Седой, стервозный, Джудайме религиозный

      А эта тварь всё смотрит, не отрывается. Рычит ещё, падла. Что ты, блять, такое? Сегодня утром тебя видел — была не такая ебанутая. Соскучилась, небось? — Тсу-кун! — крикнула женщина снизу. — Я к соседке, буду не скоро, еда на кухне, не спали ничего! — Хорошо, мам! Буду паинькой! — в ответ крикнул я ей, не отрывая взгляда от зеркала. — Возвращайся не поздно, а то волноваться буду! — на самом деле волноваться я не буду, — ДК повсюду гуляют. Просто я хотел вечером прогуляться. И убить кого-нибудь. Ну, не в терпеж, блять, не в терпеж! Да и Джашин-сама надо отблагодарить за второй шанс, ради него и не на такое можно пойти. — Хорошо, Тсу-кун! — крикнула мне в ответ довольная шатенка, а после послышался тихий хлопок двери, который я всё же услышал. Моё внимание пускай и было приковано к существу «за» или «в» зеркалом, но полностью погружаться в мысли я себе не позволял: нельзя, вот нельзя. Иначе помру. Иначе третьего шанса не будет. Иначе Джашин-сама может мне больше не помогать. — Что ты, блять, такое? — озвучиваю я свою мысли, смотря на якобы себя в отражении. Теперь у этого существа помимо клыков, рогов и херни на шее появились ещё раздвоенный язык, сморщенная кожа темно-коричневого цвета с серыми пятнами и какая-то поеботина в виде заостренных ушей, хотя на уши это было похоже ну очень плохо. А эта херня продолжает шипеть на меня, гоготать и пытаться достать меня из своего убежища. Не понимает, видимо, что со мной шутки плохи. Ну и хуй с ней, надо по-быстрому уроки сделать и, дождавшись прихода Нана-сан, съебать искать жертву. Ой, бля! А как же знак Джашин-сама?! Так, ладно, сначала — знак, потом — уроки. Материал искать пришлось долго. Очень долго. Дело даже почти дошло до поисков бамбука или дерева какого, но неожиданно для себя я нашел в кабинете, кажется, отца, зеленые, блестящие камни. Нет, там, конечно, были ещё и другие, но зеленые очень выделялись своей яркостью. Пораскинув мозгами, решаю, что о пропаже он не скоро узнает — два года назад в последний раз был, если я правильно помню. Вот так вот я и нашел охуительный материал для знака Джашина. Пилить его пришлось долго — камень темный, зараза, без трещинок и совсем не желал деформироваться! Но, как бы то ни было, через очень длительное время (на самом деле я не засекал сколько прошло), когда Нана-сан вернулась, я почти закончил круг, внутри которого был треугольник! О-о-о, да! Это было самое охуительное удовлетворение на моей памяти. Правда, пришлось нужную цепь искать — но главное ведь другое — у меня получилось! Не зря в прошлой жизни я этим увлекался пару раз, упыря-кукольника донимал. — Мам, я спать, ты тоже иди! — кричу я родительнице, а после, под согласный крик выключаю свет, забиваю под одеяло одежду из шкафа и, дождавшись момента через час-полтора, вылез через окно. Ещё перед этим, когда просил цепочку у Нана-сан, я стащил с кухни ножик. Впрочем, мне все равно чем убивать. Могу и руками. Но лучше ножиком. Нужно будет потом купить ей новый, а то старый отдавать не очень хорошо: уже убивал им. Постояв перед окном матери и подумав и о том, что рано или поздно ей придется рассказать о всем пиздеце, что происходит вокруг неё, я вздрогнул. Нет, лучше пусть в неведении. Такой как она лучше не знать об этом. Нервничать только больше будет, плохо это. Вздохнув холодный ночной воздух, тихо открываю дверь и, взяв кроссовки, закрываю её. Не оглядываясь, быстро одеваю белые кроссовки, а после бегу к калитке. Прощальный взгляд в сторону дома и, закрыв за собой калитку, тут же вздрагиваю от холода в чужом голосе: — Куда собрался, Савада? — нахально-раздраженная манера речи, серые узкие глазищи и черные уложенные короткие волосы. Нет, я в пизде. Я конкретно в пизде. Нахмурившись, иду в сторону от дома. — Ответил. — Не здесь, хам. — тихо, но ГДК слышит, отвечаю я и иду дальше. Через несколько секунд я слышу тихий, на грани слышимости, стук каблуков за собой. Шли мы долго, как будто прогуливались, но нервная обстановка не давала вздохнуть спокойно. Вскоре мы подошли к парку и я остановился буквально у входа, медленно разворачиваясь. — И? — Это я должен скорее произносить. — хмыкнул он, оглядывая меня с ног до головы. — Что тебе нужно от меня? — в более нахальной манере отвечаю я, откидывая голову к темному небу. Бля, неужели сейчас так поздно? — Я сохраняю покой в этом городе, а ты его нарушаешь. — недовольно произносит Хибари, а я тяжко вздыхаю. — Тебя правда ебёт, что я делаю? — на этот раз я смотрю ему прямо в глаза. — Ну, что я могу ещё тебе сказать? Соболезную. Хотя знаешь, по-моему недотрах ещё хуже, чем ситуация, ебучая тебя в разных позах. — момент — и я уворачиваюсь от… тонфа? Что у него делают тонфа? Бля, я в жопе и он меня проталкивает ещё дальше по кишечнику этой ебучей палкой. Хорошо, что я недотрахом пока не страдаю. Организм не позволяет. — Ну, э-э, поздравляю, теперь мы в похожих ситуациях. Хотя нет, поздравлять меня должны. — Травоядное, страх потеряло? — тихо, почти шепотом, но с ужасающей холодной интонацией спрашивает меня брюнет. — Не травоядное — раз, два — страха никогда не было, было притворство и прочая дичь, о которой завтра будут знать наверное все. — а после, уже себе под нос, добавил. — Зря, по-моему, я рассказал это тем ребятам. — Убью. — шипит, как тот демон! Ебать, куда я влип?!

