Нерушимые

Глава XXXI

Кто-нибудь, как отменить восход? Она останется на ночь, она обещала. Расскажите, как вечность любить её? Чтобы она не скучала, со мной не скучала.

Утро началось с нелюбимой головной боли. Сонная Кана, открыв глаза, сразу подметила, что пора перестать пить в таких количествах. Брюнетка попыталась подняться, но что-то резко дернуло её, и она снова повалилась на кровать. Чья-то тяжёлая тушка лежала на её длинных волосах. – Лексус, собака сутулая, волосы мои отдай, – тихо начала причитать Альберона, пытаясь сдвинуть парня с места. Вывзволив свои волосы из плена, Кана потянулась и осмотрела спальню: какого было её удивление, когда она застала здесь всех одноклассников. Все спали в общей куче, завалившись друг на друга. Даже гордая Рин сейчас тихо видела десятый сон, закинув одну ногу на сопящую Джувию, которая со вчерашнего вечера не выпускала из рук подушку. – Боже мой, как бомжи на теплотрассе, – не сдержала комментариев брюнетка, оценивая происходящую ситуацию. С первого этажа слышался шум. Кажется, вожатые уже проснулись и готовились к сегодняшнему дню. А пока они не пришли, у Альбероны было время покапать кому-нибудь на мозги. Что может быть лучше приставучей девушки, что мешает спать в семь утра? Естественно, под «кем-то» подразумевался её дорогой и любимый Лексус. Брюнетка наклонилась к его уху и ласково сказала: – Лексус, вставай. Ответа не последовало. Парень продолжал спать мертвым сном, что совсем не устраивало Кану. Она медленно провела пальчиком по его руке, продолжая сладко шептать на ушко. Дреяр что-то промямлил, но просыпаться далеко не собирался. – Лексус, солнце моё... – притворно-слащавым голосом вторила брюнетка, пока ей не надоело и она не гаркнула его имя прямо в ухо: – Лексус! – Альберона, я сейчас встану и ты получишь, – спокойно ответил блондин, не открывая глаз. Кана цокнула, но замолчала. – Лексус, ты святой человек, – сонно отозвалась Джувия, в душе ликуя, что ее подруга заткнулась. – Тебя, между прочим, Рин как подставку для ног использует, – Кана не знала, что значит обижаться, поэтому бодро продолжила мешать всем спать. – Ямада, – хрипло, но громко сказала Локсар, не открывая глаз, – я тебе сейчас эти ноги оторву. Темноволосая в полудреме прекрасно все слышала, поэтому послушно разместила свои конечности на кровати. – Какого черта я вообще сплю рядом с тобой? – промямлила Рин, стараясь отодвинуться максимально подальше от Джувии. – Надоело обжиматься с Локи, вот и пришла сюда, – точно так же мямлила синевласая. – Я хоть с кем-то обжималась, в отличие от тебя, несчастной, – лениво ухмыльнулась Ямада, шаря вокруг руками в поисках подушки. – Не переживай за меня, – ехидно ответила Локсар и с размаху хлопнула брюнетку подушкой по лицу. – Могла бы и попросить, чего скромничаешь. Рин вскрикнула от неожиданности, случайно ударив кого-то сбоку. – Сучка крашеная, – процедила девушка, убирая с лица подушку, которая вскоре полетела обратно к Джувии. – Вы ещё подеритесь тут, – где-то в углу отозвался сонный Гажил, которого разбудили эти надоедливые одноклассницы. – Я бы тебе лицо расцарапала, но мне лень, – не обратив внимания на брата , Локсар продолжила досаждать однокласснице. – Не дотянешься, я далеко от тебя укатилась, – дразнила девушку Рин. – Вот и катись дальше, – мямлила синевласая. – Кто-нибудь, заткните их, – взмолился Леон. Но в его просьбе не было смысла, поскольку в дверном проеме появился Джерар, начиная поднимать своих друзей.

