Naughty Cakes: A sweet addiction

Шли дни, и, несмотря на огромное количество занятий, Чанёль стал приходить всё раньше и раньше, чтобы проводить со мной больше времени, но это совсем меня не напрягало. Я всегда был одиноким, вот уже пять лет как порвав связи с семьёй из-за моей сексуальной ориентации. Но теперь он, мой милый и самый любимый Чанёль, заполнил то свободное место в моём сердце. — Хён? — прошептал он мне на ухо, пока я готовил капучино «Love» для одного из моих постоянных клиентов. Он стоял за прилавком, наблюдая за тем, что я делаю. По существу, многие люди думали, что он работает здесь на условиях неполной занятости. — Хм, — ответил я, сконцентрированный на своей работе. — Поцелуй меня. Услышав его требование, я чуть не испортил красивое сердце, которое так старательно выводил молочными пенками. Я заметно покраснел, молясь, чтобы люди ничего не услышали, и нахмурился. — Ёль, у меня сейчас покупатели… — Пожалуйста… — умолял он, делая своё неотразимое эгьё, но я не собирался ему поддаваться. Я хотел оставаться сдержанным и вести себя осторожно. — Пак Чанёль… перестань показывать щенячьи глазки. Я работаю. Скоро закончу… ещё двадцать минут. — Но… — Никаких но. Жди. Я отодвинул его, и он молча сел за свободный столик. Закончив с капучино, я позвал покупателя, чтобы тот забрал свой заказ. Я правда не хотел вести себя холодно по отношению к Чанёлю, но потеря покупателей из-за моих с ним выставленных напоказ отношений могла привести к закрытию кофейни. Я действительно любил его и хотел прокричать об этом всему миру, но наше общество не было готово принять геев с распростёртыми объятиями… Молодая девушка взяла свою чашку, и я увидел, как она медленно подошла к Ёлю. Он опустил голову на сложенную в кулак руку, играясь с чайной ложкой и по-детски дуя губы. Он обиделся… Такой милый… *NO Pov* — Это для тебя, — сказала она и поставила чашку перед Чанёлем, покрываясь лёгким румянцем и застенчиво улыбаясь. Парень поднял голову, будучи довольно удивлённым, что кто-то таким способом ему признался. Он взглянул на рисунок в напитке и усмехнулся, зная, что сердце, которое она хотела подарить ему, было сделано его собственным парнем. — Спасибо… хм..? — Хёджин. Сон Хёджин. — Спасибо, Хёджин-щи, — хихикнул он, приглашая её сесть за столик. Бэкхён наблюдал, как его парень флиртует с девушкой, и старался держать себя в руках, что было для него тяжело, потому что чувство собственности — одна из самых его больших слабостей, и Чанёль знал это. Он взял чисто вымытую чашку и протёр её кухонным полотенцем, чтобы отвлечь себя от разворачивавшейся перед ним сцены. — Я угощу тебя в следующий раз. Чашка вылетела у него из рук и разбилась о пол с характерным звуком. Бэкхён поклонился, извинился за то, что испугал посетителей, и убрал осколки, тайно проклиная девушку, которая прямо перед его носом уводила его парня. Он сел на стул в углу кофейни, на самое дальнее место от столика Чанёля, полностью сытый по горло своей ревностью. — Но, Хёджин-щи, это будет по-дружески. Ты согласна? — У тебя есть… девушка? — Типа того, — улыбнулся он, незаметно наблюдая за Бэкхёном и его отнюдь-не-мужественной позой. — О… мне жаль… — Не стоит. Лучше останемся друзьями. — Правда? — Да, почему бы и нет? Или ты не хочешь? — Нет, я согласна… Ты действительно добрый парень. Твоей девушке повезло. — Нет… это я счастливчик. *POV Baekhyun* Эти двадцать минут прошли с бешеной скоростью, и настало время закрывать заведение. Я был раздражён и расстроен, и всё благодаря Чанёлю, этому ублюдку. Флиртовать с красивой девушкой перед своим парнем… Я ненавидел его. И это заставило меня задуматься о самом себе… Может, я не был единственным для него… Может, в