Нерушимые

Глава XXXII

На горизонте море сливается с небом. Они, наверно, влюблены давно.

22:15. – Какие у нас планы на май? – Джерар размял уставшие плечи и, потянувшись, упал на мягкую деревянную кровать. Та негромко заскрипела. Спальня вожатых была в разы меньше остальных жилых комнат, но в этом, как ни странно, были свои плюсы. В ряд у стены, завешанной различными картинками, стояли три кровати. Рядом с каждой – столик, на котором покоились старые бронзовые лампы с ветхими пожелтевшими шляпками. Большой обшарпанный комод напротив хранил в себе кучу ненужных вещей. Над ним из приоткрытого окна, завешанного старенькими зелёными шторами, доносились шум ветра и птиц из леса. Эрза крутилась у высокого напольного зеркала, проводя рукой по своей одежде. Темно-зеленая футболка Джерара ей безумно понравилась, а потому девушка нагло забрала ее себе. На ногах – свободные штаны песочного цвета с толстым чёрным ремнем на талии. Даже в лесу Скарлет могла сниматься на обложку глянцевого журнала. Она провела рукой по распущенным волосам и посмотрела на парня через зеркало. – С пятнадцатого по двадцатое мая у нас экзамены. Следом – выпускной бал. Вот и весь план, – развела руками девушка. – А что потом? Эрза задумалась. Джерар имел в виду не планы на лето. Его беспокоил вопрос о том, что будет дальше, после самой академии. Хотя на это вопрос девушка уже знала ответ. После окончания учёбы группа объявит публике о том, кто они такие. «Dragon» тоже решили больше не прятаться и наконец снять маски. Все это означало лишь точку невозврата – они все выбрали свой путь, по которому будут следовать ближайшие годы. Люси предстоял ещё один контракт, о котором Эрза услышала совершенно случайно. Она не знала, что задумало агентство, но речи о сольной карьере блондинки точно не было и быть не может. Зато Джувия выпустит свой альбом с песнями с ее мартовского рок-концерта. Остальные будут готовится к возвращению группы на сцену. Фернандес смотрел в деревянный потолок, чувствуя некий страх перед будущим. Он тоже знал ответ на свой вопрос, но все равно почему-то задал его в надежде услышать что-то, что прекратило бы его тревогу. Будущее команды тоже было предопределено: после победы в Осаке они утвердились в компании, а значит отныне считаются ее полноценными работниками. Их, определённо, ожидали новые проекты, над которыми Нацу работал уже второй месяц. Но команда до сих пор оставалась закреплённой подтанцовкой женской группы. Но Джерара беспокоило не только это. Больше всего он боялся своей матери. Сейчас она, казалось, обезумела. Ее мысль о помолвке Фернандеса полностью затмила разум, и Джерар был в ожидании затишья перед бурей. Все, чего он боялся – потерять Эрзу из-за необдуманных решений Соры и ее глупостей. – Мы все равно будем вместе, – рыжая отвернулась от зеркала и, подойдя к кровати, взяла парня за руки. – Если вы думаете, что ваша команда так просто от нас отвертится, то нетушки. Вы пусть и лучшие танцоры Японии, но принадлежите только нам. Она подмигнула Джерару и попыталась поднять его. – У нас по плану сейчас просмотр фильма на баскетбольной площадке, – напомнила ему Эрза, мимолетно взглянув на маленькие часики, стоящие на тумбе. – Осталось пять минут, нам ещё нужно собрать всех детей. Давай вставай! Спустя эти несчастные пять минут тепло одетые «дети», захватив с собой пледы и термосы с горячим чаем, ровненько-стройненько вышагивали по тропинке. На темной баскетбольной площадке уже собрались прочие отряды. Вожатые установили большой белый экран и включили проектор. Рядом со светом показались мотыльки. – А что мы вообще смотреть пришли на ночь глядя? – Люси обмоталась коричневым пледом, разместившись на третьем ряду. На площадке было шумно, но очень уютно и атмосферно. Слабые жёлтые фонари освещали