Через 20 лет.

POV Автор. - Когда-то, Русь страдала от набегов Печенегов. Они жгли наши деревни, убивали и неволили наших людей, грабили города. Как раз в ту пору произошёл заговор печенежского хана - Кури и Кривжи – жреца Перуна. Жертвами их сговора пали – Олег и Ярополк. Киев страдал от разбоя. Земли древлян горели. Всё шло, как того желали заговорщики. Но Кривжа возомнил себя Богом, за что поплатился жизнью. А Куря в честном бою был побеждён Владимиром. Его княжеской мудростью земли удалось спасти. Все разделы объединили, и правление стало единоличным. Руси хватило сил восстать и оправиться от потерь. Люди пережили страшные несчастья, но смогли сохранить веру в лучшее. Печенеги убрались с наших земель, заключив перемирие с Князем. - Алекша ходил взад и вперёд по огромной зале и, держа одну руку на мече, делал пояснительные жесты другой. На него были устремлены несколько десятков детских глаз. Стояла такая тишина, что было слышно, как дети дышат. - Ну что же. Теперь вы знаете свою историю и то, что нельзя всё принимать на веру. – Он подошёл к столу и сложил несколько пергаментов в небольшую корзину. Окинул взглядом помещение. - На сегодня достаточно. Все свободны. Дети с гомоном понеслись к массивной дубовой двери, которая была отворена. Две девочки лет восьми встали со скамьи последними, и подошли к своему учителю. - Простите нас, Учитель, а вот наша Матушка говорила, будто бы на Руси тогда люди поклонялись деревянным столбам, вроде идолам. - Да, так и было, но не во всей Руси. – Алекша сел на свой резной стул и оперся о стол. - В торговых городах и в столице народ принимал крещение. Всюду строились храмы. Девочки переглянулись и та, что посветлее еле заметно кивнула. - Учитель, а ещё наша матушка рассказала нам, что в детстве у неё был друг, мальчик – Алекша, и описала нам его. Если бы не борода –девчонки засмеялись – точь-в-точь Ваш портрет выходит. А Вы раньше никогда не видели нашу матушку? Может Вы и есть тот мальчик? Алекша поднял брови и с улыбкой посмотрел поочерёдно на девочек. - Я знаю только одно, что вы ужасно любопытные сороки. – Он хитро прищурился и шутливо погрозил пальцем. – Но что же поделаешь, коли вам так интересно? Да, возможно, в детстве я был дружен с вашей матушкой. Но мы давно уж не видались. Я думал, она позабыла давнего друга. - Что Вы, что Вы, она помнит! – воскликнула сестра с тёмными волосами. - Помнит. – Подтвердила другая. - Ладно, ладно. – постарался унять пыл этих любопытных созданий учитель. – Ступайте ко домой, матушка наверняка заждалась вас. Да передайте же ей мой поклон и доброе слово. Девчушки поклонились своему другу и учителю, а потом шустро выбежали за дверь. Алекша откинулся на спинку и прикрыл глаза, устало потирая переносицу. POV Алекша. Я всё раздумывал, как же Оленька меня не забыла? Нам было по семь лет. Страшное время хоть и не коснулось её, но мы потеряли друг друга из виду. Я знаю, что в шестнадцать лет отец – воевода выдал её замуж за сына Новгородского купца. Это был брак по любви и отец с радостью помог молодым выстроить дом и обзавестись хозяйством. Она счастливая мать троих прекрасных детей. Старший сын тоже бывает на моих уроках в нашей школе при монастыре, но больше времени он проводит с дружиной. Занимается ратным делом, как дед, и много преуспел для своих одиннадцати. Шустрый малый, очень смышлёный. Да, помню как-то на базаре, перед Светлой Пасхой видел Оленьку. Теперь она красивая статная женщина. Молодая и белая она была одета в сарафан отороченный соболем и кафтан с пышным кружевным воротом. Я на миг засмотрелся, а потом упустил её фигуру в пёстрой толпе. Хотя, мы и клялись друг другу хранить дружбу, я не чувствую себя покинутым. Наши дороги разошлись, и сейчас я рад, что так вышло. Я доволен своей жизнью испытываю за Оленьку крайнюю радость и счастие. Прошло двадцать лет, но помнится мне ещё один человек. Я помню и его храбрость, и честность, странную для сына печенежского хана. Гияр – истинный сын своего отца, настоящий воин. Умный, сильный, ловкий. Мне в первые годы часто снился случай, когда я спас ему жизнь. Всё мерещились скользкие водоросли, опутывающие его ноги вместе с рыболовной сетью. Я просыпался весь мокрый со сбитой в угол постелью. Я метался беспокойно и боялся во сне не успеть вынырнуть из реки. Гияр не был мне другом, но не был и врагом. С тех пор я не встречал человека более достойного моей дружбы. Жаль, обзавестись товарищами мне так и не довелось. Я ударился в воспоминания и совсем позабыл о времени. За окном брезжил закат. Пора домой. На столе валялись кое-какие вещи, и я смёл их в общую корзину – «завтра разберу» – пообещал себе. Холщовая сумка висела на вбитом в стену крюке. Я убрал в неё свои книги. И поправив рубаху, вышел, затворяя дверь. Среди небольших деревянных построек наша школа выделялась своей белизной. Князь специально заказывал камни из Византии. Школа вышла на славу. Да и кроме нашей, в Новгороде открылось ещё несколько