Нерушимые

Глава XXXVII

Наверное кого-то там, наверху, забавляет, Что Джульетта полюбила Ромео.

26 мая. Четверг. Три дня до выпускного бала Свежий ветер ворвался в окно душного кабинета, расположенного на самом верхнем этаже академии. Здесь когда-то шли уроки истории, поэтому помещение выглядело чрезвычайно родным, однако сейчас вместо учебников на партах лежали блокноты и телефоны, а за учительским столом, точнее, прямо на столе сидела Мисаки, временно исполняющая роль куратора на экзаменах. Она уже успела отправить всем своим ученикам результаты, которые порадовали не только ее, но и директора. Женщина никак не ожидала, что лишь в одном классе будет целых три стобальника по трём основным предметам и ещё один по истории. Это в разы улучшало статистику академии среди всех местных учреждений. – А теперь поговорим немного о выпускном вечере, – когда ажиотаж от результатов экзаменов спал, Мисаки вновь обратила на себя внимание. – В воскресенье в три часа дня в нашем актовом зале состоится официальная часть – вручение дипломов и торжественная речь директора. В шесть часов вечера вас забирают машины и везут на круизный лайнер, снятый академией, где будет проходить остальная часть праздника. Если вы ещё не знаете подробностей, то можете ознакомиться с информацией на стенде рядом с кабинетом студсовета. Мисаки потянулась за рядом лежащим листком, где были напечатаны фамилии учеников. – Ещё одно нововведение: неделю назад директор предложил выбрать короля и королеву выпускного бала. Идею поддержала почти вся академия, так что вот наши кандидаты из этого класса, – девушки насупились, готовясь выслушиваться в каждую букву, произнесенную учителем, и лишь некоторые, то бишь Эрза, Люси и Кана не вдупляли, что происходит. – Предполагаемые короли: Грей Фуллбастер, Лексус Дреяр, Леон Бастия, – услышав эту фамилию, Шерри агрессивно обернулась на одноклассниц в попытке выяснить, кто бросил имя ее парня в коробку. – Локи Лайон и Тотомару Тайка, а, ой, он с другого класса, простите. – Интересно, по каким характеристикам они выбирали? – хмыкнул брюнет. – Ты всю жизнь будешь его ненавидеть? – хмуро, шепотом спросила Джувия, пока не услышала свою фамилию из уст учителя. – Что? Я? – ...Кана Альберона, Рин Ямада, Люси Хартфилия и Хиёри Тейку, – закончила список Мисаки, посмотрев на ребят. – На самом деле, если прибавить кандидатов из прочих классов, вас не так уж и много. Расскажу сразу: на сайте академии уже открыто всеобщее голосование, плюс к этому будут учитываться ваши старания и заслуги за весь год. Так что даже я не смогу угадать, кто выиграет, потому что борьба уже идёт нешуточная. Спустя еще час обсуждения выпускного бала Мисаки поняла, как же больно будет расставаться с этим выпуском, в особенности с ее классом, который уже стал родным. Она внимательно наблюдала за ребятами и прекрасно видела, как они чувствуют то же самое. Их лица были, как всегда, радостными, но глаза невероятно печальными. Особенно каре-зелёные глаза Фернандеса, который за все время не отвёл взгляда от окна. Когда все закончилось, она попросила парня остаться, закрыв дверь за остальными. Джерар присел на переднюю парту и выжидающе посмотрел на учителя. Мисаки села напротив него и откровенно заглянула ему в глаза. – Тебя что-то сильно тревожит. Я могу помочь? – тихо, с нежностью, голосом матери спросила брюнетка. – Мне нужно забрать диплом заранее, – ровным тоном ответил Фернандес. – Меня не будет на выпускном вечере. – Что? – глаза Мисаки расширились от удивления. – Почему? – По семейным обстоятельствам, – эти слова были похожи на плевок.

