Нерушимые

Глава XXX

Я надеюсь, ты же слышишь? Слишком много нужно мне тебе сказать.

1 мая. Понедельник. 8:12. — Люси, ты заколебала, почему так долго? — ныла Джувия, сидя на небольшом чемоданчике у двери их комнаты. Невыспавшаяся девушка наблюдала за блондинкой, которая впопыхах собирала вещи, потому что задержалась в ванной на добрые сорок минут. — Все уже ушли, мы опять одни остались. — Я знаю, — раздраженно ответила Хартфилия, бросая в чемодан фен для волос. — Лучше займись чем-нибудь полезным. Например, подай мне косметичку. Локсар не стала спрашивать, на кой черт ей понадобился фен в лесу, и молча бросила тяжелую косметичку подруге. Атмосфера в комнате сейчас была накаленной едва ли не до предела. Только вчера утром танцоры наконец прилетели после долгого странствия по Америке и Японии и весь день провели на отчете у учителей. По словам Эрзы, парни нисколько не ухудшили свои оценки, поэтому преподаватели очень довольны. Собственно, девушки, которые не летали поддержать парней, еще не виделись с прибывшими победителями. Да, они завоевали победу и стали одними из самых востребованных в танцевальной сфере в Японии. Особенно тяжело было Люси, которая напрочь отказывалась ехать в лагерь со старшеклассниками. Но после слов директора о том, что это обязательно, девушка смирилась и поняла, что не все в этой жизни будет так, как она хочет. Люси боялась встречаться с Нацу. Она считала себя предательницей, думала, что нарушила обещание, проявив хоть какие-то чувства к Стингу. Девушка ненавидела себя. Джувия почти каждую ночь слушала тихие всхлипы подруги, которая буквально проклинала себя. Локсар прекрасно знала, что для Люси значит верность. Эта черта стоит на первом месте в семье Хартфилия. Быть верным своему делу, своей стране, своей семье, своим любимым — все это Джуд и Лейла еще с детства вбили в голову дочери. И Джувия сожалела, что ничем не может помочь и прекратить терзания подруги. — Я уверена, что, встретив Нацу, твои чувства к нему оживут, — внезапно начала разговор об этом Локсар, пока Люси все еще возилась с чемоданом. — Эти чувства и не умирали, — тихо ответила блондинка. — Как думаешь, можно ли любить двух людей одновременно? Локсар слышала в ее словах отчаяние. — Ты спрашиваешь человека, который больше полугода влюблен в бесчуственного садиста, — вздохнула Джувия. — Ты просто нашла замену. А сейчас, когда тебя ждет очень важная встреча, пожалуйста, прими правильное решение. Я знаю, что твои чувства к Нацу всегда были чистыми и искренними, и никто не способен любить так же сильно, как это делаешь ты. Действуй так, как велит твое сердце, а не разум. Это редкий случай, когда головой вообще не нужно думать. И главное: я верю в тебя и поддержу любой твой выбор. Как и девочки. — И почему ты раньше не промывала так мозги? — впервые за несколько дней Люси улыбнулась и, подойдя к Джувии, обняла её. — Кто-то же должен делать это, когда Эрзы нет рядом, — засмеялась Локсар. — А теперь собирайся живее, иначе автобус уедет без нас! — Люси, поздравляю, автобус и правда уехал без нас! — завопила Джувия, оглядываясь по сторонам в поисках своего класса. Конечно, те не стали ждать своих чересчур медленных учениц и уехали. У автобусов, извините, все по расписанию, все-таки все старшие классы едут в лагерь. Хартфилия тоже была в панике. Потерянные девушки стояли на стоянке академии, даже не представляя, что им делать. Спасение явилось из ниоткуда. — Доброе утро, — поздоровался Тотомару, случайно заметив Джувию. — Утро не может быть добрым, когда мы проснулись в шесть и все равно опоздали на автобус, — парировала Люси. Джувия пожала плечами, мол, все верно. — Вы можете поехать с нами, раз уж такое дело, — несмотря на хмурые лица, отозвался парень, кивнув подбородком на автобус своего класса, в который пока не начали садить учеников. — Нет уж, извините, но они поедут со мной, — в разговор вмешалась Лисанна, неожиданно появившись позади своих подруг. Она взяла девушек под ручку и влезла между ними. — Я тебе не доверяю, — весело сказала Штраусс, совсем не имея в виду ничего плохого. Настроение у Лисанны сегодня было на высоте. Тотомару не успел ничего ответить, поскольку белокурая принялась уводить подруг к своему классу. — Извини и спасибо за приглашение! — немного виновато крикнула Джувия, обернувшись.