скамейки, но их свет прерывалася скоплениями мотыльков и редким миганием лампочек от старости. – Фу, блин, здесь паутина! – Мы пришли смотреть старую «Пятницу 13», и, ради бога, Хартфилия, хватит ныть, – отозвался спереди Редфокс, на что блондинка закатила глаза. – Самое время ещё больше потрепать себе нервы перед экзаменами, – продолжила ворчать Люси, когда рядом с ней оказались Леви и Кана. Парни сели вперёд. – Он же не страшный, – попытался успокоить девушку Нацу, повернувшись к ней лицом. – Старые фильмы с нелепыми скримерами и ситуациями, деревянными монстрами и необъяснимыми концовками наоборот забавляют. – Ну да, учитывая то, что вчера нам поведали о том, что здесь сдохла девочка, а сегодня мы смотрим почти такую же историю про Джейсона, – невесело отозвалась трезвая Кана. Как и предполагалось, ее запасы алкоголя кончились к концу второго дня. – В похожем, кстати, лагере, – драматизировала Люси, полностью поддерживая подругу. – Реально, мы как-будто в девяностых. Давно я не видела такой старой мебели, – подала голос Леви. – Я уверена, та девочка убила вожатых на тех же самых кроватях, на которых сейчас спят Эрза с Джераром. Парни, выслушивая все это, устало закатили глаза. Девушки серьёзно любят так драматизировать? – А вам не кажется, что мы связались с весьма проблемными дамами? – повернувшись к друзьям, тихо спросил Лексус. – Вот у меня истеричка. – У меня неженка, – максимально тихо отозвался Нацу, остерегаясь очередного нытья Люси. – А у меня зануда, – ответил Гажил, после чего парни переглянулись и вздохнули. На что они подписались, никто даже не догадывался. В половину одиннадцатого фильм начался. Все замолкли в надежде услышать каждый шорох, но звук растворялся по всей площадке, улетучиваясь в лес. Именно по этой причине иногда не было слышно даже диалогов. Давно снятая картина мелькала на проекторе, погрузив в себя почти всех старшеклассников. В такой большой и уютной компании будто бы стало заметно теплее. Эрза прильнула под плед к подругам, отделившись от остальных вожатых. Она не раз видела этот фильм и могла бы вполне озвучивать реплики, которые не были слышны. Но сделать ей этого, естественно, не дали. – Вот та белобрысая бабуля – это наша старая химичка, а Джейсон – это Кана, – ткнув пальцем в сторону экрана, Нацу сoбрал вокруг себя друзей и принялся сочинять свою историю «Пятницы 13». – Вон химичка в панике убегает, а Кана такая: «Ах ты сука крашеная, я тебе сейчас голову откручу!». Кстати, ей реально голову отрубят. Ребята тихо смеялись, выслушивая новую версию фильма, которая, определённо, была в разы лучше. – Нацу, спойлерить не хорошо! – буркнула Люси сквозь смех, стукнув парня по плечу. – Тихо-тихо, смотрите, щас будет нокаут химички прямо как в академии, – громко шикнул Драгнил, и все затаили дыхание. Вот Джейсон с топором в руках направляется к героине, которая в страхе бежит от него. Но женщина не успевает сделать этого, поскольку убийца нагоняет ее и замахивается оружием. Миг – и голова слетает с плеч. – Химичку постигла божья кара, – прокомментировал Нацу, вытянув ладошку вперёд, как бы демонстрируя вышесказанное. – Вот что бывает, когда споришь со скорпионами. Упомянув знак зодиака Альбероны, та рассмеялась во весь голос, приковывая к себе недовольные взгляды. – Мда уж, с вами любой ужастик превратится в комедию, – Леви так и не смогла насладиться фильмом, который планировала посмотреть очень-очень долго. Но она была права: с этими ребятами любое кино в целом станет неизвестно чем. – Там дальше ещё будет телка, которая весь фильм бегает и орет, – продолжил спойлерить розоволосый, – это Люси. Тут он в очередной раз получил от блондинки. – Нацу, какой ты жестокий, – улыбнувшись, вздохнула Эрза. Она хотела ещё что-то сказать, но фонари над скамейками внезапно заморгали, а