школ. Образование стало по карману многим семьям. Я выучился в Константинополе сразу после смуты. Жена нашего Князя, царевна Анна, не забыла мальчишку сироту и помогла устроить всё это. Добрая она душа. Дай Бог ей спокойной жизни и здоровья. Вернувшись в родные места, я стал учителем. Класс набрался в мгновение ока и жадные до знаний дети были благодарной публикой. Вот я дошёл до своего скромного жилища. Не слишком маленький мой дом стоял последним на одной из главных улиц. В два этажа, с большими окнами и тяжёлыми резными ставнями. Красивая широкая лестница и крыльцо с крышей. Дом напоминал мне детский пирог на первые именины, такой же изукрашенный всякими поделками, только из дерева. Его выстроили специально для меня стараниями Владимира. Князь опекает мою жизнь, как жизнь своих детей. Я не знаю, где бы был сейчас, если бы не его забота. Однако, жить здесь одному тяжело, хоть и у меня есть хозяйка – старушка Авдотья, которая живёт со своей семьёй на соседней улице. Я часто тоскую. Одиночество заставляет меня сидеть в школе всё время и возвращаться домой затемно. Я не люблю шумные пирушки и охоту в компании, зато часто выбираюсь в лес один. За городом в перелеске начинается река, которая тянется далеко за лесом, но мне по душе больше озеро, с его спокойной гладью и лилиями. В прошлом году на озеро прилетали лебеди. Ох, до чего же хороши! Шеи длинные, движения все словно говорят: «Мы птицы важные, степенные, не какие-то гуси или утки. Мы – Лебеди! Сама природа возвысила нас в нашей красоте и грациозности». Тогда в школе у детей были длинные выходные – каникулы. И я каждый день, с рассветом пробирался к озеру, чтобы полюбоваться гордыми птицами. Как листья на деревьях пожелтели, лебеди стали собираться на юг, зимовать. Вначале лета птиц было двое, но к перелёту их число увеличилось. У пары вывелось потомство – четыре прекрасных отпрыска. Я пришёл к ним тогда на встречу, а вышло наше прощанье. Мне казалось, что лебедь – отец заметил меня в зарослях и слегка наклонил голову, будто поклонился в последний раз старому другу. И я поклонился в ответ. А чуть позже вся стая взмыла в небо и растаяла за облаками. Грустно мне было без моих прекрасных товарищей. Я даже потерял аппетит. И мне пришла в голову идея заходить почаще в корпус дружины. Чтобы провести время с пользой я стал заниматься на мечах и подтянул своё мастерство стрельбы из лука. Я приобрёл бОльшую ловкость, а тело – выносливость. Князь с Воеводой приглашали меня на охоту и вернули мне вкус к жизни. Да, мы славно проводили время. Не часто, разумеется, случались наши «походы», но старым знакомым хватает и того. Через некоторое время дети вернулись к учёбе. И снова зажужжал мой нестройный класс. Я доволен этим. Своими подопечными и жильём, своей доброй хозяюшкой, дворовым псом и весёлыми соседями. Мне хорошо живётся в нашем величественном и богатым историей Новгороде. Большего и желать не стоит. В моей комнате было светло от зажженных свечей, их мне присылали товарищи по учёбе из Константинополя. На широкой кровати с кованым изголовьем я разложил ещё несколько подушек, которые были любезно доставлены мне мальчишкой из ткацкой лавки. Я заказывал их намедни. Всё хотел пару небольших мягких подушек с вышивкой, таких, как в моей комнате в Царьграде. Кроме этих новых подушек, у меня было ещё семь штук. Моё ложе напоминало мне богатое ложе персидского хана. Скинув с плеча сумку и вытащив книги, я побрёл к умывальнику и ополоснул лицо ключевой водой. Вся усталость мигом исчезла и в животе заурчало. Я спустился в столовую и из кухни вышла хозяйка Авдотья. -Ох ти ж, милый, да ты ж поди весь день голодал! – заботливо проговорила моя старушка. – На обеды то ты ведь совсем перестал захаживать. Глянь, кожа да кости, до чего довёл себя! – Хозяйка явно преувеличивала мою худобу, если не сказать больше. Я был крепок собой, статен, мускулист и очень даже силён. - Авдотья, ты слишком сильно беспокоишься. Я сегодня просто не успел к обеду. – Я присел на скамью в ожидании сытного ужина. - Да, а бабка Марфа то мне всё рассказывает. Заметила она, как ты просиживаешь за столом своим всё обеднее время, а и сходить верно, лень. Голубь мой сизокрылый, что ж мне делати то с тобою? А как помрёшь, кому дом то достанется? Кому старуха прислуживать то будет, кому стряпать, стирать и шить кому? – старушка не унималась, но начала причитать тише. - Будет, будет, Авдотья, я как буйвол силён! Мне и хотя бы две недели крошки в рот не бери, а всё одно смогу троих девок на плечах носить. – я засмеялся своему примеру, смело восхваляющему меня же. – Ну ладно, моя старушка, подавай скорее ужин, а не то живот сведёт совсем. Хозяйка суетилась с горшками и плошками. Достала из погреба крынку холодного молока и наломала пышного пшеничного хлеба в корзинку. Из печки вынула чугунок с ароматной кашей. От таких запахов у меня потекли слюни. Я с аппетитом принялся за еду. А старушка присела в самый уголок к печке с вязаньем.