Шахтёр

Конечно, у Тилля сегодня был выходной. В отличие от меня. Сегодня среда и мне нужно отнести исправленные документы боссу. Пауль свою половину отдал мне ещё вчера, и потому предоставить нашу работу я смог уже утром. — Хорошая работа, Рихард, — я даже удивился тому, что он запомнил имя, — меня всё устраивает, — герр Лоренц отложил в сторону оставшуюся часть бумаг, сложил ладони в замок и посмотрел на меня поверх своих круглых очков. Я ждал. Судя по взгляду босса — он хотел что-то мне сказать, но либо решал, вовремя ли это будет сказано, либо достоин ли я вообще это слушать. Решив что-то для себя, герр Лоренц кивнул своим мыслям и слегка мне улыбнулся. — Как вы смотрите на то, чтобы я слегка усложнил вашу работу и, соответственно, повысил зарплату? — он слегка прищурился, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Кхм… А что будет входить в мои обязанности? Мужчина усмехнулся. По-доброму. Без выражения снисходительности. Мне это очень понравилось. — Работа особо не пыльная. Вам всего лишь нужно выполнять некоторые заказы фирмы лично и сообщать мне о результатах переговоров вне моей аудиенции. То есть, о тех совещаниях, которые проходили без моего участия и через посредников. Я вам доверяю, Рихард. И поэтому хочу, чтобы за ситуацией следили именно Вы. Я кивнул, сообразив, что отказываться было бы глупо. — Хорошо. Я должен что-то подписать? — Да, вот, — ко мне пододвинули листок, — заполните бланк. — Согласие на использование личных данных? — я недоверчиво покосился на шефа. — Да. Мне потребуется некоторая информация о Вас. Вы водите машину? — Да, вожу. Подпись? — Где галочки, — он немного подождал, — Всё? Благодарю. На сегодня вы свободны. Да, не удивляйтесь. Вы указали адрес почты? Хорошо. Вечером я пришлю вам список поручений. Ознакомьтесь и завтра без пятнадцати десять можете приступать к своим обязанностям. Всё понятно? Я молча кивнул, переваривая услышанное. — Тогда до завтра, Рихард. Я вас больше не задерживаю. Опять кивнув, я вышел из кабинета и сразу пошёл к Паулю. Выходит, меня повысили? Ландерс свинячил на пол, грызя фисташки. Всё-таки хорошая ему должность досталась. Увидев меня, он радостно воскликнул, тут же бросив пачку с орешками на рабочий стол, от чего часть содержимого упаковки просыпалась на раскиданные там листы и клавиатуру. Немного поболтав о всякой фигне, я рассказал ему главную новость. Пауль утвердил меня в предположении, что теперь моя должность гораздо выше, чем была раньше, и настроение медленно поползло вверх. Тщеславие и властолюбие от удовольствия заурчали и свернулись тёплыми комками где-то в груди. Ландерс предложил обмыть повышение и позвал в ближайший бар, благо на сегодня у него дел не было. Бар, с коротким и забавным названием «Ракушка», встретил нас полумраком, запахом выпивки и чипсов, а также легким сигаретным дымом. Хайко бодро направился к стойке и сделал два заказа, даже не удосужившись спросить, хочу ли я то, что нам сейчас принесут. Положившись на вкус друга, я начал оглядывать помещение. Здесь был неплохой интерьер, косивший под американские кабаки и пабы пятидесятых-шестидесятых годов. Мне это определённо нравилось, так как вся культура звёздно-полосатого народа привлекала меня ещё с раннего детства. Вскоре принесли выпивку и небольшую закуску, и мы направились к свободному столику недалеко от входа. Вообще в этом баре было немноголюдно, что не могло не радовать, так как шумных компаний я не выносил. В особенности, пьяных и шумных. Но моя компания меня вполне радовала, если бы только не болтала без умолку всё то время, что была в поле моего зрения. А, впрочем, это особо не мешало. Пауль говорил о своей новой пассии и всячески намекал на то, что и мне бы не помешало обзавестись подружкой. Представив, что меня будет лапать какая-то женщина, хозяйничать в моей квартире и постоянно куда-то звать, я передёрнулся и предложил сменить тему. Нет, я не был против женщин. Они прекрасны, но на расстоянии. В моей жизни их было две — мать и сестра, но ни одна из них не смогла убедить меня в том, что семья — это хорошо и правильно. Отец ушёл от нас, когда мне было всего семь лет. Тогда мама была уже беременна Бретой, и ей пришлось не сладко. Поиск новой работы, несмотря на беременность, попытки устроить меня в приличную школу, хорошо одеть и обуть, накормить и не оставить без материнской ласки — всё это доставалось ей с великим трудом. Когда я достаточно подрос, чтобы самостоятельно убираться в доме, ходить в магазин и даже готовить — ей стало легче. Я видел признательность в глазах матери и гордость за то, что я такой ответственный и послушный сын. В то время как мои сверстники гоняли в футбол и меняли наклейки и фишки на деньги — я сидел с сестрой. Мама крайне много