после и вовсе потухли, как и проектор. Рыжая растерянно посмотрела на ребят, а затем принялась искать глазами Джерара. Он также непонимающе оглядывался по сторонам, пытаясь понять, в чем дело. – Что-то мне ссыкотно, – невольно дернула плечами Кана, повернувшись в сторону корпусов. Окна, в которых ранее горел желтоватый свет, потухли. Вокруг стало непривычно темно. Настолько, что хоть глаз выколи. Маленькая серебристая луна скрылась за кронами деревьев, которые в ночном мраке казались чересчур пугающими и зловещими. По телу пришёлся холодок. Окружающий площадку лес теперь походил на природную тюрьму, и вздрагивающие от ветра кусты и ветки становились причиной очередных шепотов и волнений. Птицы шумели где-то в глубине ряда высоких деревьев, вызывая мурашки по коже. Все, над чем шутил Драгнил, сейчас показалось фильмом ужасов наяву. – За нами пришёл Джейсон! Мы все умрем! – как всегда истерично заорал Бикслоу, вскочив на скамейку, чтобы вызвать панику. – Мисаки-сан, спасаемся!!! – подхватил Лексус, последовав примеру друга, за что получил колкое «ты дебил» со стороны Каны. Вожатая запаниковала, видя бушующих парней и внезапно запищавших девушек. Все они навели столько шуму, и женщина не сразу поняла, что вообще происходит. – Все нормально, просто свет ушёл из-за перенапряжения, – поспешил объяснить один из учителей, подойдя к брюнетке. – Виной всему наш кинотеатр. Хару жалостливо вздохнула, взглянув на старшеклассников: кто-то притаился на скамейках, сжавшись в непонятную кучу, а кто-то бегал за девушками и орал нечленораздельные слова, пытаясь напугать их. Смотреть ужастик в лагере было плохой идеей.

***

Получасом ранее. 22:15. Грей молча вошёл в комнату, выйдя через неё в главный коридор. Оставалось преодолеть лишь деревянную скрипучую лестницу и старую поцарапанную дверь – и он окажется зачинщиком очередной интриги, в которой сам никогда и ни за что не согласился бы участвовать. Но не сегодня. Эта картина до сих пор была перед его глазами, и эта картина до сих пор приводила его в бешенство: он был слишком близко к ней. Слишком. Обычно Фуллбастеру было на все наплевать: на девушек, на чувства, на свои мысли. Он игнорировал это, позволяя своим желаниям управлять им. И именно они привели его в такое состояние. Джувия снова увидит его алчным, эгоистичным, жестоким – Грей, определённо, разрушит все, что они так долго строили вместе. Если уже, конечно, не разрушил. Хотя и на это сейчас было, мягко говоря, плевать. Его просто бесило то, что рядом с ней есть кто-то, кто способен стать лучшей заменой ему самому. Его просто трясло от мысли, что этот «кто-то» будет рядом с ней всегда. Грей быстро преодолел ступеньки и со скрипом отворил входную дверь. Как и ожидалось, они стояли там, под фонарем, тошнотворно близко друг к другу. Если бы не скрип, кто-то из них вряд ли бы заметил брюнета. – Комендантский час в десять, а время уже к одиннадцати, – его ледяной голос раздался эхом по улице, и Джувия вздрогнула, почувствовав мурашки по спине. Настолько безразличным голос Фуллбастера она ещё не слышала, да и не хотела. Девушка несмело обернулась, ощущая страх. Ее сердце буквально сжалось. – Тебе пора домой. Грей направлялся прямо к ним, шоркая кожаными ботинками по земле. Он не сводил почерневших то ли от ночи, то ли от злобы глаз с Тотомару, будто бы не замечая Локсар. А она молчала, прекрасно ощущая настроение Грея в эту минуту. То, что он был не в духе – ещё слабо сказано. Тотомару с презрением взглянул на парня: самоуверенность из него так и хлещет. Вот только не лживая ли она? – Тебя это тоже касается, – сам того не осознавая, Грей слегка смягчил тон, останавливаясь рядом с Джувией. Он все ещё не сводил глаз с ее друга, а тот заметно напрягся. – Не стоит гулять с кем попало допоздна. Тут в голове