Naughty Cakes: A sweet addiction

Глубоко внутри его тёмно-шоколадных глаз я видел вспышку гнева, почти приближённую к сумасшествию, и, тем не менее, я не устал наблюдать за ним. Всё, абсолютно каждая вещь была повсюду разбрызгана. Ситуация выходила из-под контроля, что происходило не впервые. Я почувствовал его желание, и удовольствие, которое он полностью принял, завладело окружающей обстановкой. Я действительно гордился собой. Гордился результатом своей крошечной работы. Более того, мои профессиональные пальцы доставили ему наслаждение. На мгновение я уставился на него, рассматривая каждое из действий, словно оно было последним. Его движения были повторяющимися и уверенными, но точными и нечеловечески быстрыми. Я никогда не видел ничего столь… изящного… — Ещё..? — робко спросил я, ожидая, пока его проймёт. — О да, — прошептал он не совсем легальным тоном. Его чувственный и глубокий голос унёс меня далеко за пределы реальности, только подтверждая, что всё это началось с нашей первой встречи с этим странным, но сексуальным парнем. Он был абсолютно неотразимым. Не только сотни тысяч бабочек боролись в моём животе, на этом уровне силы это было больше похоже на мощные ураганы, сражавшиеся внутри меня. Я был готов признать, что полностью попал под его чары. Я двигался туда-сюда энное количество раз, давая ему то, в чём он больше всего нуждался. Его наркотик, если быть точным. И как только он положил на него пальцы, крем разлетелся в воздухе и попал на отполированный деревянный стол. Но его руки, грязные, как и должны быть, оставались такими же изящными. Эта продовольственная резня постепенно стала дневным шоу, которым я каждый раз наслаждался. Он поглощал мои кремовые пирожные, словно он находил в этом некое плотское удовольствие, как при занятиях любовью, выходящее за пределы реальности. За два года работы в моей кофейне я никогда не сталкивался с таким случаем. Этого пришельца звали Пак Чанёль. Отчаянно сумасшедший студент совершенно пристрастился к моим сладостям. Он — студент-медик Сеульского Национального Университета, по существу, очень серьёзный парень, но он никогда не пропускал возможность прийти и съесть конфеты всех видов. Никто не мог догадаться, что он младше меня. Просто опустите 2 года из 23 лет его существования — и у вас будет его психологический уровень, я не шучу. Иногда было довольно мило, каким властным и немного устрашающим становился его голос. Его высокое и крайне пропорциональное тело давало мощное о нём представление, но он не был таким же сильным, каким казался. У него был чёрный пояс по тхэквондо, но он никогда не пользовался своей силой, чтобы заполучить то, что ему хотелось. Он был одним из самых здравомыслящих людей, которых я когда-либо встречал… И этот человек был именно тем парнем, в которого я влюблялся в течение дней и недель. Сначала это было простое увлечение, которое скоро обернулось во что-то гораздо большее… Чувства становились сильнее, и я наконец признал своё поражение. Поражённый купидоном, чьи стрелы во всю длину пронзили моё сердце, оставляя внутри него частички любви. Да, я слащавый парень. Вас что-то не устраивает? — Я ненавижу тебя, Бён Бэкхён, — серьёзным тоном сказал он. — А не мог бы ты сказать, почему, мой дорогой? — нахмурился я, услышав его неуместный комментарий. Как он мог сказать такое после того, как я накормил его тем, что он любил больше всего? Вот нахал! Ублюдок. — Я толстею и толстею. Да я засужу тебя за невольное откармливание. — А я в свою защиту упомяну ошеломляющее шоу, которое ты предлагаешь каждую ночь во время закрытия. Не говоря уже об убийстве моих бедных невинных маленьких пирожных. — Твои пирожные далеки от невинности. Они, как и ты, хён, взывают совершить непоправимое, грех. — Что ты имеешь в виду? — Я позволю тебе поразмышлять над этим. Увидимся завтра, милый. — Йа! Подожди! Сначала объясни! И перестань меня так называть, глупый гигант! Конечно же, никакого ответа не последовало, кроме этой дьявольской садистской улыбки, которая у него очень уж хорошо получалась. Чёрт, я ненавидел его. Я ненавидел то, как он на меня влиял. Этот сумасшедший, чертовски сексуальный ублюдок. Он оставил на стойке необходимую сумму денег и ушёл, оставляя после себя чаевые, которые не вкладывались в рамки моих ожиданий, и также