работала и практически не бывала дома, так что первые шаги маленькой Бреты, первое слово «Рихард» и первый выпавший зуб — достались мне. Несмотря на эти маленькие радости, сравнимые только с радостью от победы на международном турнире, я так и не смог воспылать желанием обзавестись семьёй. Я считал недопустимым обременить собой какую-нибудь женщину. Она родит от меня ребёнка, а я вдруг пойму, что такая жизнь не по мне, и вообще чувства уже остыли — и что тогда? Я никогда не забуду, как было тяжело моей семье без отца, и потому повторять ошибку своего родителя не хотел. Для меня семья — это трудности, проблемы, нужда и слёзы. Как бы ни старалась моя мама, а справиться с такой задачей, как в одиночку поднять на ноги двух детей, она была не в силах. Я ни в коем случае её не виню. Ни за что и никогда. Но отныне семья для меня совсем не то, что для большинства. Теперь мама не работает по состоянию здоровья: она проходит курс лечения в специальном санатории, и, насколько я успел понять из её слов, совсем не встаёт с постели, так как теперь ей больно ходить. Сестра тоже работала и часть своих денег отдавала на лечение. Вместе мы полностью оплачивали дорогостоящие процедуры и лекарства, но на обучение самой Брете порой не хватало. Так что нынешнее повышение было мне только на руку. Пауль всё щебетал о предстоящих выходных — у него они всегда начинались на два дня раньше, чем полагалось, но, конечно, первый день МОЕГО законного отдыха я по праву выделял своему другу. Обычно, мы заваливались ко мне домой и, предварительно затарившись едой (преимущественно за деньги Хайко), устраивали вечер старых инди-игр и фильмов старика Тарантино. Думаю, эти выходные не станут исключением. Вдоволь наговорившись и напившись, мы разошлись по домам. Мне предстояла встреча с Тиллем и я немного нервничал. Придя домой, я долго думал — стоит ли наряжаться. Нет, ну, а что? Я неплохо смотрелся в классических рубашках. Даже когда к ним надевал не брюки, а простые джинсы. К тому же, мне хотелось произвести приятное впечатление на этого парня. То, что он мне нравился не как друг — было уже ясно, и особых мук совести я не испытывал. Но как подвести самого Тилля хотя бы к мысли о том, что я могу быть ему не только другом, но и возлюбленным, оставалось загадкой. Всё же убедив себя в том, что я достаточно привлекателен, чтобы привлечь даже мужчину (аутотренинг на полчаса), я слегка принарядился и вышел на улицу. До сеанса оставался ровно час. На приготовления, самоутверждение и осознание очевидных фактов у меня ушло, по меньшей мере, три часа. С хвостиком. Вскоре зазвонил телефон. — Да? — Рихард? — я услышал плохо скрытое волнение собеседника и усмехнулся. — Да, это я, Тилль. Что-то случилось? — не дай бог! Я столько времени убил на приготовления! — Нет-нет. Всё в порядке. Я буду на месте через двадцать минут. Мне выйти чуть позже или ты уже готов? — Я уже на улице, решил выйти пораньше. Но ты можешь не торопиться. Встретимся возле кинотеатра? — А… да. Да, хорошо, — он, кажется, выругался куда-то в сторону, не справившись с волнением. Это было забавно, так как у меня всегда была точно такая же реакция — постоянно казалось, что я неубедительно отвечаю, слишком много заикаюсь, несу какую-то пургу и прочее по списку. — Тогда до встречи, — не дожидаясь ответной реплики, отключаюсь и иду в парк. До кинотеатра идти не более пяти минут, а просто так стоять все оставшиеся пятнадцать я не хотел. В парке, как и обычно, много скамеек и мало людей. Благодать. Приземлившись на самую дальнюю ото всех лавочку, я вдохнул воздух полной грудью и блаженно прикрыл глаза. Что меня ждёт там, в душном и тёмном кинозале? Может, ничего и только лишь дружеская беседа да ничего незначащие взгляды, а, может, томные вздохи, вязкая недосказанность и прикосновения полные плохо скрываемого желания и совершенно прозрачного намёка. Я бы предпочёл второе, но торопить события не собрался, как бы ни хотелось. Думать о Тилле в таком ключе было приятно, но непривычно. Да, с девушками я особо не общался, но все мои эротические фантазии были связаны только с какой-нибудь красоткой с обложки «Playboy». Опять раздался звонок. Я посмотрел на часы. Странно, прошло только семь минут. — Да? — Рихард, я на месте. Смог чуть раньше. Ты далеко? — Нет-нет. Я сейчас подойду. Дай мне пять минут. — Хорошо. Жду. Опять отключаюсь первым и иду к кинотеатру. Погода начинает резко портиться. В далеко не самом солнечном Берлине такая хмарь не в новинку, но любое помутнение неба вызывают у меня приступы хандры. Уже через несколько минут вижу мнущегося у входа в здание Тилля и опять улыбаюсь. Быстро перехожу дорогу и подхожу к нему. — Привет, — парень смущённо улыбается. В руках у него две упаковки чипсов, одну из которых