Джувии что-то щелкнуло, и она словно отмерла. Синевласая давно не ощущала в себе этого: страха, смешанного с чувством храбрости. Она расправила плечи, глубоко вдохнула и встала прямо перед Греем, игнорируя сердцебиение в висках и внезапный жар. – Может быть, это тебе не следует гулять? – в ее словах звучала непривычная грубость и обида. Девушка стояла совсем рядом, ощущая невероятное напряжение между ними. Грей перевёл тяжёлый взгляд на бледное лицо. Густые синие брови были нахмурены, отчего нельзя было в полной мере насладиться глубиной сапфировых глаз, а губы сжаты в тонкую полоску. Локсар всегда была смелой, и это очень забавляло парня. Хотя сейчас было вовсе не до веселья, когда в Грее впервые бушевал такой шквал эмоций, совсем не отразившийся на безразличном лице. Парень просто не понимал, почему эти пронзительно синие глаза смотрят на него с болью и обидой, хотя сердце всячески пыталось это объяснить, отстукивая бешеный ритм. Но разум-то не слушался, отстаивая своё. В чем он, чёрт возьми, виноват? В предательстве. В неверности. Разве в этом? Нет. Он виноват в том, что не умеет любить. – Кто это? – сухо спросил Тотомару, осторожно отодвинув девушку в сторону. Этот жест взбесил не только Грея, но и саму Локсар. Сейчас она чувствала, как ее нервы натянулись, подобно гитарным струнам, но попыталась успокоиться, снова глубоко вдохнув. Нельзя было выплескивать гнев на человека, который не повинен в этой затянувшейся с начала года интриге. – Просто одноклассник, – немного помедлив, ответила девушка. Она снова сделала недолгую паузу прежде, чем дополнить, – который лезет не в своё дело. – Не в своё дело? – короткий смешок. – Я просто пытаюсь понять, почему девушка, признавшаяся мне в своих чувствах, гуляет с другим? Джувия стиснула зубы. Она снова вызывающе посмотрела на брюнета. Он уже тогда понял, насколько она изменилась. В ней было больше уверенности. Она стала лучше. Джувия просто научилась сдерживать слёзы, когда ей больно. Теперь смотреть на парня, не опасаясь, что ее опять настигнет истерика, ей не составило труда. Тотомару, услышав слова неизвестного ему брюнета, распахнул глаза. Его сердце как будто пропустило через себя больной удар. Как она вообще полюбила такого? Локсар медленно стянула с себя чужую толстовку, сохраняя тишину и напряжение. Она отдала вещь Тотомару, даже не взглянув на него, и вновь подошла к Фуллбастеру. Резко подняла голову, откинула голубую челку с лица и негромко ответила. Но этого ответа хватило, чтобы поразить обоих парней, словно шаровой молнией. – Я разлюбила тебя. Девушка обошла Грея и направилась ко входу. По дороге она развернулась, непривычно и отчасти истерично засмеялась и сказала: – Спасибо за чудный вечер, мальчики! Дверь со скрипом захлопнулась, и на улице снова стало тихо. Тишина была такой удушающей, что становилось не по себе. – Ты... – негромко начал Тотомару, сжимая в руках толстовку, пропахнувшую цветочными духами, но его прервали. Дверь снова со скрипом отворилась, и из корпуса шумно вышел весь отряд, заваленный пледами, термосами, какой-то запасной одеждой. Ребята громко разговаривали, и эта страшная тишина наконец-то исчезла. Как и Грей. – О, зайчик, ты че тут прикипел? – звонкий голос Каны донесся до ушей парня. Брюнетка махала ему рукой, выглядывая из сооруженного теплого «кокона». – Пошли с нами, сейчас киношка начнётся. Хотя мы уже чуть-чуть опоздали. – Это все Люси долго собиралась! – воскликнул где-то позади Нацу, за что получил громкий ответ от девушки. Джувия задержалась в ванной, чтобы дождаться, когда опустеет корпус. Пообещав подругам присоединиться к просмотру фильма после того, как девушка приведёт себя в порядок, синевласая скрылась за дверью. Она просто стояла и смотрела на себя в зеркало, наблюдая, как хмурятся ее брови, как