***

Этот день выдался поистине жарким. Солнце было в зените, а вчерашнего ветра и след простыл. Такое чувство, словно лето уже наступило. Девушки надели короткие шортики и майки, парни могли позволить себе обнажить торс. Большая часть прибывших учеников сейчас блуждала по лесу в поисках чего-нибудь интересного. Остальные же проводили время на спортивной площадке, где парни играли в волейбол, а девушки просто сидели своими компаниями, разговаривая о всяком. – Эх, сейчас бы море, – мечтательно протянула Люси, развалившись на скамейке. – А ещё мороженое и «Пина коладу»... – И как они в такую жару еще могут играть? – поражалась парням Лисанна, с восторгом оценивая их подтянутые фигуры, от которых у любой бы слюни потекли. – Мне вот лень даже двигаться. – Ох, Лисанна, если бы ты знала, как твой Бикслоу вчера ночью напугал нас... – невзначай сказала Джувия, наблюдая за реакцией подруги. Штраусс сначала с интересом посмотрела на Локсар, намекая на продолжение истории, и только потом заметила слово «твой». – В смысле, мой? – возмутилась белокурая, пряча порозовевшие щечки. – Ничего он не мой! – Ну конечно, слюни то вытри. Всю игру смотришь на него, – с ехидной улыбкой продолжала Джувия. – Бикслоу! Лисанна готова прибить подругу, которая невесть что творила. Она рассерженно зыркнула на Джувию, а после крикнула: – Грей! Локсар сразу притихла, смиренно поднимая руки вверх. – Сдаюсь, только не зови его больше, – молила девушка. Лисанна ухмыльнулась, пока не услышала громкое «что» от обоих парней. Тут уже на выручку пришла Кана, любящая бросать колкости в ответ всем, кому не попадя. – Через плечо! Причём пришла брюнетка не одна. Тотомару старался выглядеть уверенным, но ему было до жути неловко, поскольку Альберона тащила его под ручку с самого леса, да ещё и в таком откровенном виде: на девушке были лишь джинсовые шорты и темно-бирюзовый верх от бикини. – А я нам друга нашла, – гордо сказала Кана, обращаясь к подругам. – Гулял там один по лесу. Дай, думаю, приведу его к вам. Парня приняли очень дружелюбно, хотя он продолжал чувствовать себя неловко, находясь в окружении одних лишь девушек. Единственными, кого напрягло появление потенциального соперника, были Грей с Лексусом, которые мгновенно сгруппировались, прожигая взглядом Тотомару. – А вот и местная шлюха, – хмыкнул Фуллбастер, не сводя с него глаз. Вот он болтает вместе со всеми, пока Джувия не говорит ему что-то. Он кивает, они встают с места и под общие взгляды уходят с площадки. – Трахаться пошли, – максимально уверенно сказал Лексус, кладя руку на плечо Грею. – Ямада, если что, сейчас в корпусе душ принимает. – Ой, иди ты. – Джерар, они все хотят к озеру, – Эрза кивнула головой в сторону окна, за которым её класс устроил самый настоящий бунт. Сама Скарлет не могла сдержать улыбки, потому что её друзья всегда отличались от остальных классов. Параллель толпилась вокруг второго корпуса, с интересом наблюдая за происходящим. Джерар выглянул в окно, и увиденное заставило его рассмеяться: Нацу сидел на плечах у Гажила и во все горло кричал, что хочет к озеру. Толпа учеников вокруг них гремела всем, чем можно, создавая очень много шуму для привлечения внимания. – Вот людям восемнадцать лет, а они такой чепухой страдают, – по-доброму сказал Фернандес. – Ну что, где Мисаки-сан? – Да вроде бы по телефону разговаривала на втором этаже. Но зачем она тебе? – Мы же не можем повести это бушующее стадо к озеру без учителя. – Я как будто бы выгуливаю своих детей, – Мисаки окинула взглядом класс, который