Запутавшиеся нити

Химавари нехотя открыла глаза, несколько раз моргнула и потерла лицо ладонями, пытаясь проснуться окончательно. Встала с дивана, оглядела комнату и посмотрела на все еще спящую Сараду, а затем перевела взгляд на ЧоуЧоу, смотрящую в свой телефон. — Доброго утречка, — произнесла девушка, не отрываясь от новостной ленты в инстаграме. — Если бы, — хмыкнула в ответ брюнетка, вставая с дивана и потягиваясь. — Смотри, Сора сидит с Такуми в обнимку на этой фотке, — Акимичи протягивает свой телефон подруге, — А перед этим я видела, как она на втором этаже ныряла с Йоширо. Узумаки тихонько смеется, глядя на подругу, а затем отвечает: — Ну, я не удивлена. ЧоуЧоу старается подавить смешок, чтобы не разбудить Сараду, и продолжает листать ленту, рассматривая фото со вчерашней вечеринки. — Кто-то еще проснулся? — спрашивает Химавари, надевая на себя домашние штаны. — Да, вроде парни все уже проснулись, глянь на кухне. — Угу. Брюнетка взяла с пола свой айфон, посмотрела на время и удивилась, что они все проспали почти до четырех часов дня. Девушка пошла в ванную, чтобы умыться и освежиться после бурной ночи и сна. Узумаки ополоснула лицо прохладной водой, почистила зубы, сложила свою щетку обратно в чехол и посмотрела на себя в зеркало, оперившись руками в раковину. Ей было просто страшно идти на кухню. Было как-то волнительно смотреть на Шикадая после вчерашнего. Она даже не знала, что сказать ему или сделать. Но не может же она вечно прятаться от него в ванной, поэтому, собравшись с мыслями, она вышла из комнаты и направилась на кухню. Иноджин протер лицо и волосы полотенцем и простонал. — О, душ уже свободен? — спросил Накамура, поворачиваясь и опираясь на столешницу. — Да, но он не помогает, — ответил Яманака, перебрасывая полотенце через плечо. Он закрутил свои влажные волосы в жгут и сделал небрежную низкую гульку. — Всем доброе, — произнесла Химавари, зайдя на кухню. — Ага, добрее не бывает, — буркнул Митсуо, опустошая стакан с водой, — И так, к слову, я хожу в душ не для того, чтобы протрезветь, а чтобы помыться. Парень подмигнул блондину и, пройдя мимо него, с силой хлопнул его по заднице. — Придурок, — потирая ушибленное место, прошипел юноша, а Узумаки тихо засмеялась. — Чай будете? — спросил Шикадай, сидящий на стуле и не обращавший до этого времени ни на кого внимания. Он отложил свой телефон в сторону и подошел к кухонному гарнитуру, начиная наливать воду в чайник. В комнату зашла ЧоуЧоу и поздоровалась со всеми присутствующими. Химавари села за стол, а девушка подошла к Наре, отодвигая его от раковины и наливая себе стакан воды через кран с фильтром. — Шикадай, у тебя есть зарядка? — спросил Иноджин. — Посмотри в зале возле дивана, — ответил парень, поставив чайник. Блондин направился в соседнюю комнату в поисках зарядки. Химавари посмотрела сначала на Шикадая, стоящего к ней спиной, а затем на подругу, всем взглядом намекая ей, чтобы она ушла. Акимичи сначала не поняла намеков подруги, но потом, вспомнив вчерашнюю ночь, усмехнулась. — Пойду Сараду разбужу, — сказала она и вышла из кухни. Нара повернулся и заметил, что в комнате остался только он и Химавари. Он налил в две чашки заварки и, оставив их на столешнице, прошел к столу и сел напротив брюнетки. Химавари смотрела на его сложенные в замок руки, боясь поднять глаза и встретиться с ним взглядом. Неловкая тишина, нарушаемая только бульканьем закипающего чайника, давила, и когда Нара понял, что эта тишина не решит возникших проблем, он начал разговор. — Слушай, Химавари, вчера мне действительно было приятно твое общество, но иногда дружба приносит больше радости и пользы, чем отношения. Ты прекрасный человек и друг, поэтому будет лучше, если все так и останется. Я не тот, кто тебе нужен, поверь, — спокойно произнес Нара, словно отрепетированную речь, но она знала, что ему было сложно, просто он не привык излагать свои мысли таким образом. — Я