быстро краснеют глаза и как к ним подступают слёзы. Джувия только что совершила, пожалуй, самую большую ошибку: она просто разрушила себя, соврав Грею и попытавшись обмануть свои же чувства. Лучше отвергнуть, чем терпеть насилие над ними. – Но я ведь не виновата, – сказала она своему отражению, вытирая глаза. Больше никаких слез. – Виноват во всем он. Он, он и только он!.. Короче, Локсар, успокойся. Ни один мудак не стоит твоих слез, и ты обязательно найдешь себе классного мужика. И мы не ревем, если ты забыла! Этот странный со стороны монолог напугал бы любого, но, к счастью, Джувия осталась во всем корпусе одна. Она даже взбодрилась от мысли, что весь дом теперь в ее власти на ближайшие два часа. – Врубаем Hollywood Undead, отрываемся под них, а потом идём смотреть смешные видосы! Я видела в сумке Люси кучу сладостей. Надеюсь, она не будет против, если я позаимствую пару шоколадок. Локсар подмигнула своему отражению и вышла из ванной, направляясь к кровати блондинки. Нашарив ее брендовую сумку под подушкой, девушка только расстегнула замок, как в комнате внезапно стало темно. – Ой, – пискнула синевласая, осматриваясь по сторонам. Кругом черно, хоть глаз выколи. – «Свет ушёл? Замечательно». Она встала с кровати, включила фонарь на почти разряженном телефоне и подошла к окошку: местность скудно освещала только маленькая луна. Джувии стало не по себе. «Если бы не было тех разборок, я бы пошла смотреть фильм с остальными и не осталась бы одна, – подумала про себя девушка, закусив губу. – Опять во всем виноват чертов Фуллбастер». Оставаться в скрипучем доме очень не хотелось, и в синюю голову пришла мысль дойти до баскетбольной площадки, к остальным. Она была не совсем далеко, минут пять ходьбы по тропинке. – Надеюсь, у меня хватит зарядки на телефоне, – помолилась вслух Джувия, осторожно ступая по комнате. Если бы не фонарь, Локсар бы точно расшиблась здесь в лепешку. Женская спальня всегда отличалась своим беспорядком, а сумки здесь валялись прямо на полу. – Вот клуши, – возмущалась синевласая, выйдя в коридор. Ну вот, осталась лишь лестница и дверь, и всё – свобода. Хотя какая там свобода, когда кругом темнющий лес, а заряда фонарика хватит лишь на десять минут, если не меньше? – Как всегда все пошло по одному месту: я не послушала свою нежить... – продолжила возмущаться Джувия, осторожно ступая по скрипучим ступенькам. Она на секунду остановилась, прислушалась: вроде бы никого, – не поела вкуснях... – снова остановилась. Девушка словно отчётливо слышала чьи-то шаги. Она обернулась, посветила фонарем: все ещё никого. Тогда Локсар продолжила свой путь до входной двери, до которой так и не дошла. Девушка врезалась в кого-то и, в спешке подняв фонарик, увидела перед собой лицо. Раздался громкий женский крик, и телефон выпал из рук своей хозяйки. Джувия ступила назад, но соскользнула со ступеньки и шлепнулась прямо на лестницу, слабо ударившись спиной. – С каких пор ты начала сама с собой разговаривать? Тебя так любой маньяк найдёт, – раздался знакомый голос. Джувия шумно выдохнула, держась за сердце. Оно сейчас, определённо, находилось где-то в области пяток. – Ты че дебил так пугать, твою же мать? – синевласая не собиралась вставать с лестницы ближайшие пять минут, пытаясь отойти от микроинфаркта, который только что пережила. Если поднимется – точно помрет прямо на этих ступеньках. – Фу-ух... – Ты там ничего не сломала? – Грей не особо беспокоился, прекрасно понимая, что с его подружкой все в порядке, судя по ее говору. – Психику, возможно, – снова глубоко вздохнула Локсар, пытаясь успокоиться. Давно она так не пугалась, конечно. Вот это хорошая сегодня разрядочка ее эмоциям была. Фуллбастер помог девушке подняться. Она вроде бы пришла в себя, но ее глаз и палец на левой руке изредка