безумно радовался совсем обычному на вид озеру. – Нацу! Ох, чёрт бы тебя побрал. Драгнил! Не лезь в воду! Нацу, скинув с себя футболку, уже готовился прыгнуть бомбочкой с высокого камня на берегу. Услышав грозный голос учителя, парень на секунду остановился лишь для того, чтобы возмутиться. – В смысле «не лезь в воду»? А зачем мы, по-вашему, сюда пришли? Темноволосая заметила, как на камень следом за Драгнилом взбираются остальные парни. – Вы собрались в нем плавать? – учительница удивленно таращилась на них. – А вчерашняя страшилка вас никак не напугала, да? Парни переглянулись. – Кто найдёт труп девочки, тот и выиграл! – резво воскликнул Нацу, после чего полетел в воду. – Мы тоже участвуем! – Люси загорелась желанием выиграть это состязание, поэтому, сбросив с себя одежду, побежала в озеро. – Леви, не отставать! МакГарден не особо хотела лезть в холодную воду, пока кто-то из парней самостоятельно не затащил её. – В жару самое то, – даже Эрза решила охладиться, отплыв на безопасное от плескавшихся друзей расстояние. – Джерар, Мисаки-сан, вы не будете плавать? Оба вожатых покачали головами. Кто-то ведь должен следить за разбушевавшимися детишками. – Это, конечно, не море, но сойдет, – Люси умело держалась на плаву, поскольку когда-то в детстве родители усердно старались научить её плавать. Что нельзя было сказать о Леви. Девушка едва уверенно чувствовала себя в воде, касаясь дна, пока что-то не вышло из под контроля, и она не уплыла к Хартфилии на глубину, где мгновенно начала паниковать. – Леви, расслабься, тогда вода сама тебя держать будет, – пыталась успокоить подругу Люси, которая всеми конечностями готова была вцепиться в блондинку. – Я устала, – прохныкала МакГарден. – Ещё пара минут и моя тушка погрузится на дно составлять компанию той утонувшей девочке. – Бей тревогу, зови Гажила, потому что плавать-то я умею, а вот спасать не очень. Леви прекрасно понимала, что Люси шутит, хотя Люси ни черта не шутила. Синевласая быстро гребла руками и ногами, стараясь вернуться на мель, пока что-то снизу не задело ее. Девушка пискнула. Ну всё, это точно труп девочки решил мстить, потому что неблагодарные школьники пришли осквернять озеро, ставшее для нее могилой. – Фантазия у тебя, конечно, бушует похлеще, чем у Локсар, – прокомментировал Гажил, выплыв со дна озерного и спасая несчастную Леви от паники. – С её фантазией уж точно не сравнится ничья другая, – облегченно выдохнула девушка. – Давай к берегу, с меня на сегодня достаточно купаний. – Так, ребята, пора закругляться! – громко объявила Мисаки, хлопнув в ладоши. – Скоро ужин, вам ещё надо высохнуть. Перечить учительнице никто не стал. Купаться они, конечно, любили, но голод все-таки давал о себе знать. Вернувшись в корпус, дружеская атмосфера в обеих спальнях улетучилась в небытие. И если в мужской все было ещё более-менее спокойно и по-человечески, то в женской, ха-ха, ну уж точно нет. А причиной всему стала всего лишь очередь в душ. – А наши ряды все редеют и редеют, – подметила Люси, осматривая пустующие места Джувии и Каны. – И где этих двоих черти носят? – Что? Альберона не с вами? – удивился пришедший Лексус. – Вообще-то мы думали, что она с тобой, потому что в комнату Кана не возвращалась. Лексус развел руками и, усмехнувшись, вынес вердикт: – Класс, мы забыли её на озере. Пьянь опять, наверное, уснула где-нибудь в кустах. – Все бы хорошо, если это так... – тревожно ответила Леви. – Надо бы поискать её. И обе девушки уставились на блондина. Лексус вдохнул, понимая, что выбора нет.

