Холодно и пахнет цветами.

Темнотой и размытыми, туманными силуэтами встречают холодные улицы. Эхо в подъездах и сигаретный дым на пороге до боли знакомого дома. Не навязчивая мелодия домофона пробежится по пустой квартире и смолкнет, спустя долгие минуты. Не докуренная сигарета остаётся тлеть на мокром асфальте, словно дожидаясь владельца квартиры. Серая фигура тянет капюшон, скрывая лицо от посторонних глаз и скрывается в темноте салона чёрного авто. Умело припаркованная машина остаётся незамеченной для парня появившегося во дворе спустя не малый промежуток времени. Руки поправят высокий, глухой ворот пальто и, встряхнув рыжей челкой объект наблюдения скроется за тяжёлой, металлической дверью. — А вот и ты, Чимин-а. — хриплым шёпотом раздаётся в молчаливом до этого салоне. -Ровно 02:34, хорошо. — хмыкает блондин и заводит мягко урчащий под капотом мотор, чтобы так же незаметно исчезнуть на ночных улицах.

***

2 трек

***

Чёрные ленты умиротворённо развиваются на ветру, длинными атласными узорами. Язык не перестаёт проскальзывать по пересохшим губам, собирая капли алой жидкости сочащиеся из многочисленных трещин. Как рыба выброшенная на берег, парень открывает — закрывает рот, пытаясь ухватить хоть немного ценного кислорода. Пустым отголоском звучит где-то в этом без конечном и без начальном вакууме хриплый смех. Чёрные ленты медленно опускаются, оставшись без поддержки потоков леденящего воздуха. Те самые, что туго протянуты под кадык, опутывают запястья и становятся непроглядной маской, потому что видеть не важно, важнее чувствовать. Как чужие пальцы с нажимом проводят по груди вниз, цепляют край «удавки», играются с металлическими шариками и колечками в ушах. Жгучие дорожки за собой оставляет холодное крыло ножа, нарочито медленно ползущее вдоль напряженных мышц торса. Тёплые, горящие капли разбиваются о прочную гладь мутной воды едва доходящей до щиколотки. Можно кричать громко, но голос словно подвластен кому-то другому, тому самому туманному хозяину, чьего лица нельзя разглядеть. Он пачкает руки в багровой ржавой крови, проходясь по пути своего клинка пальцами. Сминает невинные лепестки белых роз, бросает их к ногам своего идеала, не имеющего изъянов шедевра. Творение тонкой грацией дрожит, не очернёное никчёмной плотностью одежд, во всей красе цветет пред своим владельцем, запретным вожделением, богом единственно истинным. Вдыхает рвано, всё ещё не имея права на зрение пытается уловить мельчайший шорох. Выжидает тайно желанно, очередных прикосновений, на деле грубых увечий.

***

Телефонный звонок заставляет вынырнуть из склизкого омута сна. Дрожащими руками Чимин нашарит на полу телефон и немного изменится в лице, звонящий — тот самый «хозяин» из снов. И лишь во снах Пак волен мечтать о сокровенном. Странные желания, тайное чувство, названное громким словом — любовь, нездоровое влечение испытывать физическую боль, а приходится душевную, каждый раз отвечая на звонок «просто друга». — Да хён, что такое? — Даже не спросишь почему звоню так поздно. — Ладно, почему? — Да так, хотел спросить где ты. — То есть как? Дома конечно. — Прости. Я наверное разбудил. — Нет конечно, что ты, не извиняйся. Только… — Что «только»? — Почему ты думал, что я не дома? — Да я и не думал, просто хотел поговорить. Я рад что всё в порядке, спи спокойно. — Юнги, подожди, я… — гудки эхом отдают в висках, а сердце снова бешено колотится. — И тебе спокойной ночи, хён. — медленно возвращая нагруженную голову на смятую подушку, шёпот в пустоту. А в памяти всё крутится, как на старой, шипящей пластинке этот голос. Мурашками отзывается на прикосновения собственных горячих пальцев тело. Под веками картинки со знакомым лицом и пелена непролитых слёз. Рука обхватывает возбуждённую плоть, сдавливая с острой болью. Предательские солёные капли всё же просочатся сквозь пышные ресницы, чтобы скатиться по щекам. Уверенные резкие движения, воссоздают жалкую пародию на мечты, мешая боль с удовольствием. Уже плевать, что извращения в юной голове достигли пика процветания и хозяйничают там во всю. Всё чего хочется ощущать — его сильные руки, зубы раздирающие напряжённые вены на изгибе шеи и хриплый шепот. Пока это в проекции, а план по воплощению в реальность не двигается.