надеюсь, ты поймешь меня. — Конечно, — тихо ответила девушка после недолгого молчания, а затем натянуто улыбнулась, — Друзья так друзья. — Я рад, что все так получилось, честно, — проговорил он, смотря на нее в упор. Узумаки лишь снова отвела взгляд и слабо улыбнулась. Нара встал из-за стола, налил в чашку кипяток и, поставив ее перед брюнеткой, вышел из кухни. Он знал, что ей было неприятно это слышать, но это было точно правильным решением. Потому что Химавари заслужила человека, который смог бы искренне полюбить ее, а Шикадай определенно не был этим человеком. Его тянуло к ней, но не больше. И, если быть откровенным, он никогда не чувствовал к противоположному полу ничего большего, чем простое влечение (не только в сексуальном плане), поэтому он никогда не задумывался о таком чувстве, как влюбленность. Слишком непостижимое и непонятное для него. Химавари закусила губу, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции, которые так и рвались наружу. Больно и неприятно. Но она не из тех девушек, которая будет просто плакать от безысходности и отчаяния. Ее внутренний стержень намного прочнее, чем кажется на первый взгляд. Нет. Просто примет это как должное и попытается разобраться в себе и ситуации. Иноджин, все это время сидящий на диване в соседней комнате и слышащий каждое слово из-за открытой двери, вздрогнул, когда телефон завибрировал, оповещая об смс. Он быстро проверил его и, встав с дивана, направился на кухню. — Ты… в порядке? — спросил блондин, смотря на уткнувшуюся в окно девушку. Он постарался сделать естественный вид, будто не слышал их разговора. Химавари резко повернулась, посмотрела на обеспокоенного парня и, немного помедлив, ответила: — Да. Блондин просто налил себе чашку чая, а затем вышел из комнаты, давая девушке пространство и время для размышлений. Сейчас ей нужна была тишина и спокойствие. Митсуо зашел в комнату Нары и, еще раз вытерев голову полотенцем, повесил его на стул, а сам сел на кресло, стоящее возле рабочего стола. — Чего лежишь? — спросил парень, закинув одну ногу на кровать. — Просто, — тихо ответил Боруто, сверля взглядом потолок. — Господи, все паришься из-за поцелуя с Сарадой? — Если и так, то что? — Почему ты просто не скажешь ей о своих чувствах? А то делаешь из-за какого-то пустяка огромную проблему. — Во-первых, тебе не понять, — ответил Узумаки, приподнявшись на локтях на кровати, — а во-вторых, я же не даю тебе советы по завоеванию внимания девушек, так что иди в задницу со своими вопросами и рекомендациями. — Какие мы злые стали, — буркнул себе под нос Накамура, отталкиваясь ногой от кровати и поворачиваясь к раздраженному блондину спиной. Узумаки громко выдохнул и снова лег на кровать, погружаясь в свои мысли. Он не любил, когда кто-либо из друзей затрагивал эту тему, потому что каждый раз они говорили ему одно и то же. И каждый раз были чертовски правы, вот только он не мог последовать их советам. Просто потому что он такой. Это его характер и его решения. И это ему не нравилось больше всего. Да, он был взбалмошным, веселым и всегда добивался того, чего хотел, вот только глубоко внутри была частичка его души, являющейся полной противоположностью его характера. Внутри он был робким, ранимым и возможно даже стеснительным. Видимо ему досталось это от матери. И именно этот тихий голос внутри него каждый раз отговаривал его открыться Сараде. Потому что если он сделает это, то разрушит между ними дружбу и возможно потеряет ее, а этого он определенно не хотел. Пускай он лучше подавит со временем в себе чувства, зато будет уверен, что она будет рядом с ним в качестве лучшей подруги. Эта слабость каждый раз давила, раздражала и, наверное, пугала его, потому что он привык быть сильным, ведь он Боруто Узумаки. И от этой гнетущей слабости хотелось кричать во весь голос, потому что он ненавидел это в себе, он ненавидел самого себя за это. Но на самом деле он любил своих друзей