***

28 мая. Суббота. Один день до выпускного бала Это было так странно, словно в каком-то дурном сне. Ее жизнь скакала, словно кардиограмма, и так, наверное, было у всех людей. Но почему-то именно у неё эти скачки достигали небес и опускались до ада, и так по кругу все восемнадцать лет. Это невероятно убивало изнутри, и Эрза блуждала в этом, как в лабиринте. Нацу вошёл в заведение, до сих пор не понимая, что это такое. Здесь курили кальяны, пили лёгкие спиртные напитки и просто ужинали. Свет в зале был приглушен, играла джазовая музыка. Все так странно, прямо как в его жизни, в которой он никак не мог разобраться, как с головоломкой. Он нашёл подругу на одном из широких диванчиков. Она потягивала кальян, на столе рядом лежал телефон и стоял стеклянный чайник с парой кружек. Чай был с лимоном и мятой. Нацу сел рядом и с ходу заказал себе бокал яблочного сидра. Они сидели в тишине минут десять, глядя просто в никуда. Долгие десять минут блужданий по своему разуму могли свести с ума. Первым сдался Нацу. – Она правда встречается со Стингом? – Нет, – быстро ответила Эрза, выдыхая дым. – Это контракт длиной до конца августа. Нацу нахмурился и замолчал, отпивая из бокала золотистую газированную жидкость, которой так не хватало в его организме. Они могли бы снова молчать, но сил уже не было. – А он...правда женится на моей подруге? – Да, – кивнул парень. – То же по контракту, но длиною во всю жизнь. [Песня: Romeo et Juliette – Un jour (из одноим. мюзикла)] Из воспоминаний Нацу.... – Нацу, мне нужно с тобой поговорить, – Люси слишком незаметно вошла в спальню, где я готовился ко сну. Она вела себя немного странно, особенно в последние дни перед выпускным. Я все сваливал на нервы и даже то, что она изъявила желание впервые в жизни остаться у меня. Люси откровенно боялась меня как мужчину, и я не трогал ее, и не настаивал на том, чтобы делить постель вместе просто для сна. Но сегодня моя девушка решила иначе, так что я не знал, радоваться мне или нет. Она села на краю кровати, я откинулся на спинку и приготовился внимательно слушать. Люси нервничала, постоянно перебирала пальцы и кусала нижнюю губу. – Обещай мне, что то, что я сейчас скажу, не изменит наших отношений? – после моего отъезда в Америку Люси сильно изменилась. Она перестала быть ребёнком, взвалила на свои маленькие плечи тяжелый груз и пыталась справиться с ним в одиночку ради кого-то. Это самопожертвование меня убивало. Я кивнул ей в ответ, ожидая продолжения, хотя понимал, что ничем хорошим это не закончится. После появления Стинга в ее жизни все пошло под откос, и я был уверен в этом хотя бы потому, что между нами появились ревность и недоверие. Это было ненормально, я хотел здоровых отношений без участия этого гребаного Эвклифа. – В контракте прописано, что послезавтра я должна раскрыть свою личность во время выступления на выпускном вечере. И объявить всем, что мы со Стингом состоим в отношениях, – я бы поклялся, что Люси за последние две недели потратила столько нервных клеток, сколько не теряла за всю жизнь. – Поэтому мне нужно придти на бал с ним... Дальше объяснения не требовались. Я был растерян и зол одновременно, хотя мысленно понимал, что это всего лишь пункт контракта, и мне отчасти было жаль Люси за то, что ей приходится отчитываться передо мной и трястись от мысли, что что-то пойдёт не так. Я