Холодно и пахнет цветами.

Напряжённая тишина нарушаемая лишь шумом крови в ушах. Тихая истерика бьёт по вискам накаляя нервы. Тэхён бьёт тыльными сторонами ладоней по рулю и порывается уже просигналить, но вовремя одёргивает себя. В голове клубом катятся мысли, вопят о том, что всё зашло далеко и слишком опасно. Липкий страх пробирается нагло под кожу, ползет там медленно и холодно, покусывая изнутри. Не по-мужски в глазах стоят слёзы. Потому что там он, один и может не вернуться, каждый раз Тэхён боится одного — Хосок не вернётся. Страх распадается как кусочки «лего» и уступает место спокойствию. На соседнее сидение падает обессиленный старший. Едва слышно, словно голос пропал или спрятался на дне ледяного колодца, младший разорвёт тишину: — А кровь… — Она не моя. — быстро, резко и взгляд устремив в холодную пустоту улиц. — Ясно.- так же тихо, почти проглотив звуки. — Прости, со мной всё в порядке. — Ничего, как там? — Всё закончил, с чистотой проблемы. — Не наша работа, иди сюда. Пальцы почему-то ещё дрожат, холодные как и всегда, цепляются привычно за ворот кожанки, затем скользя по горячей, сильной шее. Хосок успевает улыбнуться невесомо, среди всего этого находить время для нежности, их с Тэхёном тайна и ценность. Он втягивает нижнюю губу, медленно, нежно и чувственно. Языком ведёт по верхней, очерчивает контур губ младшего. Смотрит как в паре миллиметров дрожат его ресницы, углубляет поцелуй. Быстрые глубокие поцелуи завязывают прочно узлы внизу живота. Туман в глазах напротив, от чего Тэхён готов прямо сейчас кончить, особенно когда сильные хёновы руки ныряют под толстовку и поглаживают напряжённый торс. Хосок давно изучил младшего, уверенные движения, отточенные часами практики. Он воздействует на каждую клеточку любимого тела грамотно, доводя до сумасшествия. И сегодня не станет исключением. — Хоби… Ммм… Подожди. — Что? — Давай не здесь, я… Ах! Старший не желает слушать отговорок, рука резко сжимает чужое возбуждение, не давая договорить. Тэхён шипит и брыкается, но сопротивляться не смеет, слишком страшен Хосок в гневе. И зачем противиться, когда уже плевать где и как, хочется его до одури. Джинсы скользят с тэхёновых бёдер, а за ними и бельё. Чон грубо надрачивает, целует слишком пошло, всё это громко и до звездочек под веками. И Тэхён стонет своим отменным, гудящим басом, выгибаясь изящно, чувствуя близкую разрядку. Хосок подлый искуситель, и он не он, когда дело доходит до интимной близости. Такому старшему невозможно не подчиняться, хочется прогибаться и стонать под ним до разорванных связок. — Хосок-а… Я сейчас… — Тэ поддаётся бедрами вперёд, толкаясь в руку старшего, глаза заказывает и губы облизывает часто-часто. Хо резко отстраняется и шепчет недоумевающему младшему в самое ухо, губами касаясь: — Ты прав малыш, не здесь, потери до дома. — на последок проходясь горячим языком за ушком и оттягивая мочку зубами, в лучших традициях дешёвого порно. Охувший Тэхён не может выдрать из себя ни слова и так и смотрит ошарашено на удивительно серьёзного Хосока. Он невозмутимо заводит машину и трогается с места, сразу набирая бешеную скорость. — И скотина же ты. — обиженно бурчит Тэхён, натягивая джинсы. — Знаю, я тоже тебя люблю зайка. — Блять фу, перестань, не зови меня так. — возмущения и маты ещё долго сыплются в сторону дико ржущего Хосока, пока не прерываются звуками приближающейся полицейской сирены. — Твою мать, прости детка, я накажу тебя позже.