конце концов, он был натуралом и любил грудь… Я нажал на кнопку, чтобы закрыть жалюзи, и потянулся, стараясь избавиться от боли в руке, которая сопровождала меня с самого утра, когда пара сильных рук внезапно обняла меня сзади. Я почувствовал его тёплое дыхание на обнажённой шее, так как на мне была надета только белая рубашка и фартук. Его волосы пахли моим любимым парфюмом, и этот контраст только усилил мою злость. Но я всё равно чувствовал себя неуютно… Чанёль мог не быть геем… — Отпусти. Меня, — я старался произнести это настолько безэмоционально, насколько позволял мой слабый голос. — Ты злишься? — прошептал он низким голосом, отчего я едва не сдался. — … Моё сердцебиение ускорилось. Я действительно был зол, но не мог злиться чересчур долго. Он полностью завладел моим сердцем… Мне было страшно… страшно, что мне вновь его разобьют. — Поговори со мной, Бэкхён. Он развернул меня к себе лицом и увидел, что в уголке моего глаза застыла одинокая слезинка, грозившаяся скатиться по щеке. — Эта девушка… знаешь, что я ей сказал? Он вытер слезу концом моего рукава, избегая взгляда. — Мне всё равно. Мне нужно убраться. Отпусти. Я попытался вырваться из его захвата, но он только крепче сжал объятия. Он довольно грубо толкнул меня к двери кладовки, обездвиживая мои руки напротив тёмного дерева. — Я сказал ей… — его губы коснулись моего лба, оставляя лёгкий поцелуй, — … что мне повезло, — он поцеловал мои щёки, кончик носа и подбородок. Я таял как мороженое под летним солнцем… — П… почему? — крайне тихо спросил я. — Потому что у меня есть ты. Моя злость начала постепенно умирать, убитая слащавостью… почему он имеет такую власть надо мной? Бён Бэкхён, ты слишком слабый. — Лжец, — это всё, что я смог сказать, потому что не хотел признавать, что это правда. — Так счастлив, что у меня есть ты. Так счастлив быть твоим возлюбленным… Эта строчка… чёрт возьми. — Ты читал мой дневник, глупый гигант! — закричал я. — Не читал, — ухмыльнулся он. — Нет, ты читал! Почему… это написал я… и это личное, и… — Мне нравится. — Ч… что? — Мне нравится, как ты описываешь свои чувства ко мне. Из-за этого я хочу быть твоим навсегда. — О Боже, прекрати с этой слащавостью. Пожалуйста. — По крайне мере, моя слащавость успокоила твой гнев. — Я… я… я до сих пор зол, — хотя сам я в этом не был убеждён. — О, правда? Он игриво поцеловал меня в губы сначала один раз, затем — второй. — Чанёль! — он поцеловал мой нос. — Я люблю тебя, — он поцеловал мои волосы. — Перестань, пожалуйста, — я попытался поспорить, потому что он серьёзно заводил меня, но бесполезно. У него было гораздо больше власти надо мной, чем у меня над ним, и физически, и морально. Его губы завладели мочкой моего правого уха и нежно её куснули. Я закрыл глаза, и волна тепла пронеслась по моему телу. Было так приятно… Он ослабил хватку одной рукой, и я тут же погрузил свои пальцы в мягкость его коричневых волос. Наши губы соединились. Он освободил мою вторую руку и обнял за шею, углубляя поцелуй. Я ответил, и он стал жарче. — Я хочу тебя… — проговорил он, прервав поцелуй и начав оставлять засосы на моей шее, заставляя меня тихо постанывать. — Н… нет. Я… я должен сначала всё убрать, — мои действия были нескоординированными, и я неосознанно прижался к нему ближе, прося ещё. — Я достаточно долго ждал, Бэк. — Ч… Чанёль… — Нет. Ты сегодня целый день строил из себя босса, теперь моя очередь. Поверь мне, я самый беспощадный босс на свете, — я усмехнулся против своей воли. — Я дрожу от страха! — В самом деле? — его рот приблизился к моему уху. — Скоро ты будешь дрожать от возбуждения. Его дерзкий тон был противозаконным, и это заводило меня. Он с нежностью набросился на меня, но зазвонил