***

Уже стирая кровь с себя, я задумался: а нужно ли мне вообще было водить за нос этого Хер-ДК? Да, определенно. Именно поэтому я с ним не дрался, так как моя охуительная религия не позволяет оставить жертву в покое после ранения. Он однозначно меня ещё повеселит. Да и как без соперника жить-то? Скука сплошная будет, вот! Но если на самом деле… Джашин-сама мне подробно рассказал о тех, кого убивать нельзя. Гокудера Хаято — преданный, сука, бандит. Один из каких-то «хуистинных». В будущем будет приближенным к боссу (то есть ко мне), поэтому нужно держать его рядом. И защищать от смерти, к которой он постоянно бежит сломя голову. Ямамото Такеши — внутренний самоубийца и рожденный убийцей, в принципе уёбок неплохой, но проблема в том, что он уёбок. В будущем тоже хиутель, тоже защищать от самого себя нужно. Сасагава Рёхей — парень без тормозов от слова «совсем». Даже если впереди стена — будет идти вперед. Баран, что с него взять? В будущем медик, но зачем он мне нужен не ясно. Джашин-сама говорит нужен. Ну, ладно, хуй с ним. Бовино Ламбо — мелкий ушлепок, которого я могу затащить в «секту». Проблема в том, что мелкий. Сила есть — ума не надо. Рост только поможет жертв загонять, любит виноградные конфеты. То есть, заставить верить его в Джашин-сама будет проще, чем убить ебаную проститутку. В будущем, блять, приближенный. Хибари Кёя — Хер-ДК, проще говоря. Хуёвый из него глава, честно, но драться любит так, как я люблю готовку Нана-сан. В будущем просто ахуительный по мощи Хер-CEDEF. Рокудо Мукуро — наркоман, сбежавший из психушки. За ним охотятся Мстители, а ему похуй. Уважуха, хули. В других мирах все десять лет, с момента драки с бывшим владельцем этого хуева тела, сидел в банке с формалином. Прям ебать, как интересно. В будущем поможет, но опасаться стоит: пидор он. Докуро Хроме — спасенная наркоманом из-под грузовика. Миленькая, скромненькая, но верная пидору. В будущем приближенная, но стоит опасаться: вместо неё может случайно оказаться гейский кактус с помощью иллюзий. В общем, пиздец. А это я ещё вспоминать не начал их подчиненных-родню-прочую хуйню, которую тоже нельзя убивать. В общем, я в ахуе, а Джашин-сама плечами пожимает. Но за то сегодня я принес в жертву какую-то позднюю сучку. Крикнуть не успела: я ей шею свернул и уже после приступил к трехчасовому ритуалу. Так вот, смывал я кровь только свою.