***

– Он просто протащил кухонный стол по всему дому, пока мой брат не нашёл способ отцепить поводок от ножки! Представь себе, какой там был погром! Да и куча битой посуды, за которую я потом ещё долго выслушивала нотации... – Джувия с улыбкой на лице вспоминала весёлые моменты из их совместной жизни со Снежком. Тотомару, сидящий рядом, искренне смеялся, поскольку хорошо был знаком с подобной проблемой в лице собаки. У него самого был лабрадор, который приносил кучу неприятностей. – Боже, я так рада, что у меня есть человек, которому я могу все это рассказать. Гажил не слушает меня, а подругам попросту неинтересны вот такие истории со Снежком, – Локсар так мило улыбалась, что парень готов был растаять прямо на глазах. Кто же знал, что простая прогулка по лесу обернётся самыми настоящими посиделками в потемках. Разговоры буквально обо всем затянулись на пару часов, и ученики уже пропустили ужин. Но Джувия ни капли об этом не жалела. Она была так счастлива, что у неё наконец-то появился парень-друг. Ни брат-друг, ни подруга, ни ещё кто-нибудь, а именно парень-друг – тот, с кем можно было поделиться чем угодно. Девушке казалось, что Тотомару – просто идеальный человек: умеет слушать, всегда не прочь что-нибудь обсудить, да и увлечения у них довольно схожи. Родственная душа, не иначе. Но так считала только Джувия. Она просто не видела знаков внимания от парня. Даже сейчас он укутал её в свою кофту, чтобы Джувия не замерзла в одной только майке, а синевласая лишь посчитала это дружеской заботой. И якобы случайные прикосновения брюнета к девушке вновь и вновь оставались незамеченными. Джувии просто нужен был друг, но не более. – Странно, что твой парень не выслушивает тебя, – пожал плечами Тотомару, отведя взгляд от девушки. – Ты о чем? – прыснула Джувия. – У меня нет парня. И вообще... оно и к лучшему. Всего на мгновение Джувия вспомнила все, что едва не довело ее до истерики: звонки в пустую, месяцы игнора, а потом и совместные фото с незнакомками. Неужели парни и в правду думают, что девушки настолько дуры, что даже не способны вычислить измену по чужим соцсетям? И самое больное, что Гажил, зная обо всем, молчал. – Почему? Джувия взглянула на Тотомару: он смотрел на неё с неподдельной нежностью. – Много всякого случилось: меня предавали, обманывали. Когда все это происходит, желание оставаться одной все растёт и растёт, и в конечном итоге поглощает целиком, – девушка обняла свои колени и усмехнулась, стараясь выглядеть абсолютно спокойной и расслабленной. Нет, ей совсем не больно. – Кажется, я слишком сильно себя накручиваю. Тотомару совсем не подозревал о том, что случилось в жизни на вид этой жизнерадостной и весёлой девушки. Он не знал о Грее, об их интрижках на протяжении полугода, но чувствовал, что Джувия разбита. Тотомару не был абсолютно уверенным в себе парнем, но в этот самый момент позволил прикоснуться к синевласой. Присев около неё позади, он несмело обвил свои руки вокруг тонкой бледной шеи. Медленно втянул запах её волос. Они, как море. И пахнут так же. – Ты чего? – по-доброму рассмеялась Локсар, касаясь пальцами его рук. Она совсем не любила, когда её жалели. – Просто захотелось тебя обнять, – ответил брюнет, не открывая глаз. – Можно? Джувия опять рассмеялась. – Конечно, можно. Мы же друзья, – она вздохнула с облегчением, выгоняя из головы все мысли о Грее. И её ответ вновь до боли в сердце ранил парня.