подрагивали. Брюнет проводил ее до гостиной, усадил на скрипучий мягкий диван, принёс стакан воды. Ещё не хватало, чтобы из-за него девушки помирали. – И чего ты с остальными не пошла ужастик смотреть? – Грей положил до сих пор работающий фонарик на диван, а сам остался стоять рядом, опершись на спинку. Локсар изогнула брови. – Мне своих тут хватает, спасибо, – опять излюбленный сарказм. – Сначала гулящие парни внезапно начинают читать мне нотации о том, что гулять – это плохо. Потом эти самые парни убивают все настроение. А теперь и психику. Грей тихо хмыкнул, глядя в окно, за которым вообще ничего не было видно. – Мы здесь надолго. Благодаря местному «кинотеатру» вырубило все пробки. Попробуй-ка все это починить в кромешной тьме, – сообщил Фуллбастер. – Представляю, какая веселуха сейчас на площадке, – засмеялась Джувия, поставив пустой стакан на пол. Он негромко звякнул, и в корпусе снова стало тихо. Локсар могла поклясться, что даже слышала дыхание стоящего неподалёку парня. Он принял равнодушный вид и высматривал что-то в стекле. Так думала Джувия. Она как-то обреченно вздохнула и от нечего делать взяла в руки телефон, который тут же разрядился, лишая корпус единственного источника света. Девушка захныкала, нервно отбрасывая телефон в сторону. В голове возникла идея пойти спать, чтобы и дальше не истязать себя этой невеселой ситуацией, но Джувия тут же оступилась. Без фонаря она уже не вернётся в комнату, а если и вернётся, то только со сломанной шеей. Рядом с ней внезапно раздался щелчок и показалось маленькое оранжевое пламя. Грей чикнул зажигалкой, пытаясь нашарить в этой комнате кухню. – Все-таки есть плюсы в курении, – сам себе сказал он, медленно подбираясь к деревянным кухонным шкафам. – Помоги мне найти свечи, если не хочешь терпеть эту темноту в ожидании чуда. Джувия промолчала, наблюдая за парнем. Мысль о том, что со свечкой девушка сможет добраться до комнаты, заставила ее подняться с дивана и пойти к кухне. Поиски шли в тишине и быстро завершились. Фуллбастер вытащил из выдвижного ящика две использованные белые свечи и зажёг их. Появился слабый жёлтый свет, который мало что освещал, но хотя бы приносил спокойствие. – Я, пожалуй, пойду спать, – пожала плечами Джувия, собираясь взять свечку, но ее руку быстро перехватили. Грей беспардонно остановил девушку и слабо дернул ее на себя, впиваясь в бледные губы с нескрываемой жадностью. Локсар опешила, распахнув от удивления глаза, но увидела перед собой лишь темноту. Она попыталась что-то сказать, но была в очередной раз прервана настойчивым поцелуем, на который все ещё не хотела отвечать. Грей так сильно держал ее за запясьте, что кожа побледнела ещё больше. Он снова пробуждал в ней прежние чувства: сомнение и страх, в которых, на этот раз, увидел какую-то привлекательность. Его издевательства, наконец, приобрели смысл, и все это стало похоже на глупую игру. Джувия мысленно ухмыльнулась, подмечая, насколько же она стала мазохисткой. Она неожиданно для парня ответила на поцелуй, запустив длинные холодные пальцы в густые черные волосы. – Локсар, – выдохнул парень, заглянув в синие глаза, в которых отражался свет свечей, – ты издеваешься? Она только ухмыльнулась, как с ее губ тут же сорвался стон. Грей прильнул к тонкой шее, слабо покусывая кожу. Запах цветочных духов все ещё держался в носу, и он по-настоящему дурманил. Холодная рука начала блуждать по спине, вызывая мурашки, заглядывая под чёрную майку. «Я сошла с ума», – пронеслось в голове синевласой, когда она начала медленно двигаться вперёд, жадно глотая воздух. Повалив Фуллбастера на диван, она села сверху, притягивая его к своим губам. Тот уже чувствовал, как начала давить ткань чёрных джинсов, и медленно стянул с Локсар ненужную майку. – Ты хоть понимаешь, на что ты подписалась? – с