не хотел, чтобы моя девушка боялась меня. Мы легли спать где-то в одиннадцать вечера. Она попросила не завешивать шторы. Я поцеловал ее и пожелал спокойной ночи. Утром мы уже не увиделись. Эрза не заметила, как присоединилась к другу. На столе стояли три пустых бокала и нетронутый чай. Официант принёс какие-то закуски, и все намекало на то, что сегодняшний вечер затянется надолго. Скарлет внимательно выслушала Нацу и только повторно подтвердила то, что Люси действует согласно контракту. Она понимала, что подруга делает это только ради будущего группы, и рыжей становилось не по себе от мысли, что Люси жертвует своими принципами из-за карьеры. – Но ты не должен сдаваться, – произнесла кареглазая. – Она не тот человек, который будет метаться, и точно не тот, кто может предать. Просто верь ей. Ты даже не представляешь, насколько сильно она любит тебя. Настолько, что, наверное, могла бы жизнь отдать. – Я знаю, – прошептал парень. Из воспоминаний Эрзы... Ещё утром он приехал ко мне и поклялся, что убьёт Симона. Я верила каждому слову, сдерживалась, пыталась снова не зареветь. Я не хотела больше плакать и быть слабой. Не хотела падать в своих же глазах, чтобы однажды не почувствовать эту боль снова. Я знаю, как сильно мы с Джераром любим друг друга. Такие вещи не могут быть шутками, а если и могут, то только насмешками Бога, который играется с людьми ради забавы. Как жаль, что мы стали его игрушками. Мы провели день вместе, и я молила, чтобы он не кончался. Вечером Джерар отвёз меня до дома и пообещал, что останется со мной навсегда. Я купалась в его тёплых объятиях, мне было так легко и спокойно. Я чувствовала себя в безопасности, пока он ощущал себя зверем, загнанным в клетку. Как бы я хотела иметь ключ от неё, но все, что у меня было – это возможность дотянуться до его сердца, которой я нещадно воспользовалась. И это было взаимно. Возможно, та ночь была нашей последней ночью. Утром он оставил длинную записку, что женится на Кагуре Миказучи. На моей подруге и сестре моего насильника. Это было похоже на сон, но оказалось злой шуткой кого-то свыше. Кому-то на небе стало угодно, что мы, влюблённые друг в друга, не можем быть вместе. Забавно, но эта история напоминает мне Ромео и Джульетту. Гажил подтвердил все, о чем говорилось в записке. Рассказал о воле Соры, о конфликте с родителями и решении женить Джерара на дочери семьи Миказучи. Именно тогда я поняла, что у него не было выбора. Самопожертвование во благо семьи – я не думала, что ему присуща такая черта. Джерар с Люси чем-то похожи. И мне было больно за них обоих. Я не хотела оставлять все это просто так, но если Джерар сдался – значит, ничего уже изменить нельзя. – Сегодня утром он забрал диплом, на выпускном его не будет, – сказал Гажил. Я разговаривала с ним по телефону. – В воскресенье у него свадьба. Я промолчала, сдерживая слезы. Эти слова причиняли невыносимую боль. Почему именно мы стали игрушками? – Эрза, ты все так и оставишь? Этот вопрос остался без ответа. Как и тот, в котором я спрашивала саму себя, как жить дальше. – Говоришь мне не сдаваться, когда сама сдалась, – Нацу выдохнул дым из трубки, не глядя на подругу. – По-моему, лучше вместе умереть, чем всю жизнь проклинать себя за то, что не боролась. – А если уже нет сил бороться? – Тогда не делай это в одиночку. Ты же помнишь его слова? Ты не одна.