***

Зевнув в который раз, смотрю на доску и понимаю: это легко, могу отрубится до звонка на перемену. Жаль только, моим мечтам не суждено сегодня сбыться, математик меня явно ненавидит. — Савада Тсунаёши-кун, ответь на номер триста сорок, — негромко, но его все услышали, сказал учитель по математике. Ни его имени, ни чего-либо ещё о нем, кроме того, что он садист и меня ненавидит, я не знал. Перешептывания одноклассников мгновенно стихло и я почувствовал на себе любопытные взгляды. Не прогадал, когда говорил тем пацанам. Разболтали всем. — Нахуй иди. — говорю я более-менее разборчиво, но в парту. Прыски и смешки были услышаны мной тут же. Со стороны Ямады и Ямамото я услышал кашель. Что такого в том, что я сказал? — Чего?! — Закричал мужчина, а после кинул в меня мелком. На восклицание махаю на него рукой, кидая обратно несчастный кусочек мелка. — Савада Тсунаёши, встань со своего места и повтори, что ты сказал! Размякнув на столе тут же абстрагируюсь от внешнего мира, но не совсем: я понимал смысл, что говорили «снаружи», но только смысл. Голоса доносились как из-под толщи воды, а разобрать что они говорили конкретно — не мог. Это, в каком-то роде, медитация. Пролежал я так долго, пока меня не начали трясти и буквально выдергивать из объятий транса. — Тсуна! — тряс меня, судя по голосу, Такеши. Смертник хуев. — Тсуна, уже большая перемена! Напоминание о большой перемене тут же дало мне отрезвляющую пощечину. — Мм? — не открывая глаз из-за яркого света, переспросил я, подымая голову. — Большая перемена, говорю! Пошли на крышу обедать? — Угу, — киваю я и вновь роняю голову на парту, почти моментально засыпая. Нельзя меня из транса выдергивать, нельзя! Я потом раздражительный пиздец и сонный. — Эй, Тсуна! — вновь кричит Такеши, тряся за плечо. — Нечестно! — ноет кто-то сзади меня. Вроде бы это Ямада. — Мы его уже полчаса будим, а он опять спать заваливается! — Тсуна, ну пошли на крышу! — Да отъебитесь от меня, дайте поспать, блять спокойно! Я сегодня всю ночь от Хибари бегал! — подрываюсь я с места, буквально взрываясь от негативных эмоций и недосыпа.

***

— Напомните мне, какого хуя я тут делаю. — выслушав очередной бред от Ямамото, я решил задать вполне логичный вопрос. Сейчас собралась на крыше прямо толпа: Киоко, Рёхей, Ямамото, Хана, Ямада и ещё парочка незнакомых мне пидоров. — Мы обедаем. — ответил подавившийся Осаму, заходясь в диком кашле. — Да ты, блять, Америку открыл, я смотрю. — громко и раздраженно огрызаюсь я, глядя на того, как на идиота. — Я спрашиваю: что я тут, блять, делаю, а не что мы тут делаем. — Ну, ты обедаешь с нами. — подлил масла в огонь Ямамото, тут же сжимаясь под моим ошалелым взглядом. — Ты, блять, понимаешь, что это одно и то же? — на всякий случай уточняю я, чтобы убедиться: дебил ли Ямамото? После неуверенного положительного кивка, я спокойно выдыхаю. — Хорошо, а то я уже подумал, будто ты действительно идиот. — Эй, Савада, не выражайся! Тут моя сестра вообще-то! — от праведной речи Рёхея мне на стенку лезть захотелось, но я лишь закатил глаза к небу. — Джашин-сама вас всех еби, да будто я виноват, что вы с нами пошли. — раздраженно заявил я, а после тыкнул палочками на дверь и продолжил. — Чего не нравится — вали. Тебя никто не держит. — После этой речи я вдруг вспомнил о клубах. — Кстати, как на счет того, чтобы вступить в мой клуб? Мм? Предложение ещё актуально! — Нет! Я же сказал, что это плохо! Я не хочу- — Расслабься, я всего лишь буду напоминать тебе об этом всегда, вдруг передумаешь? — разрядил я обстановку ехидно улыбнувшись, но в следующее мгновение она вновь была ухудшена. — Тем более надо же всем напоминать, в каком клубе я состою и что делаю в свободное время, мм? А теперь, позвольте, я буду есть прекрасную еду своей мамы в более-менее тихой обстановке? — О, Тсуна, давно хотел спросить: а что это за… — неуверенно начал кареглазый брюнет, показывая палочками на шею. — Ну, на шее такое у тебя. — Знак веры в Джашин-саму. — ответил я, запихивая в рот рис. — А ты что, бейсбол хочешь бросить? — Э-э, нет, — недоуменно уставился на меня бейсболист, — с чего ты взял? — Ну. — остановился я, прожевывая пищу и после глотая её. — Интересуешься символами «клуба»… — Не-не-не-не, я… ну, мне в бейсбол легче играть, ха. — отмазался он, а я во второй раз закатил глаза к небу. Неужели нельзя просто сказать: «чувак, нет, иди нахуй, я всю жизнь посвящу бейсболу, если какие-нибудь уебки из Италии не вмешаются». — Ну и хуй с вами. — устало махаю я палочками в ответ, продолжая поглощать пищу. — Э-эй, ты чего, обиделся? — тут же стушевался из-за моего ответа кареглазый брюнет. — Ага, конечно. — подыгрываю я, внутри начиная смеяться. Обиделся? ДА-А-А, КОНЕЧНО, ОБИДЕЛСЯ Я. — Серьезно? — расширил глаза Ямада. — Блять, дайте пожрать спокойно! — ору я, продолжая все также сидеть в позе лотоса, при этом размахивая руками. — Нахуй я с вами пошел?! Чтобы эту поеботень слушать?! — Ну, прости. — неловко засмеялся Такеши, начиная чесать затылок. — Прощу, если пожру нормально. — злобно шиплю я, сужая глаза. Вот какого хуя им теперь от меня надо?!