***

Солнце было уже высоко, и его лучи замысловатыми рисунками падали на землю сквозь ветви высоких зеленых деревьев. Старшеклассники шумно вывалились из автобуса, разминая свои затекшие конечности и вдыхая чистейший лесной воздух. Прохлада этого места приятно отозвалась на лицах учеников, которые почти два часа терпели духоту в автобусе. Первый по счету приехавший класс уже селился по комнатам, в то время как один из вожатых только что прибывшего автобуса пытался собрать непослушных учеников в кучу. Но ребятам было не до этого: они просто радовались тому, что двухчасовая тряска наконец закончилась. — Послушайте меня внимательно, — строго и громко сказала Мисаки — та самая учительница иностранного языка, которая сопровождала этот класс в Лондоне. Ученики быстро притихли и собрались вокруг женщины, — во-первых, я, Эрза и Джерар будем вашими вожатыми. Во-вторых, все беспрекословно подчиняются нам. — Ох уж эта тотальная власть, никакой демократии, — удрученно вздохнул Нацу, картинно схватившись за голову. — Нацу, сейчас получишь, — брюнетка смерила парня не злым, но строгим взглядом. — Всю неделю будем жить по определенному распорядку дня: подъем в семь, отбой в одиннадцать. После отбоя никто не выходит за пределы комнаты. В остальное время без разрешения или сопровождения вожатого выходить за пределы лагеря не разрешается. Теперь о самом лагере: в нашем жилом корпусе несколько комнат. На первом этаже находятся кухня, совмещенная с гостиной, и комната вожатых, на втором — женская и мужская спальни. К каждой прилагается душевая. Мисаки дождалась, пока ученики заберут свои сумки и, отпустив автобус, провела старшеклассников через ворота лагеря. — Прямо отсюда расположены жилые корпуса, наш второй по счету. Если повернуть направо, вы увидите общую столовую, в которой все отряды будут завтракать, обедать и ужинать. При желании вы можете готовить в своем корпусе: молочные и мясные продукты имеются на складе, а овощи, фрукты и зелень выращивают на огороде и в теплицах. Они располагаются чуть дальше от столовой. Слева от корпусов будут площадки для занятия спортом и место для прогулок, где вы сможете насладится цветами, также выращиваемыми здесь, свежим воздухом и лесом. Эта аллея опоясывает весь лагерь, поэтому в конце пути вы выйдете к началу. Недалеко от лагеря есть озеро, но ходить к нему запрещено без сопровождения вожатого. Поскольку мы в глухом лесу, здесь особо нет связи, поэтому еще раз повторяю, что за пределы лагеря выходить строго запрещено, — четко объяснила вожатая, а после серьезно добавила. — К тому же, здесь водятся медведи. Кто-то из девушек пискнул. — Ну-у, Мисаки-сан, нас таким не напугаешь, — развязным голосом сказал Грей. — Давайте что-нибудь убедительнее. Женщина улыбнулась, пообещав сегодня вечером рассказать ужасную тайну этого лагеря. А сейчас она повела учеников в жилой корпус, дабы те наконец заселились. Оставалось дождаться только двух опоздавших на автобус учениц, которые сейчас были, наверняка, в пути. — Я не поняла, — Кана несколькими минутами ранее бесцеремонно вошла в мужскую спальню, не переживая о том, что тут наполовину голышом щеголяют Грей и Леон, и уселась на кровать к опешившему Лексусу, который просто разбирал сумку, а к нему уже пришли с претензиями, — Лексус, где