***

29 мая. Воскресенье. День выпускного бала и день свадьбы [Песня: The Veronicas – You Ruin Me] Что чувствует мужчина, когда видит свою невесту в белом платье? Наверное, радость и необъяснимое счастье. Но Джерар этого совсем не чувствовал, а если бы и захотел, то не смог. Он был в своей спальне, облачённый в парадные чёрные брюки и рубашку с бабочкой. Идеально выглаженный пиджак висел на ручке двери. Фернандес не хотел смотреть на себя в зеркало: ему нравилось проводить время у окна. Там суетились люди: официанты, гости и прочие, которых сам парень даже не знал. И его невеста, одетая в белоснежное свадебное платье и невесомую фату. Кагура, бесспорно, была невероятно красива. Ей шла роль невесты, ведь тогда она походила на принцессу из книжек для маленьких девочек. Вот только ее красота досталась не тому человеку. Джерар ее не заслужил. Родители знакомили будущую Фернандес с гостями, за ней толпами ходили фотографы и журналисты. Все сливки светского общества собрались в огромном загородном особняке семьи, и поэтому дом перестал значить для Джерара место, в котором он мог спастись от внешнего мира. Время близилось к трём. Через полчаса на пальце Джерара окажется кольцо. От одной только мысли об этом ладони охватывала слабая дрожь. Парень попытался успокоиться, глубоко вздохнул и сел на подоконник, не отворачиваясь от окна. Все люди внизу были ему чужие. Абсолютно все. Возможно, ситуацию спас бы Гажил, но Джерар сам попросил его не приезжать. Не хотелось, чтобы он видел, как выглядит отчаяние. – Джерар, тебе нужно поздороваться с гостями, – в дверь постучал отец. Синевласый промолчал, не двигаясь с места. – Джерар! Давид, не дождавшись ответа, вошёл в спальню, застав сына на подоконнике. На парне не было лица, хотя Джерар усиленно делал вид, что все в порядке. – Спускайся вниз. Я буду ждать тебя у лестницы. В особняке было слишком людно и шумно. Джерар послушно вышел к гостям, натянув на лицо маску счастливого жениха. Сора, облачённая в бежевое платье, повела сына на улицу. Со всех сторон только и слышались поздравления да похвалы. У шикарной фотозоны с невероятным количеством живых цветов были сделаны фотографии «счастливой семьи Фернандес» на обложку известного журнала. «Давид, Сора и Джерар – пример идеальной семьи». Журналисты обещали поместить эти заголовки на главные страницы, и только сами члены семьи понимали, что все это приукрашенная ложь. Утопия, к которой они хотели бы стремиться. – Жаль, что ты не позвал Драгнила, Дреяра и Фуллбастера. От присутствия сыновей влиятельных семей ажиотажа было бы немного больше, – натянуто улыбаясь, прошептала Сора. Джерар промолчал, осознавая, насколько меркантильной стала его мать. Через несколько минут Давид обьявил, что пора. Просто пора сделать сына своей марионеткой, подведя его к свящённому алтарю. Кругом собрались все гости, с восхищением глядя на жениха. Их лица были такими счастливыми и радостными. «Почему? Кто я им?» – задавался вопросом синевласый. Мраморный алтарь находился на подиуме, к которому шла длинная лестница, покрытая ковром. Маленькие девочки, одетые в нежно-светлые платья, образовали коридор для невесты. В их крохотных ручках находились корзинки с лепестками белых роз. Живой оркестр играл музыку. Все, что окружало Джерара, напоминало сцену из фильма. Красивую, но не счастливую. Часы пробили три часа. Наверное, Эрза уже стоит перед всеми как почетный президент студсовета и просто прекрасная ученица, одетая в то самое чёрное платье, которое они выбрали вместе. А сейчас ею кто-то любуется, а может, и восхищается. Она ведь, наверное, такая красивая в этот день. На горизонте появилась невеста. Отец медленно вёл ее к алтарю, а она ловила на себе восторженные взгляды и вспышки фотокамер. Кагура невесомо ступала на дорожку, улыбаясь гостям. Натянуто. Джерар это заметил. Она ведь тоже не хотела этой помолвки. Зачем ей свадьба без любви? Зачем жизнь с чужим человеком? Зачем ей другая фамилия ради статуса? Кагура остановилась