оставляя меня абсолютно беспомощным и любопытным. Его предложение могло означать одновременно несколько вещей, но я предпочитал не давать себе ложной надежды. В прошлом моё сердце было разбито множество раз, поэтому я не хотел добавлять в список ещё один. На следующий день, как всегда, во время закрытия он пришёл, одевшись в белое, несмотря на множество факторов, которые уже были готовы появиться и испачкать его опрятную одежду. Улицы снаружи кофейни были пустыми и погружёнными в удивительную для пятничного вечера тишину. Ни души. Хотя это был ранний декабрь, и многие люди готовились к Рождеству. Уже было довольно темно, а с утра падал снег. В кофейне было тихо и спокойно. Даже слишком спокойно… Я привык к Чанёлю, который напевал себе под нос какую-нибудь песню или же просто безостановочно разговаривал со мной. Но он был там, сидя на своём обычном месте и наблюдая за падавшим в тишине снегом. Я убирал кофейню и только закончил, когда он прервал молчание, попросив крепкого чёрного кофе. Я дал ему его заказ и убрал метлу. Чанёль не попросил сладостей, и это действительно меня забеспокоило. Наркоман никогда не отказывается от своей дозы, верно? — Плохое настроение? — я сел рядом с ним со стаканом виски в руках. — Да, — сухо и холодно ответил он, отчего меня с головы до ног бросило в дрожь. Сегодня его лицо было мрачным. Он выглядел обеспокоенным. Видя это, в моём животе завязался узел. — П… почему? — Я только что прошёл обследование в больнице… Он взял мой стакан с виски и осушил его одним глотком, словно желая утопить свои проблемы в алкоголе. — Всё… серьёзно? — заколебался я, боясь плохих новостей… — Да, — я с каждым разом всё больше волновался… — О… мне жаль… всё будет хорош… — Я… я… я умру, — прервал он меня, и я сглотнул. — Ч… что? — вопрос сорвался с моих губ, хотя я и не хотел его задавать. В тот момент, когда я услышал «умру», у меня едва не случился сердечный приступ. Я не знал, что сказать или сделать. Я был бессилен… Как бы вы отреагировали, если бы человек, которого вы любите, сказал, что он скоро умрёт? — Я больше не смогу есть сладости. Я буквально свалился с деревянной стойки, изображая печального клоуна, скорбящего о смерти своего питомца. КАКОГО. ХРЕНА. Затем он внезапно поднял голову и жестом, полным силы, схватил меня за плечи. Он начал трясти меня словно молочный коктейль. — У меня повышенный уровень сахара в крови! Я рискую стать диабетиком! ПОЧЕМУ Я?! — Я… — Хён, почему? Почему?! — Ё… Ёль… успо… успокойся… — Почему… Я был полностью разрушен. Как бы это странно ни звучало, он был… в отчаянии. Он отчаянно нуждался в моих маленьких кремовых пирожных, посыпанных сверху вкусными, домашнего приготовления конфетками. Я должен признать, что все мои пирожные на самом деле выглядели заманчиво, но, если честно, в них не было ничего необычного. Как вообще было возможно любить что-то до такой степени, что ты впадал в депрессию, если не мог это больше есть? У меня есть друг, который обожает курицу, но он никогда не бросался в такую степень безумства. Конечно, он расстроился, узнав, что больше не сможет есть курицу, но на этом всё. Он не переживал по этому поводу. Однако кое-что было предельно ясным: Чанёль особенный. — Я… я найду решение, — убедил я его без особой уверенности. — Ре… решение? — Пирожные… я попробую найти компромисс. Я попробую использовать заменитель сахара, хотя и не гарантирую успешный результат… но я попробую сделать это для тебя… — Правда? Но почему..? Тебе, возможно, нрав… — Видеть тебя в таком состоянии ещё страшнее, чем видеть, как ты поглощаешь сладости, — прервал я его, покрываясь лёгким румянцем. Я прочистил горло и улыбнулся ему. Он послал мне ответную улыбку и похлопал меня по голове. Мои щёки вновь вспыхнули, и я вернулся за стойку, так как в кофейню только что вошёл покупатель. Теперь мне пришлось думать о том, как сделать пирожные без сахара. Это ведь… невозможно, верно? Я провёл всю ночь, ища рецепт без сахара в списке ингредиентов, но ничего конкретного не нашёл. Пирожное без сахара — это как чизбургер без сыра… Немыслимо. Затем… в мою голову пришла блестящая идея! Подсластитель! Вкус, конечно, мог быть странным, но это единственное решение, которое заслуживает рассмотрения. Звук работающего миксера убаюкивал меня, в то время как я терпеливо