мои подарки? Она значит ему ни «привет», ни «пока», так еще и с какими-то парнями в его отсутствие гуляла, а он должен ей подарки привозить? Ну не обнаглела ли? — В смысле «какие подарки»? Ты что совсем забыл про меня в своих Штатах? — обиженно возмутилась брюнетка, посмотрев на парня глазами, полными боли и страданий. Лексус вздохнул и вытащил из сумки небольшую запечатанную коробку и отдал надоедливой Кане, которая сразу же засияла от счастья. — Ну на, на, надоела, — сказал Дреяр. — Остальное в академии отдам. — Лексус, я тебя обожаю, — Альберона прыгнула на блондина, обняв его в благодарность, а после радостная ускакала в женскую спальню, захватив с собой коробку. Удивленные парни проводили одноклассницу взглядом, а после вопросительно посмотрели на друга. — Что ты ей такого привез, что она стала тебя обожать? — Коллекционный коньяк, что же еще, — ухмыльнулся блондин, складывая свитшот в шкаф. После он ненадолго задумался, кривя на лице улыбку. Лексус хитро посмотрел на парней. — Надо будет ее сегодня проучить за гулянки с левыми парнями. — Смотри, чтобы она сама тебя за подобное не проучила, — с опаской отозвался Локи. — Здрасьте, — Гажил после легкого стука в дверь вошел в спальню девушек, а за ним и вся толпа парней. Время было уже ближе к обеду. Из истеричных криков на весь второй этаж ученики поняли, что их класс наконец-то в сборе. Нацу буквально рвался прочь из спальни, чтобы увидеть Люси, и тащил за собой всех друзей. Драгнил так соскучился по совместным посиделками, на которых они с девчонками пили, шутили, веселились и дурачились, что не было сил терпеть. Он так соскучился по Люси, которая приносила ему столько радости, что в душе все трепетало и горело ярким пламенем. — Забор покрасьте, — равнодушным тоном отозвалась Кана, допивая явно что-то спиртное из стакана. Нет, это был не коллекционный коньяк. Обернувшись на звук, Джувия застыла в немом удивлении, а после, бросив все свои вещи, что держала в руках, с громким и радостным криком побежала к брюнету. Тот уже ожидал такой реакции, поэтому приготовился ловить счастливую до чертиков подругу. Локсар запрыгнула на парня, обхватив его талию ногами и сильно прижимаясь к нему. Девушка едва не плакала от мысли, что целых полгода находилась совершенно одна, без семьи рядом, и только сейчас понимала, как сильно ей нужен был кто-то очень родной. Она ощутила то самое одиночество, которое не может заполнить никто (и даже друзья), кроме семьи. И ей было страшно от мысли, что у нее есть только Гажил, и радостно, что именно он и есть. — Ты похудела на килограмма три, не меньше, — прокомментировал Редфокс, опуская девушку на землю. — Нельзя же так! Джувия только смущенно посмеялась, а после поприветствовала парней позади друга, одарив каждого доброй улыбкой и теплым взглядом. Затем она начала заваливать Гажила вопросами о поездке, хотя тот еще в телефонных разговорах старался рассказывать все, что только можно. А Грей смотрел на нее, кусая свои тонкие бледные губы в кровь. Смотрел и просто не мог оторваться. Леон впервые увидел этот взгляд: дикий и безумный, словно его брат на пару минут сошел с ума или сбежал из ближайшей психбольницы. Грей застыл, словно мертвый. Это странное поведение заметил не только Леон, но и другие. Все, кроме нее.