и был признателен им, потому что никто из них не лез в его душу и не пытался навязать свое мнение. А самого Боруто спасала фраза, которую он каждый раз повторял самому себе: «Не судите людей. Каждый из них был на собственной войне, о которой вы ничего не знаете». ЧоуЧоу весело плюхнулась на кровать прямо рядом с Сарадой, отчего та недовольно поморщилась и попыталась закрыться от надоедливой подруги одеялом. — Э-эй, хватит уже дрыхнуть, соня, вставай давай, — пнув подругу ногой, проговорила Акимичи. — Какая же ты засранка, ЧоуЧоу, — простонала Учиха, но все же открыла одеяло. Протерла глаза, сладко потянулась и, наконец, встала с кровати. Затем показала девушке высунутый язык, надела шорты и направилась прямо в ванную. — Какого хрена?! — выкрикнула Сарада, рассматривая в зеркало красный засос на шее. — Что случилось? — спросила перепуганная подруга, забежав в ванную. — Откуда это, — она показала пальцем на засос, — взялось у меня на шее, спрашивается?! — Господи, я думала уже что-то серьезное случилось, — выдохнула ЧоуЧоу. — По-твоему это пустяк? Самое фиговое, что я не помню, как он вообще появился у меня на шее. — А, так это… — запнулась на полуслове Акимичи вспомнив, что говорить о том, что засос поставил Боруто не стоит, — Митсуо тебе поставил. Выпалила девушка первое, что пришло в голову, а Сарада медленно повернулась лицом к подруге, вопросительно смотря на нее. — А ты не помнишь что ли? Мы же играли в правду или желание, он выбрал желание, вот я и загадала ему, чтобы он поставил тебе засос на шее, — быстро протараторила ЧоуЧоу, а затем нервно усмехнулась, — Прости. — Ну ладно, раз Митсуо, то пусть, — как-то недоверчиво посмотрев на подругу, ответила Учиха, — Только надо бы извиниться теперь перед ним что ли, как-то неудобно. — А тебе чего извиняться-то? — не поняла брюнетку подруга. — Не знаю, неловко как-то вышло, — пожала плечами Сарада и, еще раз ополоснув лицо водой, вышла из ванной и направилась на кухню, где, судя по голосам, собрались все остальные. Акимичи пошла прямиком за ней, чувствуя, что сейчас будет что-то интересное. — Всем привет, — сказала брюнетка, заходя в комнату. Ребята поприветствовали девушку в ответ. — Слушай, Митсуо, прости за вчерашнее, неловко как-то вышло, — произнесла Сарада. — Эм… За что? — не понял юноша. — Ну как, ты же вчера мне засос поставил на шее, — показав пальцем, ответила девушка. — Я? — спросил сначала парень, но Акимичи тут же встала рядом с ним, незаметно наступила ему на ногу и грозно посмотрела, а Боруто чуть не подавился чаем от услышанного. Накамура скорчился от боли, но быстро понял, что от него требуют. — А, да, ничего страшного, случайно вышло ведь. — Случайно? — непонимающим взглядом посмотрела Сарада, — Ты же сам желание выбрал. — Ну, случайно желание выбрал, надо было правду говорить, — быстро сообразив, о какой игре идет речь, так как вчера они играли только в «правду или желание», выкрутился парень и натянуто улыбнулся. Учиха нахмурила брови, но потом просто забила на происходящее, и как ни в чем не бывало начала наливать себе чай, а затем попыталась отобрать сэндвич у Яманаки. — Так, во-первых, — пережевывая еду, промямлила Учиха, — я больше никогда не буду играть с вами в дурацкие игры будучи пьяной, а во-вторых, я больше никогда не буду столько пить! — Что за бред? — прошептал Митсуо, смотря на ЧоуЧоу. — Потом объясню, — быстро ответила девушка и присоединилась к остальным. Все сели за стол и начали завтракать. Ну и еще попутно вспоминать все, что было вчера (только нужное, конечно), обсуждать все интересные события, произошедшие на вечеринки, и делиться новостями. Для кого-то утро выдалось легким и беззаботным, а для кого-то трудным и давящим. А первые «счастливчики» уже начали пожинать плоды своих действий, которые к их большому удивлению оказались не такими уж красочными и счастливыми, как они думали. Ну, скоро этих «счастливчиков» только прибавится.

