фаланги, слегка поглаживая кончиком пальца одну из стенок, и ощущая, как сокращаются мышцы, желая захватить его глубже. – Тшшш, – произнес он, вытаскивая палец, обтирая его о штаны, принялся снимать их с себя. Забираясь, наконец, на постель, откидывая мечника дальше, к подушкам, и вытаскивая из-под них покрывало и частично одеяло. Крупная головка упиралась в раскрытый анал мечника, слегка подрагивая. Рукой он подрачивал все еще возбужденную плоть любовника, готовясь с минуты на минуту погрузить себя внутрь этого тела. Помогая ему запрокинуть ноги на плечи, открыть еще лучший обзор к заднице, он зарычал, чувствуя, как приятно холодит его смазка собственный член. Не выдержав, он двинул бедрами вперед, погружая с хлюпаньем ее внутрь и слыша дикий вопль мечника. Его дернуло под ним, так, что пришлось руками прижать плечи Скуало к кровати. Ощущение наполненности, каждой венки на члене Босса было немыслимо ярким. Мышцы вокруг него сжались, вынуждая Занзаса на более грубые толчки внутрь, рычащего от животного удовольствия. Несмотря на обилие смазки Суперби оказался немыслимо узким и таким тугим, что всякий раз ему приходилось сдерживать в себе ярость, чтобы не навредить ему, не желающему расслаблять свою тугую попку, жадно удерживающему у себя внутри. Стенки приятно терли, охватив орган Занзаса. Это тепло было великолепно, мужчина готов был кончить, продолжая вколачивать член внутрь, задевая простату и ощущая скорое наступление развязки, с силой сжимая ягодицы. Прижимаясь к нему полностью, расслабляя тело и позволяя сперме хлынуть внутрь растраханного мужчины. Скуало никогда в своей жизни не думал о том, что такое возможно. Что однажды он окажется прижат к телу Босса, отдаваясь ему впервые и получая от этого неземное наслаждение всей своей жизни. Воспаленное сознание радовалось возможности получить долгожданное наслаждение. Эйфория растекалась по телу, даруя блаженство и вырывая из тела все более громкие и страстные стоны. Узел неприятно распирал мужчину изнутри, становясь тем необходимым, чего он всегда желал. Сперма Занзаса, густая, тягучая быстро наполняла его. Сейчас их тела выполняли то, для чего предназначались. Вязка была в самом разгаре, сцепляя Босса и капитана, обеспечивая тем самым лучшее проникновение и невозможность нарушить их единение, в результате которого обычно происходило оплодотворение альфой омеги. Они лежали, сплетая пальцы, а губы Занзаса проходили по тонкой коже шеи, плеч и груди, не касаясь воспаленных темных от возбуждения сосков, дабы не раздразнить только очнувшегося из забытья любовника. Сам Занзас так и не смог оторваться от созерцания распластанного на нем мечника. Тонкие ресницы того дрожали, откидывая длинные тени на молочную кожу в неярком свету. Сейчас же Скуало, разморенный после первой своей вязки за жизнь, скатившись с Босса, лежал без движения. – Думаешь, я не знал, куда ты убегаешь два раза в год? – причудливая улыбка на лице довольного Занзаса смотрится дико, одновременно внушая какое-то странное чувство уверенности в сердце мечника. – Догадаться, куда ты бегаешь, было просто. Ты восхитительно пах все это время, а мне только и нужно было, чтобы ты был рядом со мной. Думаешь, Бельфегор или Луссурия не обращали внимания на тебя из-за всех этих штучек? Ты просто пах мной, – самодовольства в голосе Босса так много, но Скуало было уже все равно. И все рассуждения Босса неинтересны, поскольку теперь желание мечника было только одно. На час или два просто отдаться расслабляющей неге. Когда все тело чувствует невесомость, и впервые под кожей не чешется ничего. Его тело разом угомонилось, получив желаемое, и даже все переживания, что были прежде, казались незначительными. Занзас сильной рукой удерживал Скуало возле себя. Уверенный, что