***

Люси изначально не хотела ехать в этот чертов лагерь. Вся эта суматоха, шум и многолюдие не дают ей побыть наедине с собой. Впервые она проклинала всех вокруг и желала, чтобы они исчезли хотя бы на некоторое время. Ей так необходимы были тишина и покой, но больше всего она мечтала сейчас оказаться в своей комнате. В той, которая далеко от города, от академии, от людей. Она хотела домой. Хотела к матери, чтобы высказать ей все, о чем её сердце так сильно и мучительно болит. Люси нуждалась в тёплых, родных объятиях, которые успокоили бы её. Она весь день избегала Нацу. Для этого не нужно было много усилий: первый день в лагере всегда суматошный. У них не было времени даже поговорить. А ещё этот Стинг… Прислал сообщение о том, что её песня вновь на первой строчке многих чартов. А девушке лишь хотелось выбросить свой телефон и исчезнуть из этого мира. Так всё достало. Люси услышала тихие шаги позади себя. Сейчас был вечер, все собрались за ужином, а она ушла, свалив все на боль в голове и нехорошее самочувствие. Наверное, это кто-то из девчонок забеспокоился и решил её проведать. Но это были не они. — И чего ты тут сидишь? — знакомый до боли голос. — Да ещё и одна. Что-то случилось? Случилось. Ты случился, вот и все. — Все нормально, — Люси пыталась скрыть дрожь в голосе и отвечала, совсем не поворачиваясь. — Ну да, конечно, ты сидишь посреди леса совсем одна, пока остальные веселятся в столовой, соревнуясь, кто больше съест осторого перца, — нахмурился Нацу, падая рядом с блондинкой на траву. — А почему ты не участвуешь? Ты ведь любишь острое, — сама стала замечать, как много на самом деле она знает о Нацу. — К чему мне это, если моя главная болельщица бродит где-то в тёмном лесу? — Люси усмехнулась. — Уже ведь не отстану. Выкладывай давай, в чем дело. Девушка вздохнула и обняла колени, все так же глядя куда угодно, но только не на Нацу. Она столько раз думала, как бы начать этот разговор, но так и не нашла ответа. Сейчас все вокруг немыслимо давило на неё. — Это связано с семьёй? С карьерой? — Нацу прекрасно видел, как тяжело было блондинке вымолвить хотя бы слово. — Нет, совсем нет, — она покачала головой. — Это связано только со мной и с твоим отсутствием. Уже что-то. — Нацу, скажи, что ты чувствуешь сейчас? — она впервые за это время повернулась к нему, чтобы заглянуть в глаза. — В каком смысле? — Что ты чувствуешь, находясь рядом со мной? Драгнил нахмурил брови и внимательно посмотрел на девушку. Этот разговор начинал напрягать. Она хочет бросить его? Разлюбила? Нашла другого? — Что ты отдаляешься от меня. Люси сжала кулаки и снова опустила голову. Что же она натворила? Подставила под сомнение его чувства. Разочаровалась в самой себе. И все это она продолжает делать сейчас. — Прости меня, — голос снова предательски задрожал, слёзы уже подступили. Люси готова была расплакаться. — Я совершила ошибку… Её эмоции выходили из-под под контроля. А Нацу начинал догадываться, что же все-таки произошло. — Люси, ты любишь меня? — парень сел перед блондинкой, пытаясь заглянуть в карие глаза, прятавшиеся под золотистой челкой. Он не уверен, можно ли теперь касаться этой девушки, потому что не знал, его она или уже нет. — Да, — незамедлительно ответила Люси. — Всегда любила. Нацу выдохнул. Он пытался понять, сколько усилий прилагает блондинка, чтобы донести до него то, о чем сейчас плачет. — Ты девственница? — снова спросил он, заставляя Люси вздрогнуть. Она кивнула, а с сердца Нацу словно камень упал. Драгнил подполз ближе и обнял девушку так крепко и с любовью, чтобы она перестала плакать. — Тогда остальное неважно, — мягко сказал парень, поглаживая по золотистым волосам. — Если ты любишь меня, я прощу всё, что ты натворила, пока меня не было. И я больше не оставлю тебя одну. Люси не верила. Все было слишком просто, чтобы поверить. Нацу просто пожалел её. Увидел очередные слёзы, которые вызвали жалость, но не простил. Измене нет прощения. — Если ты сейчас же не прекратишь, мне придётся отвести тебя к твоим подругам, чтобы они промыли тебе мозги, — строго сказал Драгнил. — Все совершают ошибки. Я сам виноват, что бросил тебя. Ты меня простила, я тебя простил. Теперь прости себя — это важно. Я не уйду, пока ты не сделаешь это. Как можно простить себя за такое? Просто взять и закрыть глаза на предательство? А что будет потом? Да какая разница, что будет? Потом — не сейчас. Если она хочет продолжать жить, как раньше, то должна простить себя. Если хочет продолжать любить — значит, должна. Нацу всегда искреннен с ней. Всегда. Он никогда ей не врал. И сейчас не врёт. Если сказал — то, действительно, простил. — Я обижусь, — Нацу вывел девушку из её душевных разногласий. — Между прочим, имею право. А когда я обижен, страдают все. Он притворно-хмурым взглядом посмотрел на Люси, отстранясь от неё. Блондинка вытерла нос и мокрые от слез щеки, а затем слабо улыбнулась. За улыбкой послышался смех, звонкий и привычный. Маленькое солнышко по имени Люси вернулось.