насмешкой спросил Грей, принявшись за молнию ее коротких шортиков. Скоро девушка осталась в одном лишь чёрном нижнем бельё, ощущая по коже прохладу, которая в миг улетучилась с прикосновениями Фуллбастера. «Заняться сексом в комнате, куда в любой момент могут вернуться вожатые – вот уж безумие», – снова пронеслось в голове Джувии, но она только странно засмеялась и начала стягивать с брюнета футболку, случайно царапая его кожу. Грей был слишком доволен от мысли, что эта девушка наконец-то принадлежит ему. Она неумело расстегнула ширинку и громко вскрикнула, когда ощутила внутри себя жар, смешанный с болью. Ее крики медленно перетекли в стоны. Голос был таким мелодичным, что казался медом для ушей. Здесь стало слишком жарко, хотя ещё несколько минут назад оба почти тряслись от ночной прохлады. Но сейчас они были слишком заняты друг другом, чтобы мерзнуть. Локсар щедро царапала бледную спину парня, пока тот оставлял на ее шее, плечах и груди пурпурные расцветающие отметины. Грей совсем не видел ее лица из-за окружающей их темноты и длинных голубых волос, запах которых смешивался с цветочными духами и ударял в голову. Он осторожно убрал несколько прядей за ухо и провёл языком по щеке. Джувия продолжала стонать, ее голос брал более высокую ноту. Девушка двигалась быстрее, вдавливая длинные черные ногти в кожу, оставляя на ней кровоточащие отметины и розовые, слегка взбухшие царапины. Она причиняла боль и доставляла удовольствие. Именно так, как нужно было. «Наверное, тогда я понял, что полюбил ее».

***

23:15. Прошло уже около получаса с того момента, как в лагере ушёл свет. Большая часть вожатых отправилась устранять неполадки, но, как и предполагалось, починить что-то в кромешной тьме при отсутствии хороших фонариков было невообразимо сложно. Один из отрядов отправился на помощь вожатым, двое других просто вернулись в свои корпуса, чтобы лечь спать. И только класс Лисанны решил остаться с отрядом Мисаки, в котором начали созревать гениальные идеи о том, как весело провести эту долгую ночь. Баскетбольная площадка была хороша тем, что на ней не было никакого искусственного покрытия: лишь твёрдый песчаник, который подтолкнул изобретательного Драгнила на интересную мысль. Он собрал в округе целую горсть сухих веток, бросив их в центр площадки. Пока все девушки с интересом наблюдали за парнем, остальные быстро смекнули, что к чему, и помогли принести дрова. – Что опять задумал этот Драгнил? – жалобно простонала Мисаки, устало почесав переносицу. Женщина тоже изначально хотела увести свой класс в корпус и уложить всех спать, но Нацу остановил ее. Предстоящая ночь должна была быть длинной, и тратить ее на сон было глупой затеей. Выпросив у Гажила зажигалку, розоволосый поджег ветки. Из-за обилия дров вспыхнул огромный костёр, подарив всем ученикам долгожданное тепло. Они собрались вокруг огня, разместившись на пледах, либо на голой земле. – Я не думаю, что Нацу развел костёр лишь для того, чтобы согреться, – сомнительно взглянув на друга, Эрза села между Люси и Джераром. – Ну разумеется, – довольный своей работой, Нацу сдвинул половину ребят в сторону, чтобы у костра появилось немного свободного пространства. – Мы будем играть. [Песня: Bruno Mars – Just The Way You Are (на повтор и до конца)] – Только не говори мне, что ты собрался прыгать через костёр, – Мисаки мысленно ужаснулась. – Ну вы же попросили не говорить, – пожал плечами розоволосый. Тут все впали в ступор. Прыгать через огонь – это же, блин, гениально! – Ну-у, че за кислые морды? – к парню подошла брюнетка, опершись на его плечо. – Мы же не сжигать вас собрались. Просто повеселимся! – Они точно сговорились, – ошарашенно вздохнула Люси, вытащив из кармана толстовки большую пачку зефира. – Я вот тут лучше зефирки себе пожарю да послушаю