Любимый подонок

Саске — Фу-у, достал этот дождь, — кривясь, проговорил я, смотря в огромное окно. — Сколько можно? Надоела эта сырость... — Да, не особенно радостно как-то. — И не говори, — буркнул я, заворачиваясь в мягкий плед. — Замерз? — прошептал он мне в самое ухо. Горячее дыхание обожгло кожу, сильные руки прижали меня к широкой груди, и он легонько прикусил мочку моего уха. — Прекрати, — прошептал я, отворачиваясь от него. — Только не отрицай, ты ведь сам этого хочешь, — целуя мою шею, проговорил он. — Ты такой напряженный, я помогу тебе расслабиться. — Итачи, тебе что, твоих подстилок недостаточно?! Отвали от меня, — разозлился я. — Не трогай меня, я тебе говорю, — отпихивая его, вспылил я. — Саске, зачем ты каждый раз строишь из себя жертву, тебе ведь нравится это, я же вижу твое лицо, слышу твои стоны, вижу, какой ты после спокойный... — протянул он. — Блять, заткнусь ты, меня тошнит от твоих речей! — заорал я, краснея. — Я не предам тебя, дурачок, ты же знаешь, — хватая меня за запястье, проговорил он. — Отдайся мне полностью, разреши мне сделать то, что я хочу, перестань изводить себя. Я же вижу, что ты переживаешь. Мне это не нравится, — целуя меня, прошептал он. Я не хочу, мне всегда так стыдно в такие моменты, что я не знаю, куда себя деть, но тело прямо так и тает от его прикосновений, там, где меня касаются его пальцы и губы... Ах-х, я просто не могу не поддаваться этому... Мне так хорошо... Какой у него горячий рот, а то, что он делает своим языком... просто... запрокидываю голову и открываю глаза. Дождь за окном полил с новой силой, капли воды стучат о карниз, но мне это уже не кажется унылым и раздражающим, наоборот, я думаю, что это прекрасная картина, и капли, бегущие по стеклу, меня успокаивают... — Блять, Итачи, — зарываюсь ему в волосы и, сжимая пальцы, тяну на себя. Чувствую, как его пальцы гладят мою промежность, и пальцы скользят внутрь меня. — Итачи, прекрати, я же сказал, что не хочу! — прорычал я. — Все нормально, главное, не напрягайся. Чувствую, как он быстро двигает пальцами внутри меня, отчего на входе все горит. — Блять, мне не нравится! Паршивое чувство, мне неприятно, все жжет... Какого хрена так горячо? — Согревающая смазка... — прошептал он. — Нахера?! — заорал я. — Разве она не должна быть охлаждающей или обезболивающей?! — злился я. — Не должна, я хочу, чтобы ты меня чувствовал, да и к тому же другой попросту нет. Я чувствовал, как он разрабатывал меня, и все бы ничего, но хлюпающие звуки просто убивали меня! — Чего ты стесняешься, я не могу понять? — вздохнул Итачи. — Есть ты и я. Да, я тот, кто тебя трахает, и что с того? Я трахаю, мне хорошо, и ты, которого трахают, отчего тебе так же хорошо. Мой член не раз был в твоей заднице, куда уже дальше, чего ты стесняешься? Об этом знают только ты и я, и больше никто об этом не знает, так чего стесняться? — усмехнулся он и поцеловал меня. Пальцы покинули мое тело, я почувствовал, как он вставляет... Блять, я, наверное, никогда не привыкну к этому! — Все, все, он уже полностью в тебе, — целуя мое лицо, шептал он. — Тебе нравится это? — Заткнись ты уже, — вцепившись в его плечи, прорычал я. — Больно... — Сейчас станет полегче, расслабься, — накрывая мои губы, шепнул он. Толчки с каждым разом становились все глубже и глубже, я таял в его объятьях, блять, резко и больно, но в то же время так хорошо, я что, мазохист, что ли? Ах-х, воздуха не хватало, стоны вырывались из груди. Смотрю на красивое лицо Итачи, который смотрит прямо мне в глаза. Такой красивый и такой нежный, от этого сердце замирает в груди. — Ты как? — целуя меня в щеку, проговорил он. — Наверное, хромать буду, — зарываясь лицом в плед, простонал я. Чувствую, как его длинные волосы упали на мою спину, он склонился ко мне, обнял и прошептал в самое ухо: — Люблю тебя такого... в такие моменты ты особенно милый... — шепнул он.