нужды в этом нет, ведь желание затопит мечника в ближайшие часы, он уверен, что не захочет отказать ему еще раз. А точнее, он совершенно не собирался отказывать себе в таком удовольствии и продолжить изучение полностью подчиненного ему тела. Можно отложить на другой раз и позволить Скуало как-нибудь убежать и избежать повторения их первого раза. Но это не продлится долго. Насколько Варийский Босс мог судить, это был только первый день, Скуало же уезжал на две недели. Из чего можно заключить, что цикл у него дольше среднего, а средний три дня. Следовательно, как минимум пять из них он проводил в тщетных попытках самоудовлетворения тупо из гордости, не желая открыть неприятной тайны наружу. Глупо конечно, но как было приятно осознавать, что трепещущее под ним тело испытывало все эти чувства впервые. Впервые распластано под кем-то, так яростно трепещет тоже в первый раз. И охватившие его член стенки тоже были никем не растянуты даже, несмотря на обилие смазки. Все в нем говорило, что он не отмечен никем. Никогда не подставлялся и возможно даже не позволял себя целовать в губы ни одному другому мужчине, не только альфе. Гордость Занзаса была переполнена мыслями об этом. В верности Ску ему порой приходилось сомневаться, пока эти сомнения не подверглись другим. По возвращении из колыбели, первое, что узнал Босс о своем мечнике оказалось именно то, что тот омега. И как ни странно, по острому, жгучему запаху, заставляющему кровь кипеть не хуже бульона, он понял, что Скуало его. Раз и навсегда. Даже если он не будет предпринимать никаких попыток, рано или поздно, омега соблазнится его запахом зрелого мужчины, инстинкт одолеет, и тогда они смогут насытиться. Был еще вариант, где он сойдет с ума от этого запаха первый, он вполне оправдал себя, ведь именно так оно и случилось. Это он сорвался, не отпустив никуда Суперби в этом году. Он отдал последнее задание Луссурии, снарядил с ним Леви, а Бельфегору и Франу купил неплохой отдых в японском онсене. Маммон же почуяв аромат свободы и халявного загула аркобалено исчезла также внезапно, как и появлялась в Варии время от времени, помогая Бельфегору с воспитанием несносного ребенка, просто обязанного вырасти омегой для своего сэмпая, чтобы тот, наконец, угомонил весь свой пыл, выбирая одного навсегда. Занзас спланировал все идеально, именно так, как он сносил головы во время битвы. Высчитав по запаху нужные дни, выжидая и по волнению мечника характеризуя прогноз на этот светлый праздник, именуемый Рождеством. Возможно, так на него влиял аромат практически течной омеги, но все внутри успокаивалось, заглушая всю ярость и гнев. Кричать совершенно не хотелось, пинать тоже и даже виски не доставлял привычного удовольствия. Алкоголь легко выветривался из головы под натиском хорошенького капитана, виляющего задницей при ходьбе. – Думал, не замечаешь, – хрипло ответил ему мечник, пытаясь устроиться поудобнее под телом Босса. Он чувствовал, что одного раза ему недостаточно и уже сейчас его задница немедленно требует продолжения марафона. Легкость в голове компенсировалась полным сосредоточением остальных чувств. – Любой нормальный альфа заметил бы. Я не исключение. – И ты сдерживался? – Да. Так как сейчас, потому что ты возбуждаешь меня. Я хочу еще раз оказаться в тебе. Не сопротивляйся мне больше. Щеки мечника окрасились в красный цвет от таких заявлений. Ему даже казалось, что это просто галлюцинация, навеянная длительным пребыванием наедине с Боссом. Занзас медленно скользнул пальцами по прессу мечника, оглаживая воспаленный низ живота, и прикасаясь к мягкой полоске коротких волос на лобке. Зазывно постанывая, Скуало толкнулся ему в ладонь, желая прикосновений иного рода. Между ногами стало еще более мокро, пропитывая