напротив жениха. Она посмотрела на него так, словно попыталась извиниться. Он ответил ей тем же взглядом, искренне сочувствуя, что не стал тем, о ком она мечтала. Священник начал читать молитву. – Мля, эта херня не открывается! – Уйди, алкоголичка безрукая. Тц, нихрена не может сама. Ещё и надралась, как свинья. – А ведь еще не вечер. – Слыш, алло, заткнулись все, а то раскудахтались тут, свиноматки. Я сама все сделаю. Это мой триумф! – Это клиника. – Согласен, Драгнил. – Больно же, прям по печени, Леви! – А куда ты руки к шампанскому потянул?! Мы ещё в академии не появились, а ты уже напиться решил? – Та мы все равно уже опоздали. Расслабься, МакГарден. – Ещё и один из лимузинов угнали... – Девочки, меньше нервов, мы же на свадьбу едем. Туда трезвыми обычно не приезжают. – Фуллбастер, тебе голову открутить? – Я и тебе, солнце, налью! – Да она не открывается, че за хрень?! – Альберона, люк не ломай, идиотка! – Куда по платью, Дреяр! Гости с восторгом слушали молитву священника, любуясь организацией мероприятия. Задний двор больше походил на сказку, а жених и невеста – на Принца и Золушку. Чудесная музыка внезапно прервалась невероятно громким сигналом и свистом. – Королевские шуты приехали. Открывай! – проголосил из люка парень, держась руками за крышу. Персонал послушно открыл ворота, и внутрь, прямо по газону, въехал шикарный чёрный лимузин. Из люка высунулась ещё одна голова, а затем рука, держащая закрытую бутылку шампанского. Священник заикнулся и остановился, поскольку его чтение прервали крики из автомобиля. Кагура с недоумением смотрела на прибывших гостей, а родители Фернандеса откровенно охренели. Сора узнала в выглядывающем парне человека, которого недавно упоминала в разговоре. – Драгнил... – Джерар! – заорал на весь двор Нацу, да так громко, что все гости вылетели в форточку. – Здарова! Фернандес потерял дар речи, не в силах даже двигаться, пока в одном из окон не показалось довольное лицо его лучшего друга. – Мы не опоздали? – ухмыльнулся Гажил, подмигнув синевласому. Кана с силой стукнула ладошкой по чёрной крыше. Изнутри тут же послышался истеричный вопль Джувии, которая больше всех переживала за сохранность угнанного со школьной парковки лимузина. Шатенка не обратила на это никакого внимания, активно встряхивая бутылку с шампанским. – На-а-ацу, давай бокалы! – радостно воскликнула Альберона, после чего пробка с глухим звуком вылетела из горлышка, и пенистый напиток струей брызнул в сторону. Остатки шампанского Кана разлила в пару бокалов, которые оперативно были переданы в салон. Из лимузина вместе с ними вышел Гажил, который был, на удивление, в чёрном костюме с бабочкой, и подошёл к родителями Фернандеса. – Выпьем за счастье вашего сына, – брюнет вежливо вручил им в руки шампанское, а после сделал пару шагов назад. Из лимузина тут же вышли все его пассажиры: Джувия держала Грея за руку, Леви опиралась на локоть Лексуса, чтобы не упасть на каблуках, ступая по траве. Нацу и Кана так и выглядывали из люка, распивая открытую бутылку. – Джерар, собирайся. Эрзе нужна помощь в студсовете, она неправильно подписала половину дипломов! – засмеявшись, крикнул Фуллбастер, после чего обнял синевласую сзади и положил свой подбородок на ее макушку. – Ещё мы лимузин угнали, нас скоро заметят. Его надо быстрее вернуть, – сложив ладони у рта, крикнула Джувия. – Я вообще-то красный диплом планировала с тобой получить, мы же братья-гении! – расставив руки по швам, воскликнула Леви. – А ещё у нас Альберона в зюзю пьяная, ее надо быстрее в академию к отцу доставить, пока она весь бар в машине не высосала, – ухмыльнулся Лексус. – Поздно! – радостно ответила Кана, снова стукнув ладошкой по крыше. – Нехорошо, когда заместитель президента студсовета прогуливает свой выпускной вечер, – подперев подбородок рукой, подал голос Нацу. – Поехали, Джерар. Эрза тебя ждёт. Парень замер, глядя на друзей. Его безбашенные, лучшие люди, которые ворвались в жизнь синевласого, как ураган, и