телефон, да так громко, что казалось, будто он готов взорваться. Я сдвинулся с места, намереваясь ответить на звонок, но он прижал меня обратно к двери. — То, чем мы сейчас занимаемся, гораздо важнее. — Это может быть один из моих поставщиков! — Возможно, но сегодня вечером я буду твоим доставляющим наслаждение поставщиком. Забудь обо всём. — Ну, тогда тебе лучше предоставить мне продукцию хорошего качества. — Не беспокойся об этом. Я обеспечу тебя тем качеством, которое превысит твои ожидания. После этих слов, полных сексуальных намёков, он завладел моими губами, словно по-варварски поглощая одно из моих пирожных. Эта эмоция была настолько сильной, что я почти потерял равновесие. Он романтично расстегнул мою униформу, одновременно углубляя поцелуй. Из-за нехватки кислорода он замедлил движения и наконец остановился, улыбаясь мне. — Ты сводишь меня с ума. — Больше, чем пирожные? — Поверь мне, больше, чем пирожные… Как только он восстановил своё дыхание, то вновь продолжил раздевать меня, в то время как я так же стал избавляться от его ненужной одежды. Для большей уединённости я затащил его в кладовку, где дюжина больших мешков с мукой, сахаром и кофейными зёрнами заполняли большую часть пространства. Только свет, шедший от уличного фонаря, освещал настолько, что мы могли видеть друг друга внутри помещения. Он заставил меня сесть на один из мешков с мукой для большей комфортности и поспешил снять свои джинсы, прежде чем почти полностью раздеть меня. Мы оба остались в нижнем белье, любуясь друг другом похотливыми взглядами. Из-за его предыдущей небольшой сексуальной игры я возбудился настолько, что чувствовал в боксерах тесноту. Когда такой горячий парень вас целует, таким образом вас провоцируя, тело может отреагировать только так. Он уселся на мои колени, создавая трение между нижними частями наших тел, только добавляя больше проблем. Я был так возбуждён, что было больно. Но я должен признать, что боялся этого момента… Я отнюдь не был девственником, но с момента моих последних отношений я стал бояться физического контакта. Я беспокоился, что был к этому не готов. — Я чувствую, что ты… напряжён, — я посмотрел ему в глаза и увидел в них беспокойство. — Я… — … я у тебя первый? — Нет, конечно же, нет! Но… мне страшно. — Чего ты боишься, детка? — Боюсь, что не доставлю тебе удовольствие… — наконец-то признался я, а он только лишь посмеялся и нежно обнял меня. — Я не ожидаю, что ты будешь таким же профессиональным, как порнозвезда. Я обнял его в ответ. — Но всё равно… что, если я и правда так плох? — Бён Бэкхён. Позволь, я скажу тебе секрет… вообще-то… ты… ну… будешь моим первым… — мои глаза расширились, и я в течение пары секунд просто на него пялился. — ЧТО? — это единственное, что я смог выдать. — Так что не волнуйся… ведь это именно мне стоит волноваться… — Ты давишь на меня, милый… В таком случае я должен обеспечить тебя безупречным сервисом, чтобы первый раз не обернулся последним. Он рукой провел по всему моему телу прямиком к боксерам, пока его губы оставляли невесомые поцелуи на моей обнажённой груди. Он слегка надавил на мой член — и я захныкал, застигнутый врасплох. Я удивился, что у меня образовался стояк всего лишь из-за этих невинных действий. — Бэк, ты возбуждён, — ухмыльнулся он и ущипнул меня за нос. — Я могу чувствовать тебя напротив своей ноги и могу сказать, что ты не в самом лучшем положении, детка. Он хихикнул и поднялся с моих колен. Я наблюдал, как он снял последнюю часть своей и моей одежды, а его глубокий взор осветился бледным сиянием, никогда не покидающем мои глаза. Сцены погорячей просто не придумаешь. Без предупреждения он взял мой член в свою холодную руку. Я закрыл