белье насквозь и ниже. Он продолжал быть в подвешенном состоянии, до конца не воспринимая реальность, в отличие от Занзаса, который радостно воспринимал все отклики тела мечника. Наслаждение, полученное после первой разрядки в тело Скуало, их единственной вязки желало получить продолжение. И теперь он мог быть более грубым по отношению к нему. Размеры совпадали идеально, особенно то, как он обхватывал его во время акта. Мягко поглаживая мошонку, он прикоснулся к истекающему смазкой стволу, двинул рукой вверх, обнажая головку, принимаясь разминать ее пальцами. Скуало задергался, то пытаясь прильнуть, то напротив, избежать прикосновения. Вторая рука мужчины скользнула к воспаленному анусу, собирая смазку на пальцы, размазывая ее по себе, чтобы облегчить грядущее проникновение. В его руках извивалось все тело, пылая огнем и совершенно не сопротивляясь изучающим рукам, проникать глубже, разминая скользкие стенки, поглаживая пальцами его изнутри, отчего мечник льнул ближе к нему в надежде на более близкое проникновение. Смазка хлюпала в его анусе, говоря о полной готовности мужчины к соитию, которое продолжал оттягивать Босс, приводя в исступление, распаляя пожар внутри и все больше растягивая и без того податливую плоть своими руками. Проникновение было горячим, перемежаемое с мокрыми поцелуями, от которых слюна стекала на подбородок и грудь. Смазки было слишком много, обилие ее заливало бедра, поджавшиеся яйца Занзаса, лежащее под ними одеяло. Чувственный толчок, заставивший Скуало взвыть от ранивших сердце чувств, член Занзаса терся о стенки, легко входя глубже, взрывая фейерверки перед глазами любовников. Разгоряченная кровь мужчин кипела в преддверии наступления разрядки. Возбужденный член Скуало, оставленный на время без внимания, потирался о твердый живот мужчины, размазывая выступающую смазку еще и по нему. – Ахх… Хрр… Зан… – Тссс… – прикусивший шею, оставляющий засос поцелуй. Мечник выгнулся, прося еще глубже, подмахивая его движениям, цепляясь за плечи и оставляя на них кровавые метки от ногтей. Вот-вот их накроет с головой покрывало дикого удовольствия, в запале мужчина не обращает внимания на увеличивавшийся в его теле член, а вместе с ним и странное чувство приближения растущего узла, обещающего соединить их в самый важный момент. Сперма хлынула внутрь внезапно, вместе с тем наступила разрядка самого мечника, стонущего более громко и яростно. После оргазма Скуало не сразу смог уснуть, пальцами прикасаясь к тому месту, где их тела были соединены на непонятной длины срок. Огромный узел протолкнул член дальше, и теперь каждый маломальский толчок проходился чувственный ударом по простате. Заполненность его тела и сознания была приятно ожидаемой. Занзас хрипел, стискивая бедра сильнее, двигаясь внутри, достигший разрядки, но все еще со стоящим членом, опустошал себя, наполняя теплым семенем его внутренности. Последним что он вспомнил, был момент, когда горячий палец партнера прикасался к развороченному нутру, из которого продолжала течь сперма, обилие которой оставалось на простынях пятнами. Как-то остро он стал реагировать на реальность. Будто с глаз сняли пелену, возвращая на место все мысли и восстанавливая в памяти обрывки прошедших контактов. Наслаждение, полученное прежде, стало вдруг необычайно противным ему. То как он насаживался на член Занзаса и воспоминания о пленительном чувстве наполнения его естества и великолепном неописуемом чувстве, когда узел стал больше, разбухая внутри и не позволяя потерять ни капли спермы, что оказалась внутри. Сопящий рядом Босс, преспокойно обхватывающий его вокруг талии и вжимающий мокрой задницей в свой пах, оказался удивительно горячим и будто обжигал соприкосновениями кожи друг к другу, распаляя внутри в