перевернувшие ее с ног до головы. На плечо Джерара легла тёплая ладонь Кагуры. Он посмотрел в прекрасные глаза своей невесты. Миказучи небрежно стянула с волос фату: сливового цвета волосы выпали из прически, падая на худые плечи. Затем девушка стянула с рук длинные ажурные перчатки белого цвета, и бросила все это на ступени. Затем подняла голову и улыбнулась, так тепло и искренне, что Джерару показалось, будто перед ним светит само солнце. – Иди. Она тебя ждёт. Фернандес распахнул глаза, наконец понимая, насколько сильно он любит свою девушку. Парень крепко обнял Кагуру, прошептав ей на ухо «спасибо», а после стянул с шеи бабочку, бросив ее на те же ступени, и расстегнул пиджак. Перешагнув через аксессуары, Джерар под недоуменные взгляды гостей спустился вниз и подошёл к родителям. Ловко взял из рук замершей Соры бокал и выпил до дна его содержимое. – Я опаздываю на свой выпускной. Мам, пап, пока, – Джерар впервые искренне улыбнулся им и, пройдя мимо Гажила, дал ему «пять». – Отбили жениха, – ухмыльнулся Редфокс, хлопнув друга по плечу. – Водила, давай разворачивай эту сосиску, нам пора ехать! – наклонившись в салон, громко крикнула Кана. – Все на борт! Курс – академия «Хвост феи»! Толпа друзей со смехом ввалилась обратно в лимузин под взгляды гостей. Давид стоял с раскрытым от удивления ртом, а Сора, наконец, очухалась и принялась кричать. – Джерар! Немедленно вернись! Ты срываешь свадьбу! – Полный впере-е-ед! – протянула Альберона, помахав всем на прощанье. – Мы украли жениха! Лимузин с трудом развернулся, оставив после себя следы шин на газоне, и шумно уехал от особняка Фернандес, в котором начал твориться беспорядок. Кану с трудом затащили в салон, закрывая люк, Грей достал запасенную последнюю бутылку шампанского и оставшиеся бокалы, Джувия переживала за стоимость залитого алкоголем салона, Леви вопила о том, что Лексус топчет ее платье, Гажил поздравлял друга с сорванной свадьбой, а Джерар просто искренне смеялся, предвкушая встречу с Эрзой.

***

Стоя на большой сцене актового зала академии, Эрза нервно кусала губу, стирая помаду, и постоянно бегала глазами по огромному помещению, изучая каждый ряд сидящих выпускников. – Да где же они? – чрезвычайно истерично, но тихо задавалась вопросом рыжая. Стоящая рядом Люси улыбалась учителям, которые были в недоумении, и пыталась успокоить подругу. Когда директор торжественно позвал один из выпускных классов на сцену, вышло всего восемь человек. Где носило всю оставшуюся половину – бог его знает. Прошло десять, двадцать минут, а их все не было и не было. – Черти, – шипела Скарлет, сжимая кулаки, – убью. – Ну, опаздывают маленько, подумаешь... – нервно хихикнула Хартфилия, стараясь не встречаться взглядом с Макаровым, который готовился выйти из себя. – Вот я им так же маленько потом сверну шеи, – в том же тоне ответила Эрза. Директор, вручающий дипломы, поднёс к губам микрофон и негромко покашлял. – Ну, раз остальных нет, тогда приглашаю на сцену следующий класс... – Стоять! – двери в актовый зал с шумом отворились, привлекая внимание. Нацу шёл во главе банды, протискиваясь между рядами и ловя на себе удивленные взгляды выпускников. Люси облегченно вздохнула, Макаров уже целился в него микрофоном, чтобы дать в лоб. – Извините, – громко и неловко сказала Леви, поднимаясь на сцену следом за другом. – Мы чуть-чуть задержались. Следом Лексус и Грей под ручку вели Кану, которая всячески делала вид, что совсем не пьяная. Благодаря парням ей удалось это сделать: никто и подумать не смог, что она еле стоит на ногах. Джувия виновато поклонилась перед директором, замыкая цепочку вместе с Джераром, который поймал на себе удивленный взгляд Макарова. Однако больше всего поражена была Эрза, наблюдая за плавными движениями Фернандеса. Он прошёл мимо и игриво подмигнул ей, становясь в конце ряда. Рыжая приветливо улыбнулась и закусила губу, сдерживая очередные слёзы, так яро рвущиеся наружу от мысли, что она только что перестала быть игрушкой бога.