***

Лексус уже забыл о том, что такое тишина. Последнее время его окружало столько звуков, столько шума, что голова порой гудела. Ну да, с чего бы этому не быть, если каждый день в ушах звенят голоса иногда таких надоедливых и громких друзей. Взять хотя бы Нацу: парень не плохой, но болтуша ещё та, хоть на скамейку рядом с бабками на улице сади. Да и вечная любовь к музыке и наушникам давала о себе знать. Другое дело – лес. Идеальная тишина, превосходная идиллия. Дреяровским ушам давно этого не хватало. Лексус торопливо ступал по тропе, ведущей к озеру, не забывая наслаждаться отстутствием привычных звуков. Ветки под ногами приятно хрустели, деревья тихо шелестели от слабого ветра. «Бедная Альберона, наверное, умирает от холода», – подумал блондин, ускоряя шаг, пока не заметил, что, действительно, начал переживать за одноклассницу. Почти весь день Лексус думал, как бы проучить ветреную подругу за её гулянки в его отсутствие. А теперь он вынужден носиться по лесу в поисках этой проблематичной брюнетки с надеждой, что с ней все в порядке. И какого было удивление Дреяра, когда он увидел свою одноклассницу, задумчиво сидящую на краю озера. В голову уже пришла мысль крикнуть, мол, чего она тут сидит, но язык не повернулся нарушить этот момент. Кана, обхватив свои колени, завороженно вглядывалась в темную водную гладь озёра. Маленькая луна мерцала в воде, совсем немного озаряя бледным светом округу. Изящное женское отражение слегка плыло в мутном зеркале от ветра, который был значительно заметнее, нежели в лесу, и изредка пробирал до мурашек. Был такой тёплый день, и настала такая холодная ночь. У Лексуса было превосходное зрение, но он не верил своим глазам. В это вообще невозможно было поверить. На слегка загорелых щеках блестели тонкие влажные дорожки. Она не издавала ни звука: казалось, её глаза, напоминающие сейчас сверкающий при лунном свете аметист, плачут сами по себе. Лексус даже не думал, что Кана умеет чувствовать. Он медленно и тихо подошёл к ней сзади, а она даже не заметила. Так и продолжила сидеть, словно мертвая, напоминая больше статую, нежели человека. Только статуи не плачут. Лексус все так же бесшумно сбросил с себя толстовку и накинул на хрупкие загорелые плечи, заставляя девушку испуганно вздрогнуть и двинуться с места. Она обернулась, поспешно вытирая с лица слёзы и возвращая себе привычное выражение лица: расслабленное и вальяжное. Лексус не сводил взгляда с брюнетки. Под ним Кана сдалась, не в силах терпеть это. – Молчи. Альберона оставила попытки скрыть следы слёз и вздохнула. Лексус впервые повиновался ей и просто сел рядом, продолжая хранить тишину. Кане казалось, что сейчас это облегчит ситуацию. Простое молчание – очередная попытка скрыть все свои чувства, которые всю жизнь волной рвутся наружу. Раньше одиночество спасало, но сейчас, когда здесь Лексус, а внутренняя истерика была на самом пике, Кана разрывалась. К горлу снова подступил ком, и она заплакала. Громко. Выплескивая все наружу. Так, словно ее душа билась в агонии. На это страшно было смотреть. Такая Кана невероятно сильно пугала Дреяра, но в то же время она не отталкивала. Лексус чувствовал, как брюнетка тянется к нему. Она обнажает свою душу, показывает настоящую себя, с порезами и шрамами, изуродованную и раненую. Становится беззащитной девочкой, которую ещё в детстве убили изнутри. Её хотелось укутать в тёплый плед, крепко обнять и спрятать ото всех. Хотелось защитить от всего мира и спасти, укрыть за своей спиной и никому не показывать. – Я все знаю, – нарушил тишину парень и с непривычной, неприсущей ему нежностью взял брюнетку за руку. Кана почувствовала тепло в ладони. Оно приятно согревало ледяные пальцы, готовые были посинеть от вечернего холода. – Я боюсь, – влажные дорожки на щеках не успевали высыхать, как появлялись новые, но девушка стала тише. Она уткнулась в рукав тёплой толстовки, пропахнувшей дорогим одеколоном и лесом. – Господи, мне так страшно. Его...его выпустили. Его, чёрт возьми, выпустили! – хриплый крик эхом отразился в озере. Кана зажмурилась, стиснув зубы. Так больно и страшно ей было лишь однажды: в тот самый день, когда маленькую девочку изуродовали. Ей хотелось выбросить телефон, в котором она прочитала новость о том, что насильник на свободе. А вместе с телефоном хотелось выброситься самой, вновь ощущая полную беззащитность и ярый страх. – Тебя больше никто и никогда не посмеет тронуть, – блондин притянул Альберону к себе, прижимая так сильно, словно хотел соединить её сердце со своим, чтобы прочувствовать всю боль. Он поцеловал её в макушку и провёл тёплой большой ладонью по дрожащей спине. – Я никому тебя не отдам. Буду защищать и никогда не отпущу. Обещаю. – Знаешь, – глухо сказала девушка, после чего подняла голову. Заплаканные аметисты с детской доверчивостю смотрели в небесно-голубые глаза Лексуса, в которых отражалась луна, – кажется, во мне что-то сломалось. Мои срывы и таблетки свели меня с ума, потому что я доверилась парню. – Ты все это время не доверяла мне? – Я не доверяла ни одному мужчине. Даже своему отцу, – голос Каны совсем охрип, зато мокрые дорожки слез наконец высохли на щеках. – Радуйся, что ты единственный, кто имеет право ко мне прикасаться. Лексус ухмыльнулся. Его прежняя Альберона медленно стала возвращаться на своё место, поглощаяя ту беззащитную девочку, которой она была ещё минуту назад. – Это значит, что я стал твоим защитником? – Это значит, что ты стал моим парнем и уже не отвертишься, – по-прежнему хрипло заявила Кана и подставила парню свой кулак, пригрозив: – Не сдержишь обещание – убью на месте. Лексус рассмеялся, примирительно поднимая руки вверх. Такого поворота событий он не ждал: ему нравились те отношения, когда Лексус мог спокойно быть с другими девушками и тем не менее испытывать сильное желание насолить Кане или зажать ее в одном из углов. Быть верным – точно не его конек, но он постарается изо всех сил.

