7 грехов

- Детектив, на тебе лица нет, - с привычной своей насмешливостью и искренним беспокойством на дне светло-зелёных глаз проговорил Мэтт, прислонившись спиной к стене кабинета. - Что случилось? - Ничего, - мгновенно отрапортовала Элиза, чуть подрагивающими руками размешивая в большой чашке, больше напоминающей небольшую супницу, растворимый кофе. Ей безумно хотелось спать, а ещё – хотелось к Дереку. Уткнуться лицом в широкое плечо брата, закрыть глаза и почувствовать себя маленькой девочкой, для которой самая большая проблема – это сломавшаяся кукла. А ещё Дерек превосходно готовит кофе, настоящий, бразильский. А ещё Дерек превосходно летает и швыряется электрическими зарядами. Какая мелочь. - Ничего… - тихо повторяет Элиза и пьёт свой кофе жадными глотками. - Маза, ты что – так и не спала? – мрачно спрашивает коллега и друг, лейтенант Берман – чернокожий, усатый и очень заботливый. У него нет детей, как выяснила Элиза, так же, как нет и жены (как и у половины сотрудников нью-йоркской полиции, впрочем), поэтому детей ему заменяет она и ещё несколько не таких уж молодых, но в его глазах зелёных полицейских. - Нет, что вы, - улыбается Элиза, - спала, конечно, просто в непроветриваемом… - она потягивается долго и сладко, прогибает спину и встряхивает волосами, - помещении, - добавляет хрипловато и, потрепав Бермана по плечу, торопливо уходит. «Спала, ага, - усмехается Маза про себя, - на часовой башне, в приятной компании в виде шестерых друзей, их собаки и Демоны. Тоже неплохой домашний любимец, только агрессивный». Ей снова хочется кофе. - Дочь, мне нужно с тобой поговорить, - говорит мать Элизы, садясь рядом с ней на диван и снимая с колен дочери книгу. – Досто… Достоевский?.. - Да, - мрачно отвечает Элиза, сверкнув на неё глазами. Голиаф посоветовал ей эту книгу, и она решила взять её почитать домой. Правда, чтение продвигается медленно – днём женщина работает, а ночью… - В чём дело, мам? - Элиза, я всё понимаю, ты вправе сама распоряжаться своей жизнью, но… - женщина обнимает её за плечи, - но, мне кажется, ты забыла, что ты, в конце концов, женщина! Женщина, а не бесполое существо с пистолетом! - В полицейской академии нам внушали именно это, - пытается отшучиваться Элиза. - Дочь, тебе уже тридцать три года, - вздыхает матушка, - тебе не кажется, что самое время обзавестись семьёй? - У меня есть вы, - улыбается Элиза. «…И горгульи», - усмехается она про себя. - Своей семьёй, Элиза! – мать крепче сжимает её в объятиях, так, что это уже похоже на захват. – Мужем и детьми… Ты не представляешь, как твой отец на самом деле желает внуков. - Ну, для детей у меня уже возраст не тот, - внешне легкомысленно откликается Элиза. – Я не хочу, чтобы они представляли меня как свою бабушку. «Господи, пусть этот тягостный разговор прекратится, - думает она, и от души надеется, что напряжённых, как пружина, плеч под своими ладонями мать не заметит. – Сбежать бы… Куда угодно. Мэтт, ну, пожалуйста, позвони мне, ты мне срочно нужен!». - Но хотя бы муж! Элиза, ты совсем одна! – мать поворачивает её лицо к себе за подбородок и в её тёмных глазах блестят слёзы. – Пойми, мы с папой не всегда будем рядом, и… - Не говори чепухи! – Элиза решительно вскакивает с места, скрещивает дрожащие руки на груди и нервно кусает нижнюю губу. - Ты же не думаешь, что мы бессмертны! – восклицает мать. - Нет, - глухо отвечает Маза, - но… Просто не говори. Мам, - она оборачивается, садится напротив неё на колени, берёт её лицо в ладони. – Всё будет хорошо, мам. Слышишь? – женщина нежно целует её морщинистые щёки, стирая с них солёные дорожки слёз, и гладит её дрожащие полные плечи. – Всё обязательно будет хорошо. Очередная ложь. Иногда Элиза думает, что ложь пропитала всю её жизнь. Самая обыкновенная, почти что бытовая. «Да, я выспалась». «Да, я прекрасно себя чувствую». «У меня всё хорошо…». Иногда ей хочется трясущимися руками набрать номер отца и, плача, почти что исповедоваться ему. Обо всём. О горгульях. О том, сколько раз она на самом деле была на волоске от смерти. О том, что у неё никогда не будет своей семьи, потому, что единственный мужчина, с которым она хотела бы её построить, днём обращается в камень, а ночью дворцы бракосочетаний не работают. Обо всём… Но Элиза слишком эгоистична, чтобы делить свои тайны и свой клан с кем-либо, кроме себя самой, и слишком любит своих родителей и сестру, чтобы обрушить на них эту правду.