чьи-нибудь истории... Договорить Хартфилии не дали, поскольку кто-то со стороны ужасающе запищал. Как оказалось, Альберона как всегда забила всё на всех и полезла прыгать через костёр, что вышло очень удачно. Следом полетел и сам Нацу, что-то восклицая на всю площадку. Люси не поняла, каким боком это занятие привлекло к себе половину площадки, но теперь каждый третий скакал через огонь, создавая кучу шума. Больше всего верещала Мисаки, молясь, чтобы никто из этих дебилов не упал в горящие дрова. Скоро блондинка все-таки не смогла сдержать смех, наблюдая за тем, как прыгнуть решалась Леви. Гажил всячески уверял ее в том, что она никак не сможет сгореть в этом костре, и вообще единственное, что там может загореться – это насквозь проспиртованная Альберона, которая, к счастью, не пила весь вечер. – Ребята, кто ещё не согрелся, здесь, в термосах, ещё куча горячего чая. Идите пейте, – учитель иностранного языка, казалось, успокоилась, поняв, что эти дети хоть и безбашенные, но все-таки осторожные. – У меня ещё целая пачка зефирок! – сообщила всем Люси, поднимая упаковку в воздух. – А у меня пустая банка от конфеток! – так же радостно крикнул Лексус, размахивая своей жестяной баночкой по сторонам. Тут Хартфилию осенило. – Ну-ка дай, – она беспардонно забрала банку и, бросив в нее камешки, потрясла. – Отлично! Кто за то, что бы спеть песню? Предложение Люси поддержали радостными возгласами. – А банка-то тебе моя на кой хрен? – изящно изогнув густую белую бровь, Лексус скрестил руки на груди. – Это мой инструмент, – улыбнувшись, ответила блондинка. – Меня один парень научил играть музыку на подручных инструментах. – О как, – с важным видом сказал Дреяр. – И что петь будем? – Еба... В смысле, давай самую лучшую песню моего будущего мужа, – Кана резко взбодрилась, присаживаясь рядом с друзьями. Лексус вопросительно посмотрел на нее. – Для тех, кто не в курсе, ее будущий муж – это Бруно Марс, – громко объяснила Леви, с умным видом поправив очки. – Песня «Just The Way You Are». – А-а-а...так это та песня, которую мы слушаем триста раз на дню? – с ноткой сарказма уточнила Люси, в ответ на что получила кивок от довольной Каны. Не секрет, что брюнетка заставляет всех слушать свою любимую музыку, распевая одну единственную песню двадцать четыре часа в сутки, когда девочки собираются вместе. – Ну давайте. Надеюсь, ее все знают. Девушка подняла вверх банку с камешками внутри и начала вспоминать мелодию, отбивая ритм. Как оказалось, многие собравшиеся знали любимую песню Альбероны, поэтому мгновенно начали подпевать. Да и Мисаки успокоилась, когде все ее ученики уселись у костра, укутавшись в пледы, и жарили зефир на тонких веточках. – Когда я смотрю на твое лицо, я понимаю, что не изменил бы в нем ни чуточки, – начала Люси, мгновенно поразив некоторых своим чистым голосом, напоминавшим им кого-то, – потому что ты прекрасна. Такая, какая есть. – А когда ты улыбаешься, весь мир на мгновение замирает и смотрит в изумлении, потому что ты великолепна. Такая, какая есть, – подхватили остальные девушки, отбивая ритм кто на своих коленках, кто просто хлопая в ладоши. Эту удивительную ночь ничего не могло испортить. Благодаря маленькой жестяной баночке с камешками внутри и восхитительным голосам девушек рождалась удивительная музыка, согревающая сердца учеников вместе с большим и красивым пламенем. Они пели, а после начали и танцевать. Люси бесподобно исполняла роль музыканта, в то время как остальные кружились вокруг костра, пригласив к себе и вожатых. Пламя потрескивало, и яркие искры стремились в чёрное небо, на котором совсем не было видно луны. Эта длинная ночь в ожидании света стала ночью танцев у костра. Она осталась в душе у каждого. Даже у двух сердец, засыпающих вместе, пока в доме догорали старые свечи.