он протягивает мне, — Я купил и тебе тоже. Не могу смотреть фильм без хавчика. — Понимаю. Спасибо, — беру шуршащую пачку и улыбаюсь в ответ, — Пошли? Тилль молча кивает, и мы идём к кассе. Этот фильм я уже, естественно, видел, но наблюдать за завороженным зрелищем каменным парнем было высшим наслаждением. Он то широко распахивал глаза, и я мог отчётливо видеть, как сужается или расширяется зрачок, то сипло смеялся, немного прикрыв рот ладонью, а иногда он становился чрезмерно сосредоточенным и серьёзным и таким он мне тоже нравился. Вскоре я увлёкся фильмом и не сразу заметил, что Тилль давно уже смотрит не на экран, а на меня. Поворачиваюсь к нему. — Что? — мы сидели на задних рядах и звук здесь был не настолько громким, чтобы пришлось повышать голос, дабы собеседник тебя услышал. — Я… Ничего. Просто посмотрел, — могу поспорить, что сейчас он ужасно покраснел. Улыбаюсь и отворачиваюсь к экрану. Фильм скоро закончится, но я об этом нисколько не жалел. После завершения сеанса мы довольные вышли на улицу. Я держал в руках наполовину пустую упаковку от чипсов. Свою Тилль прикончил ещё в начале фильма. Протягиваю пакетик ему, так как чипсы я не очень любил. — Зачем? Оставь — дома доешь, — он удивлённо посмотрел сначала на цветную упаковку, а затем на меня. Ну да, если я отнесу их домой — меня они не дождутся. Пауль никогда не позволял пропадать добру. Особенно съестному. — Нет. Я правда не хочу. Не очень чипсы люблю. Но всё равно спасибо, — настойчиво тяну к нему чипсы и Тилль, сдавшись, забирает их себе и начинает есть. — А где ты живёшь? — на его губах остаются крошки и мне очень хочется их убрать, но останавливаю свой порыв, прекрасно понимая, что реакция парня будет весьма неоднозначной. — Недалеко отсюда, — называю адрес и внимательно слежу за тем, как Тилль сначала задумывается и, видимо, пытается отметить местоположения в своей мысленной карте, затем кивает. — Я знаю, где это. Тебя проводить? Или ты бы хотел ещё погулять? Погулять я хотел, но завтра нужно было рано встать, чтобы приготовиться к рабочему дню, хоть и приступать к своим обязанностям я должен был только без пятнадцати десять. — Как-нибудь потом. Завтра на работу. Я бы хотел успеть выспаться. Тилль явно не умел прятать эмоции. Разочарование и даже некоторую обиду я прочитал на его лице сразу же. — Но я не сказал, что ты не можешь меня проводить, — улыбаюсь, видя, как он расцвёл после моих слов. До дома шли с разговорами о жизни, с вопросами друг о друге и вскоре я узнал, что у Тилля примерно та же ситуация, что и у меня. Ему приходилось содержать семью, в том числе и пьющего отца, но полученное скудное образование не позволяло особенно выбирать, поэтому работает он там, куда его взяли с неоконченным колледжем. Я частично поведал парню о своей ситуации и даже удивился своей откровенности, так как не очень-то любил распространяться о личных проблемах и грузить ими других людей. Но Тилль был благодарным слушателем, чем заслужил очередной плюсик в свою копилочку у меня в голове. Хоть он мне и нравился, но оценивал я его так же, как некогда оценивал Пауля, решая для себя — нужен ли мне такой человек в жизни или нет. Пока всё складывалось в пользу Тилля, что не могло меня не радовать. — Ну вот мы и пришли. Я живу на шестом этаже. Это мой балкон. Спасибо, что проводил, — я улыбнулся и протянул парню ладонь. Он как-то странно посмотрел на меня, а в следующую секунду я почувствовал, как его твёрдая рука отстраняет мою в сторону, а губы мягко, но настойчиво касаются моих приоткрытых губ. Я почувствовал соль от чипсов, весьма не к месту подумав, что так даже вкуснее, но ответной реакции от моего тела не последовало, так как мозг пребывал в ликующем шоке. Тилль понял это по-своему и быстро отстранился с испуганным выражением лица. — Я, я…это… прости! — он прикусил губу, развернулся и быстро ушёл куда-то в вечернюю темноту улицы. Опомнившись, я хотел его окликнуть, но парня и след простыл. Улыбнувшись тому, что мои догадки подтвердились и теперь можно смело переходить к наступательным действиям, я открыл дверь подъезда и прошёл внутрь. Завтра я обязательно ему позвоню. У меня же остался его номер. Хотя стоп! Резко останавливаюсь, достаю телефон и набираю сообщение. «Спасибо за вечер. Ты придёшь завтра в кафе?» Ухмыляюсь и опять убираю телефон в карман. Пусть теперь тоже жалеет, что не продолжил это бесстыдство прямо у меня во дворе. На глазах у соседей. Когда я уже привёл себя в порядок, проверил почту и решил отойти ко сну, телефон, доселе спокойно лежавший на прикроватной тумбочке, весело тренькнул, оповещая меня о новоприбывшем сообщении. Разблокировав экран, нажимаю на конвертик. «Обязательно!» Теперь точно пойду спать. Счастливый, как малое дитя в Рождество.