ждал, когда яичный белок взобьётся в воздушный мусс. Потребовалось несколько попыток, прежде чем я смог получить на удивление съедобный результат. Раньше я ещё не использовал эту приправу, но я только что нашёл то, из-за чего я могу прославиться и разбогатеть. О Боже, Бён Бэкхён, ты будешь первым баристой, который открыл кофейню и продаёт пирожные без сахара! Идеальное место для диабетиков или людей, сидящих на диете! Лишь думая об этом, моё воображение представило мне то, что произойдёт, когда я стану богатым. Но шутки в сторону, это была всего лишь проба. Мне нужно было получить результат получше, а затем узнать мнение эксперта, прежде чем провозглашать победу. Поэтому я пытался ещё один час и наконец получил идеальный результат. Я ужасно хотел представить готовый продукт Чанёлю и молился Богу, чтобы новый рецепт ему понравился точно так же, как и старый… Наступил новый тяжёлый день. Моя энергия была на нуле. Усталость последних бессонных ночей взяла верх над моим телом. Мне с трудом удавалось поддерживать улыбку, и даже просто приветствовать покупателей считалось настоящим подвигом. Но я выдержал это всё ради него. День медленно подошёл к концу, и я наконец-то смог услышать, как часы пробили десять вечера, что означало закрытие кофейни. Но, как и ожидалось, его фигура проскользнула в здание до того, как ворота были полностью заперты. — Я правда думал, что ты не придёшь… — В тот день, когда я не приду, ты можешь начать беспокоиться, — улыбнулся он, а я по его просьбе подал ему чашку зелёного чая. Я вынул из холодильника восхваляемое пирожное и поставил его прямо перед ним. — Это то, что я сделал, — с гордостью улыбнулся я. — Что это? — Использованный презик, разве не видно?! — насмешливо произнёс я. — Ты иногда такой дурачок. Это пирожное, которое я приготовил специально для тебя. — И что в нём такого особенного? — В нём нет ни грамма сахара. — Но… оно не будет странным? — И это ты мне говоришь. Вообще-то это просто проба, но знаешь, я вполне доволен результатом~ Я нервно возился с пальцами, когда он засунул в рот целую ложку пирожного. Он съел этот кусочек, и я тотчас увидел, как в его глазах вновь появилась та искра. Он, подобно дикарю, с такой жадностью уничтожил остальную часть пирожного, что я не мог не посмеяться над его поведением. — О Бог мой, это восхитительно. Но… — Но..? — Здесь чего-то не хватает… — Чего-то? Что ты имеешь в виду? — хотел бы я знать ответ на свой вопрос, но я не смог даже попробовать его, так как он слопал образец до последней крошки. — Я не знаю… чего-то. Он встал, и ложка оказалась между нашими губами, а он сам присоединился ко мне за стойкой, ища так называемый нехватающий ингредиент. Он обыскал каждую коробку с ингредиентами, отрицательно мотая головой. — Что ты конкретно ищешь? — То, чего не хватает… — Но что? — я начинал терять терпение. — Пока не знаю. Он заглянул в каждый шкафчик, пытаясь найти неизвестный ингредиент. Я использовал это как возможность приготовить себе большую чашку чёрного кофе. Мои глаза слипались целый день, и кофеин был единственный способом, не дававшим мне уснуть. Я спокойно попивал свой кофе, когда Чанёль вдруг сел напротив меня. Он вынул кружку из моих рук, поставил её на стойку и, не дав мне толком времени проглотить напиток, обхватил моё лицо ладонями и поцеловал мою нижнюю губу, всё ещё влажную после горячего кофе. В нежном поцелуе он избавился от нескольких капелек арабики. Когда он отодвинулся, на его губах красовалась улыбка, и он оставил меня стоять неподвижно, как идиот, посреди кофейни. — Я нашёл то, чего мне не хватало. Он явно гордился собой и лишь улыбался, словно дурачок. Я не знал, что и думать, но я был настолько очарован его губами, что моё тело задвигалось само по себе, и я неожиданно для себя обнаружил, что успел встать на носочки и поцеловать его. Его губы были на вкус как восхитительный крем, отчего они казались ещё более чувственными, чем были на самом деле. Я закрыл глаза, наслаждаясь моментом и чувствуя через поцелуй желание. В этот раз желание было вызвано не совершенным вкусом моих пирожных, а моим обаянием, как парня. — Я люблю твой вкус, — хихикнул он. — Ты сейчас так похож на извращенца… — Хорошо… я люблю тебя. Так романтичнее? — Скажи это снова… — Бён Бэкхён, я чертовски тебя люблю.