***

— И все равно Серена Уильямс лучше, — говорит Акимичи, кусая яблоко и закидывая ноги на письменный стол. — А я говорю Джокович, хоть в 2016 году и Энди Маррей стал первой ракеткой мира, — отвечает Митсуо, откусывая шоколадный батончик и садясь на кровать. — Нет, Серена круче, — стоит на своем девушка. — Да как вообще их можно сравнивать, боже, — закатив глаза, произносит брюнет. — Ну, а ты представь, что они играют друг против друга, кто победит? — Да как это вообще можно представить и тем более сказать, кто победит? — Я говорю тебе, что Серена выиграла бы, — выбрасывая огрызок от яблока в корзинку, говорит ЧоуЧоу и встает с кресла. — Неа, Джокович быстрее, — отвечает юноша, а Акимичи плюхается рядом с ним на кровать. — А Серена хитрее. — Все, ладно, сдаюсь, с тобой бесполезно спорить, — поднимает руки вверх в жесте Накамура и выбрасывает обертку от батончика в корзину. — Ага, — хитро улыбаясь, соглашается девушка. Митсуо шумно выдыхает, смотрит на подругу, приподняв брови, и усмехается. — Ты все еще обижаешься на меня? — спрашивает ЧоуЧоу, улыбаясь. — Может и так. Ты же подставила меня! Сарада может учудить все, что угодно, ты же знаешь! — наигранно надув губы, отвечает парень. — Ну не обижа-а-айся, бука, — придвигаясь ближе к брюнету, умоляет девушка. Акимичи резко встает на колени и начинает щекотать Митсуо. Юноша чуть не падает с кровати, пытаясь увернуться от назойливой подруги, и продолжает громко смеяться. В какой-то момент ЧоуЧоу отвлекается и Накамура успевает перехватить инициативу в свои руки, начиная нещадно мстить. — Все, все, все, — еле как выговаривает слова девушка в перерывах между нескончаемым смехом, — Хватит! Я сдаюсь! Брюнет перестает ее щекотать, усмехается и нависает над ее лицом, щура глаза и как бы угрожая ей расплатой еще хуже этой, если она еще хоть раз подставит его. Акимичи тяжело дышит, закусывает губу и пристально смотрит в его глаза. Он продолжает настойчиво смотреть в ее глаза и улыбка постепенно сходит с его лица. — Ты очень красивая, — вдруг совершенно серьезно произносит парень, опускаясь на локти, тем самым приближаясь к ее лицу еще ближе. ЧоуЧоу мгновенно перестает улыбаться и краснеет, отводя взгляд. — И мне нравятся твои глаза, — продолжает тихо говорить Накамура, не переставая внимательно смотреть на нее. А она лишь продолжает перерывами смотреть на него и сгорать от смущения. — Спасибо, — еле как выдавливает из себя Акимичи. Брюнет еще несколько мгновений смотрит на ее реакцию, а затем резко встает с кровати и начинает собирать свои вещи. — Мне пора, — говорит он, застегивая рюкзак. — Куда? — К Хане, делать проект по праву. ЧоуЧоу встает с кровати и проходит в коридор вслед за парнем. Смотрит на него, пока он одевается, и не понимает, почему он так странно ведет себя. — Зачем ты говоришь мне это? — тихо спрашивает она, пряча взгляд. — Что это, ЧоуЧоу? — выдыхает он. — Комплименты. — Может потому что это правда? — снова смотрит на нее так, словно читает как открытую книгу, и спокойно отвечает. Иногда Митсуо и сам задумывался над этим вопросом. Что он пытался доказать этими словами и поступками, этими странными «играми» на новогодней вечеринке, этими взглядами и неловкими действиями? А самое главное зачем? Наверное, потому что его раздражало то, что общественное мнение и глупые стереотипы играли для нее гораздо большую роль, чем ее собственное мнение. Иногда даже казалось, что у нее нет собственного мнения по этому поводу. Раз общество так говорит, то и она будет так считать, с каждым неверным мнением занижая свою самооценку. И Накамуру злило и раздражало это. Глупое современное общество, которое навязывает свои идеалы, в которые такие подростки, как ЧоуЧоу, слепо верят. Проблема была только в том, что ранее задуманная идея вдруг стала для него чем-то большим, а слова, которые он говорил ей, действительно являлись правдой.