глаза, когда он медленно начал скользить рукой вверх и вниз, затем — немного быстрее. Он дотронулся своим языком до моего, захватывая в романтический поцелуй, который быстро стал чувственным и эротическим. Экстаз медленно овладевал моим телом, когда он ускорял движения, иногда играясь с головкой моего члена. Мне было так хорошо, что я вскоре не смог сдерживать стоны. Он резко остановился, начал нежно вырисовывать ногтями невообразимые фигуры на моей груди, чтобы не причинить мне боль, но всё же оставить отметины. Кроме того, он прервал поцелуй, и я уже по нему скучал. Чанёль вынул знакомую маленькую упаковку из кармана своих штанов, лежавших на полу, и, разорвав бумагу, положил содержимое к себе в рот. Профессиональным движением он с помощью губ надел презерватив на моего младшего друга, вновь повышая моё желание. Но это заставило меня кое-что осознать. — Ёль, п… почему ты… — Ты нужен мне, Бэк, — прервал он меня. — Но… но ведь я должен быть… снизу, — я залился ярким румянцем, признавшись ему, и повернул голову в сторону, избегая его взгляда. Он схватил меня за подбородок и заставил посмотреть на него. — В следующий раз будешь, — подмигнул он и расположился над моим членом. — Ё… Ёль, ты всё ещё девст… — без какой бы то ни было подготовки, он сильным движением опустился на мою плоть, отчего мы оба простонали в унисон. Я был глубоко в нём, и это чувство было прекрасным. Его сексуальное лицо озарялось светом, глаза были закрыты, а рот — приоткрыт, полностью захваченный наслаждением. Только наблюдать за ним уже возбуждало меня. Моё сердце было готово вот-вот выскочить наружу. Господи, это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Он задвигал тазом вправо-влево, идеально оседлав меня. Его стоны были настолько громкими, что мне пришлось сделать то же самое. Я присоединился к его движениям и начал осторожно выходить и глубже толкаться. Волны наслаждения проносились по моему телу каждый раз, когда я задевал его простату. Его сексуальные стоны только лишь разжигали во мне ещё больше желания. Спустя минуты мы задыхались от нехватки воздуха. Желая сменить позу, я вышел из его задницы и каким-то образом попытался встать. Мои ноги превратились в желе, и, должен признать, трахаться на мешках с мукой было не очень-то удобно. Я взял Чанёля за руку и прислонил его к холодным стенам комнаты. Я завёл его руки за мою спину, а своей второй свободной рукой решил подрочить ему. Я проник в него с силой, отчего он вскрикнул от удовольствия, одновременно стараясь изо всех сил устоять на ногах, в то время как меня переполняло возбуждение. Чем глубже и сильнее становились мои толчки, тем выше был его голос, а его стоны были настоящей музыкой для моих ушей. Вскоре наше дыхание стало рваным, и я ощутил, что уже был на грани, поэтому с последним толчком я кончил. Через несколько секунд он дошёл до пика, изливаясь горячей спермой в мою руку и на бетонную стену. Мы упали на мешки с мукой, тяжело дыша, но витая на седьмом небе от счастья, а Чанёль положил свою голову на мою потную грудь. — О Боже, — вздохнул я и закрыл глаза. — Да? — игриво спросил он, ближе прижавшись ко мне. — Манерный. — Возможно, но разве я не прав, дорогой? — Да, мой бог секса… кстати говоря… ты солгал, — надулся я. — Когда? — Ты не девственник, врунишка. Он лишь широко улыбнулся и поцеловал меня в губы. — Я хотел, чтобы ты расслабился. А сейчас, детка, ты не мог бы сделать мне… пирожное? — О, нет. Сначала я должен отомстить, — ухмыльнулся я и, схватив его за руку, вытащил из кладовки, игнорируя жалобы о том, что у него болит зад. — Куда ты меня ведёшь? Я лишь улыбнулся и пошёл на второй этаж, где я и жил. — Ты не будешь есть пирожное. У нас второй раунд.