очередной раз огонь страсти, но на этот раз, не позволяя инстинктам, задремавшим совсем ненадолго захватить сознание вновь. Неловко пытаясь вывернуться из рук мужчины, переполненный странными чувствами, не находящими отторжения внутри и отчего-то образующими странную пустоту Скуало сжав зубы встал, аккуратно вытаскивая кусок оборванной простыни и оборачивая себя в нее. Попытаться улизнуть сейчас и никогда не возвращаться в Варию почему-то представилось самым реальным для мужчины. Это идеальный вариант, чтобы никогда не смотреть в глаза бесстыдному Боссу, так легко поимевшему его и сломившему сопротивление, пусть оно было совершенно не таким яростным, но ведь было же. Или нет? Возможно ли, что он сам подставил задницу для всего этого? Перебирая пальцами, Скуало остро среагировал на тяжелый взгляд проснувшегося мужчины. Тот уперся в него своими яростными красными глазами, и легко похлопал рукой рядом с собой, как бы намекая ему, куда он должен усадить себя. Переглядки продлились минут пять, а затем Скуало не выдержал. В нем все кипело, боролось само с собой, но промолчать в этой ситуации, окончательно убедившись в своей незадачливости, невозможно. Поэтому сначала он спокойно произнес решающую достаточно много фразу: – Я не пью таблетки. – Я знаю, – ответ Босса был таким же простым. – Не предохраняюсь, мне это было не нужно. – В курсе. – Босс, ты идиот! – С чего так, мусор? – Ты кончил в меня! – Что с того? – Ты хотя бы понимаешь, что это значит? С учетом того, сколько раз ты меня за ночь… Занзас… Арх… – Скуало готов был взорваться от ярости. Прошедшее чувство удовлетворения, смененное сейчас пустотой и осознанием всего произошедшего, так неудачно выбило почву у него из-под ног. Прямо сейчас Суперби Скуало, готов был реветь как маленький мальчик, именно потому, что не подумал об этом сразу, как только Босс сказал ему, что он нужен здесь. Презервативы, таблетки, не позволять ему этого внутрь, все что угодно, но обезопасить себя и свою задницу. –Ну да, для такого секса это нормально, – крайняя степень удовлетворения на лице Занзаса и его улыбка не укладываются в голове мечника. Ему плохо, тошнит от самого себя и осознания того, как он развязно и вульгарно вел себя по отношению к Боссу, по идее для которого все это должен быть шок. Но вместо этого он просто скалит ровные зубы, продолжая лежать и смотреть как Суперби, прижимая к себе кое-как отвоеванную простыню, ходит по комнате, неуклюже растопырив ноги, медленно, не смея нагнуться за собственной майкой. Обкрученная от груди простыня скрывает именно то, что должна, по бедрам и ногам Ску неприятно липко течет, в предвкушении продолжения. Но пока он в здравом уме, мечник желает как можно скорее свалить отсюда. – Нихера это не нормально! – восклицает он, отыскивая штаны и вытаскивая из кармана спрей. Перебить собственный запах перед выходом из дома необходимо. Конечно, теперь на него ни одна здравомыслящая альфа не кинется, от него явственно пахнет мужчиной, и след от недавнего единения наложен на всю фигуру. – Все хорошо. Успокойся, мусор, – Занзас пытается смягчить интонации голоса, понимая, что ошарашенный Скуало вряд ли до конца осознает всю серьезность их единения. Сказать, что это просто секс на раз – не получится ни при каком раскладе. К тому же, сам Босс осознавал, на что идет, и это была не просто разрядка, полученная от любой из шлюх. Это было фееричное чувство собственника, имеющего, наконец-то, что принадлежит ему по праву. Как коллекционер, он только что получил самую ценную и дорогую бутылку элитного алкоголя. Распробовав на вкус, стал зависимым от нее. – Ничего не хорошо! Не может быть хорошо! Чертов Босс! Все ты виноват! – Скуало продолжает ходить, хотя чувствует, что еще чуть-чуть и сорвется. Ему