***

— Вы меня простите, но за это надо выпить, — застав Люси и Нацу вдвоём в женской спальне, Кана не особо бурно отреагировала на воссоединение, поскольку едва держалась на ногах. Но даже это не мешало ей доползти до шкафа и вынуть из сумки бутылку белого вина. Смачно ругнувшись на всю комнату из-за дифицита алкоголя в сумке, ведь вынутое вино осталось последним, Альберона пыталась понять, каким образом она всего за день «выжрала» все свои запасы. Возмущения по поводу того, что Кана потенциальный алкоголик, посыпались на неё со всех сторон, поскольку за брюнеткой пришёл весь класс. Все надежды на уютные посиделки в компании пары-тройки бутылок рухнули, как карточный домик. Альберона, в свою очередь, послала всех куда подальше, поскольку выпивку она брала только на себя и для себя. Нацу сидел на кровати, удобно откинувшись на стенку, а Люси, наслаждаясь родными объятиями, лежала между его ног. Наблюдая забавную сцену, они оба звонко смеялись, позабыв о том разговоре. И Люси вновь стала самой счастливой на этой земле. Скоро в комнату пожаловали вожатые, которых давно уже ждали. Мисаки ещё с той поездки легко влилась в коллектив этих шумных ребят, поэтому и на сегодняшний день её принимали очень радушно. — Я пришла рассказывать вам страшные истории, — её глаза ехидно сверкнули. Страшных историй ждали все без исключения. Парни сдвинули кровати, на которых разместилось «общество сильных и независимых» в лице Каны и Джувии, которое всегда было готово принять к себе одинокую, никому-не-нужную, несчастную (и тому подобное) девушку. Такие девы, а именно Рин и её не-разлей-вода подружка Барби, гордо отсели подальше, примастившись рядом с такими же одинокими парнями. Гажил устроился где-то между Нацу и Леоном, усадив у себя на коленях до чертиков пугливую Леви. Шерри собрала вокруг себя кучку подушек и, плюхнувшись на них, увлеченно пыталась угадать пароль на телефоне Бастии. Мисаки села на самом видном месте, по центру, чтобы каждый мог слышать её рассказы. Джерар расположился среди компании шумных друзей, которые готовы были подраться даже за подушку, пригласив и Эрзу. Ну, чтобы было, кому их разнять. Свет потушили, и большую женскую спальню освещали лишь лунный свет и приглушенный фонарик, у которого вот-вот должны были сесть батарейки. На улице поднялся жуткий ветер, заставляющий стёкла дрожать, тем самым пугая некоторых слабонервных. — Поскольку я работаю вожатой в этом лагере не в первый раз, у меня накопилось мно-о-ого историй, — Мисаки уже начинала получать удовольствие от происходящего. — Вы так злобно улыбаетесь, — хихикнула Шерри. — Сюда бы ещё грозу с дождём, и было бы идеально. — Так, что бы вам рассказать? — женщина поднесла палец к подбородку и задумалась. — Давайте самую страшную, какую только знаете, — предложил Гажил, после чего получил локтем под ребро. — Самую страшную, говоришь? — Мисаки быстро порылась в своей памяти, вспоминая страшилки, от которых бы у ребят волосы встали дыбом. — Точно! Вы, наверное, не знаете, но этот лагерь старше меня. Конечно, его много раз перестраивали, но до сих пор ходят слухи, что здесь живут неупокоенные души детей. В девяностые годы, жарким летом, когда как раз начался сезон лагерей, сюда прибыл целый автобус подростков. Они были примерно вашего возраста, может немного младше. И была среди них девочка, которую, скажем так, не особо любили. Она была одиночкой, да и к тому же серой мышкой. А вожатые в лагере были совсем молодые, всем не больше двадцати. И вот, в один из жарких дней, автобус повез детей в город: кому