***

Грей сидел на балконе второго этажа, устроившись на деревянных перилах и свесив ноги вниз. Как оказалось, он нашёл отличное место, из которого можно наблюдать за всеми: вид открывался на большинство домиков и даже столовую. Редкие фонарные столбы едва горели, поэтому сейчас вряд ли можно было заниматься наблюдением за кем-то, и даже жёлтый свет из окон не спасал ситуацию от темноты. Стряхнув пепел в какую-то белую тарелочку, взятой просто из ниоткуда, Фуллбастер в очередной раз поднес сигарету к губам и сделал затяжку. С каких пор он начал курить, Грей не помнит. Наверное, ещё с конкурса, когда нервы начали шалить. Едкий дым иногда давал расслабляться, поэтому курение почти вошло в привычку, чему сам парень был крайне не рад. И сейчас он даже не переживал о том, что Мисаки, шатаясь по корпусу, может застать его за этим делом. У Грея давно были подозрения, что женщина сама знатно любит потравить свое тело никотином. Не одному ему сигареты давали передохнуть. Позади послышался шорох и телодвижения, которые Фуллбастер узнал бы из тысячи. Нацу сподкнулся о порог деревянного дверного проёма, который был сделан не совсем на совесть. Смачно выругавшись и едва не разбив лицо о перила впереди, розоволосый закряхтел и подошёл к другу. – Какой придурок проектировал этот дом? – искренне возмущался парень, хмуря розовые брови. – А-а, ты опять тут дымишь, как паровоз. Он посмотрел сначала на Грея, а потом на его руку, длинные пальцы которой по-своему изящно держали наполовину скуренную сигарету. С такими конечностями ему бы в пианисты – так всегда думал Драгнил и однажды даже вслух. Но Фуллбастера такое занятие не особо интересовало. Ведь длинными пальцами можно делать ещё много всего. – И совсем не как паровоз, – усмехнулся Грей, повернувшись к другу. – Три раза в день: на завтрак, обед и ужин. – Ну тогда будь добр поделиться своим ужином, – Нацу требовательно выставил вперёд ладонь, на которую упала коричневая коробочка. – Ого! Капитан Блэк? Шоколадный?! – осматривая упаковку, восклицал Драгнил. – Что, на сладенькое потянуло, да? – Это Гажила. Меня сейчас тянет только на остренькое, – Грей проследил за тем, как Нацу щелкнул зажигалкой и поднес ее к лицу. – А Люси по шее не надает? – Они там супер тайно секретричают, поэтому до завтрашнего утра вряд ли мы ее увидим. – Теперь ясно почему в нашей комнате тусуются некоторые особы, – Грей посмотрел через плечо в окно, за которым мельтешила Рин. – И стоило ради собрания трёх девушек выгонять всех остальных, – вздохнул Нацу, повиснув на перилах. – Кого-то не хватает? – Каны и Джувии. – О-о... – многозадачно протянул брюнет, услышав последнее имя. – Значит, улетела птичка в соседнее гнездо. Нацу вопросительно посмотрел на друга. О какой птичке он говорил, парень не понимал, да и причём здесь вообще птицы? – По-моему, дым на тебя плохо влияет. – Ой, а вот и первая потеряшка, – проигнорировав слова Нацу, Грей посмотрел вниз. По истоптанной тропинке, которую слабо освещали фонари, держась за руки, шли Кана и Лексус. Она по-прежнему в его толстовке и непривычно трезвая, а он немного измотанный и в одной футболке. Наверное, этот холодный вечер принесёт ему простуду. – Кажется в нашем классе нарисовалась ещё одна пара, – улыбнувшись, Нацу поднес ладони к губам, чтобы крикнуть: – Эй, потеряшки, где были? Чего делали? – Все-то тебе расскажи, а, – ответила с земли Альберона, засмеявшись. – Я ведь все равно узнаю! – ехидничал Драгнил, провожая парочку взглядом. – Боже мой, как быстро летит время. Ещё вчера они грызли друг другу глотки. – Думаю, они не перестанут этого делать. Через пару минут Нацу снова заметил силуэты на тёмной тропинке. Два человека, один из которых показался парню знакомым. Грей сощурился, всматриваясь вниз. Тусклый свет фонаря осветил двух людей: Фуллбастер сначала даже не узнал их, пока не увидел выглядывающие из под капюшона синие волосы. Сердце сразу сжалось, брюнет злостно потушил недокуренную сигарету. – Ой-ой, – тихо прикрыл рот ладошкой розоволосый. Джувия остановилась за несколько метров до входа в корпус. Она говорила громко, но звук разлетался, и парни ничего не могли разобрать. Тотомару стоял рядом с девушкой, внимательно слушая ее и улыбаясь. Эта дикая близость привела Грея в бешенство. – Эй, ты куда? – спохватился Нацу, когда его друг спрыгнул с перил, направляясь в комнату.