стоит поторопиться, если он намерен уйти отсюда раньше, чем легкие сожжет пожаром запаха его альфы. Запах смешавшейся спермы и смазки в нем, саднящее чувство стенок ануса и щекочущее чувство там же. – Знаешь, что это значит? – Ты привязан ко мне. – Не это! – голос Скуало срывается. – Черт, Ску, прекрати истерику. Я понимаю, что это значит, и если ты хочешь услышать это, так я скажу. Ты залетел. Я говорю со сто процентной гарантией, что теперь ты ждешь от меня ребенка. Ты это хотел услышать? Напрягшиеся жилы на руках мечника ясно говорили о его намерении. Готовый сорваться, он неожиданно прытко перескочил через валяющиеся на полу вещи и ломанулся на тонких ногах в коридор, опираясь на стену, широко шагал к своей комнате. – Скуало?! – хриплый взволнованный голос Занзаса не остановил его, и он продолжил идти вперед. Глаза застилали слезы. Залететь после первого раза! Как это сказал Босс, спокойным тихим голосом, без всяких эмоций. Ублюдок. Конечно, что он может еще говорить. Сделанного не воротишь, аборт невозможен в случае омег никоим образом, да и обычно ни одна омега не откажется от своего ребенка в отличие от тех же женщин. Это было волшебство, но волшебство, рожденное в Скуало, было каким-то слабым огоньком, не тем пламенем, которого он жаждал. Босс просто смеялся над ним, мечник был в этом уверен. – Немедленно возвращайся в спальню! – легко идущий Занзас спокойно мог нагнать Скуало, но боялся приблизиться ближе десяти шагов к нему. – Ты не в состоянии куда-то идти. – Отвали, урод! – обнажая зубы он повернулся к нему и замер. Голое тело Босса, спокойно облокотившегося на стену и смотрящего на него красными глазами, приворожило. Чувство голода снова проснулось в теле, с новой силой, усиленное жаждой и голодом мечника. Именно секс в эти дни мог заменять все нормальное питание для таких, как он. – Что тебе не нравится в такой перспективе? Я озвучил то, о чем ты подумал, Акула. Я специально кончал в тебя все эти разы. И узел удерживал намеренно долго. Я хочу тебя, мусор. Такого тебя, какой ты есть. И если ты омега и беременность наступила с первого раза – меня все устраивает, – голос говорящего был предельно серьезным. Его ничуть не заботил свой странный вид, когда опавший член покоился, и яйца поджимались от холода. Не было дискомфорта от расцарапанной спины или плеч, но напротив груди, там где предполагалось сердце, а заодно и душа, противно заныло. – Мне не нужно, чтобы ты предохранялся, скрывал свой запах тысячью других, не нужно пить таблетки ни сейчас, ни потом. Рядом со мной ты можешь быть таким, каким тебя создала природа. Иногда беспомощным, зависимым от меня два раза в год, что станет не менее приятным. Я не привык говорить комплименты или что-то еще. Но ты нужен мне Скуало, потому что ты – мой партнер. Я люблю тебя. Стоящий у стены мужчина неожиданно заскулил. Ноги разъехались, он плюхнулся на задницу, размазывая сочащуюся смазку по простыне и пропитывая лежащее под собой дерево. Еще понимающий, что не успеет что-то предпринять и вообще вырваться из лап Занзаса пока течка не кончится, Скуало завыл, глотая слезы. Впервые в своей жизни, мечник не видел выхода из сложившийся ситуации. Противника нельзя было убить, ранить, ему невозможно было отказать, потому что инстинкты принимали его за своего. Самого близкого и дорогого. – Прекращай, – на лице Занзаса ухмылка, ставшая тревогой, он подошел к нему, протянул свою руку, обхватывая тонкое запястье и поднимая мечника на себя. – Тебе вообще вредно вставать после вязки. Ты уязвим, – обхватывает и поднимает на руки, легко, без особых усилий. В отличие от сражения с ним, все остальное легко и просто. – Неправда, – мямлит мечник, понимая, что такой он никуда не годится. Каждые два часа ему будет нужен