в магазин, кому ещё куда-то. Те, кто не хотел ехать — остался в лагере под присмотром двух вожатых: парня и девушки. Среди оставшихся была и та девочка. Наступил вечер, автобуса все ещё не было. Подростки веселились в одном из домиков, кокетничали, заигрывали и занимались всем тем, чем обычно занимаются в их возрасте. Но слово за слово завязался спор, и, на удивление, в нем участвовала одинокая девочка. Парни взяли её на слабо, мол, она не сможет дойти до озёра по тёмному лесу, а если и сможет, то точно не залезет в холодную воду. Все вы понимаете, что девочка согласилась, хотя весь спор был ради того, чтобы спровадить её куда-нибудь. Но девочка пошла. Одна, без фонаря, в белой длинной пижаме, она шла по лесу, дрожа от холода и страха. Озеро было недалеко. В чистой водной глади отражалась полная луна. Из глубин леса доносились совы и странные шорохи. Девочка полезла в ледяную озерную воду, её белая пижама намокла и потемнела. Вода скрывала много тайн, одной из которых был обрыв у берега. И девочка провалилась в него, совсем не умея плавать. Она кричала, звала на помощь, но подростки веселились, а вожатые увлечённо «резвились» на кровати. Через неделю тела вожатых нашли на той самой кровати с перерезанным горлом. На белых простынях алой кровью было написано «помогите». А подростков, что затеяли спор, ещё долгие годы мучали кошмары. Кто-то не выдержал и покончил с собой, кто-то ещё остался жив. Но призрак этой девочки до сих пор бродит у озёра. Иногда он появляется в лагере, ищет тех самых обидчиков. А к тем, кто живет в её корпусе, она приходит во снах, превращая их в самые ужасные кошмары... – А что стало с телом девочки? – спросила Люси, поежившись. – Его не нашли. Но местные говорят, что видели светловолосую девочку и длинном грязном платье в лесу, будто бы она гуляла там. Было много очевидцев. Полиция прошарила каждый куст, но ни девочки, ни тела не обнаружили. Повисла напряженная тишина, прерываемая треском окон. Именно этого момента так ждали Грей с Бикслоу, чтобы притворно громко заорать и шарахнуться в сторону. Поставив на уши всю женскую спальню криками о том, что чей-то силуэт в белом платье стоит в углу, оба парня наслаждались визгами девушек. Лексус подметил, что его спина изрядно потяжелела, а потому обернулся. Застав позади сладко спящую Кану, что бесшумно сопела на его лопатках, почти всем телом навалившись на парня, блондин ухмыльнулся. И давно она так спит? – Перепила, – тихо сказал Дреяр, осторожно сменив позу, чтобы не потревожить брюнетку. Джувия отошла от криков и с ужасом поняла, что осталась совсем одна. Бросив растерянный взгляд на предательницу-Кану, которая по пьяне ещё минут десять назад завалилась на Лексуса, сидящего прямо под рукой, и уснула, Локсар обреченно вздохнула. Затем она обвела взглядом каждого: даже Рин и её подружка прильнули в объятия Локи, дрожа от страха. Джувия бросила беглый взгляд на Грея: сидит себе, развлекается, пока она сжимает подушку, грозясь разорвать её своими ногтями то ли от страха, то ли от злости. Об остальных подругах и Гажиле и говорить не стоит. У всех есть поддержка. У всех, кроме неё. Джувия внезапно почувствовала себя обреченно-одинокой. Такой, что самой хотелось пойти к озеру и утопиться в нем. Ведь все одинокие несчастны. Но экран телефона внезапно моргнул. Девушка взглянула на сообщение, которое заставило ее искренне улыбнуться и вспомнить, что она не одна:

Сладких снов. Сегодня ночью будет холодно.

А Грей, заметив это, только раздраженно сожмет кулаки, но ни в коем случае не подаст виду.