исключительно член и никакого здравого смысла. Если Босс готов был ему это дать, почему нет. – Тогда чего разревелся? Ведешь себя, как мусор. Всхлипы стали чаще, прижимая обернутое промокшей простыней тело, Занзас вдыхал такой острый аромат мечника, крышесносное удовольствие на его руках слабо сопротивлялось, продолжая вздрагивать, но покорно принимая свою судьбу, не брыкаясь и позволяя втащить себя обратно в спальню и уложить на несвежие простыни. Расчувствовавшийся мечник возбуждал Занзаса не меньше чем сопротивляющийся или радостно подающийся на него. Только этот пах намного особеннее, волнение и его слезы пахли сладостью свежих роз. – Я… Не специально, – снова всхлипнул он, отталкивая руки Босса от себя. Хотя помутнение почти совсем прошло, утихомирить бьющееся в груди сердце оказалось невозможным. Занзас был рядом, продолжая источать аромат мужчины, готового повторить, собственно поднявшийся член говорил точно о том же, в то время как здравый смысл твердил о совершенно другом. – Спасибо тебе… Я был не в себе, – Скуало не привык говорить Занзасу благодарности. – Это нормальное явление после первой вязки. Чувствительная омега, вряд ли может просить прощение за свою природу и говорить спасибо за что-то тому, по чьей вине сходит с ума. – У альфы разве не так? Вы хотите нас круглый год. – Правильно. Но когда у тебя течка, все мои чувства обострены. В эти периоды мы не только хотим вас, но и страстно желаем продолжения себя, всей своей жизни. Ты должен заметить. – Я думаю… Что это действительно так. Что я… – Что у нас летом будет много забот. Представь себе, куда вылезут глаза Бельфегора, когда ему придется нянчить еще одного малыша. – Не отдам, – тихий рык лежащего рядом мечника. Когда он в сознании это не просто удовольствие, но и настоящее тепло, потому что любое его решение сейчас, это не сиюминутный порыв, хотя Занзас сомневался и в этом. Возможно, течка у Суперби не прекращалась никогда, чтобы лишний раз подстегнуть воображение Босса. – Никто и не предлагает. Но ведь зимой у тебя будет еще одна течка. – Занзас, нет. Я не подпущу тебя к своей заднице! Я уеду! – Никуда ты не денешься, – начиная урчать, он как кот трется о молочную кожу мечника. Они кофе с молоком, это точно. И длинные светлые волосы теперь кажутся приятными не только для игры в злого Босса. – Хотя со вторым мы могли бы повременить. Или не стоит? – укус за мочку уха заставляет Скуало сложить руки на животе. – Только если ты будешь зверски голодный. – Я и сейчас не прочь, – отвечает Занзас, приподнимаясь в кровати. Простыни приятно холодят кожу. Разумеется, скоро его мусор станет более узкий, менее сочный, но от этого не менее желанный. Конечно, придется тащить его в консультацию, пройти кучу тестов, чтобы удостовериться в результате, но под рукой уже сейчас приятно греется маленькая точечка на его животе. Разве это может говорить о чем-то другом? И как все будет у них этим летом? Занзас уже представляет себе, как придется потрудиться чтобы выпереть всю Варию, ради еще одной течки, только уже беременного Суперби. Какие впереди открываются перспективы... Но главное что теперь у него есть омега. Не нужно искать с кем потрахаться, если капитально припрет, как бывало. Даже притворяться, что он занят работой, пока Ску, сидя на его кресле, перебирает бумаги не нужно, чтобы вдыхать его аромат, а потом дрочить себе в ванной. Отныне и навсегда, этот хладнокровный убийца, мужчина стал принадлежать только ему. Партнеры до конца этой жизни в бою ли, в постели, неважно. Занзас был уверен, что сможет удержать рядом с собой Акулу. И дело тут не только во всех гормонах и запахах. Это чувство родилось намного раньше, стоило впервые окунуться в глубину серых и безразличных глаз, чтобы увязнуть там навсегда.