Через 20 лет.

POV Алекша. Я проснулся с первыми петухами. Сладко потянулся среди своего пухового изобилия и спустил ноги на цветастый коврик. Эти милые вещицы были по всему дому, и изготовлением их занималась всё та же, моя любимая старушка. Вообще, в доме было много чего сделанного её руками. Через окно на пол попадали солнечные лучи, и я стал «купать» ногу в одном из них. Всё моё существо испытывало блаженство. В соседнем дворе ещё раз заливисто кукарекнули. Руками взлохмачивая волосы, я зевнул. Встал и подошёл к окну. Отодвинул рукой кружевную белую занавеску и поглядел по сторонам. По улице шли дворовые девки с коромыслами, валялись в пыли собаки и куры. Повозка подъехала к дому, вероятно за барышнями, самое время было собираться на воскресную литургию в храм. Я вернул занавеску в прежнее состояние и отошёл. Набросил на плечи безрукавную душегрейку, натянул на ноги шерстяные носки. Дверь отворилась. - Чего, Батюшка, поднялся уже? Ну, хорошо, а я-то будить тебя не хотела, воскресенье. Думаю, пущай почивает голубь мой, ведь совсем не даёт спуску себе с энтим, с преподаванием то. Ну да ладно, пойду ка я на стол собирать. - Да, да, Авдотья, ступай. Да только, не много там, я хотел на службу, в храм сходить. Не хочешь ли ты со мной? Авдотья поправила свой передник. - Ой, ли, Батюшка! Я бы то уж конечно Богу помолиться, да только дел собралось видимо невидимо. Ты уж сходи, милок, да за здоровье моё помолись. Я кивнул, и старушка вышла накрывать на стол. Долго я раздумывал над тем, как любит меня эта женщина, у которой своих-то пятеро взрослых детей да куча внуков. А она почитай живёт в чужом доме, да меня как родного обихаживает и опекает. Странно бывает мне думать об этом, но и она заменила мне семью, не то бабка, не то мать – старуха. Как хорошо, что тогда позвал её помогать мне по хозяйству. Старушка работала при монастыре и, видя, как ловко она справляется с людьми и разными делами, я решил, что такая помощница мне и нужна. Ведь, не прогадал! Теперь с уверенностью могу сказать, что родной человек мне Авдотья. Но что-то я опять провалился в раздумья. Мне пришлось пару раз присесть и сделать упражнения руками, чтобы вывести себя из оцепененья. Снизу до меня донёсся разговор, и я поспешил спуститься. В столовой стоял Воевода и спорил с моей хозяйкой. - Нет, Воевода, и не шуми мне тут! Сказано тебе, в церковь он собирался, да и поесть ему надо. Ишь, в такую рань он пришёл! Будет мне, воду то мутить! - А ну бабка, успокойся, Поест сейчас голубь твой, да позови ж ты мне его. Воевода шутливо передразнил старушку и сделал сердитое лицо. Авдотья обиделась и по-старчески надула губы. - И не проси меня, изверг, совсем моего ненаглядного сыночка изживешь! Ой, ти ж, милок мой, не дадут тебе и спокойной минуточки. Старушка увидела меня, и последние слова были сказаны уже мне. Воевода обернулся. - О, здорово, брат! Смотри, Авдотья как тебя бережёт! Так ты тут сделаешься аки барышня изнеженная. Он густым басом посмеялся. - Здравствуй, Воевода. – я пожал ему широкую руку. – Да уж конечно, сделаюсь, где мне, когда и правда никакого отдыха не дают. Я прошёл за стол и сел на лавку возле окна. Авдотья вопросительно смотрела на меня и всё ещё обижено покосилась на Воеводу. - Накрывай, Авдотья, да Воеводу не обижай, не хотел он тебя потревожить. Прости уж его. Старушка отошла от обиды и с усердием начала расставлять снедь. - Так чего ж ты хотел, а, Воевода? - Да чего – чего, Князь наш приехал, просил тебя к Себе, на охоту собираться велел. Давненько он в наших краях не был, да и говорят, дичи в этом году полным полно. - Дичи полно? – я перебирал рукой ягоды в туеске. – Это хорошо. Да, да, можно и на охоту. Только в церковь я хотел. - А, ну, в церковь то, - Воевода почесал макушку. - Пойдём и я что ли с тобой схожу. А не то отец Лука меня пристыдил на прошлой неделе, мол, давно меня не было. Надо и честь знать, Бог то меня охраняет и от наветов бережёт, а я совсем никакого почтения. - Вот и ладушки. Стало быть, решили. Я удовлетворенно поглощал тоненькие каравайцы с мёдом. После завтрака я попросил Воеводу подождать меня и ушёл в свою комнату одеваться. Через пять минут я спустился вниз полностью собранный и готовый к выходу. Воевода приехал на такой же повозке, что приезжала за барышнями. Мы сели по очереди и, назвав кучеру ту церковь, в которую ходили обычно, тронулись с места. Город пока ещё не заполнился людьми окончательно, но на улицах уже хватало всякого люда. Женщины спешили в церковь. Ребята кидались незрелой рябиной в дворника. Я улыбался. Нежгучее солнце ласкало всех, кто попадал под его лучи. Облака редкие и ленивые плыли по лазурному небу. - Смотри, Алекша, вывалишься с повозки то. - шутливо проговорил Воевода. - Ничего, подберёте. - ответил я. Мы подъехали к храму. Слезли с нашего транспорта. Кучеру дали монету и отпустили по делам Воеводы (это были его кучер и повозка). Затем перекрестились на крест и вошли. В прохладном каменном помещении пахло ладаном. Я прошёл к лавке и купил несколько восковых свечей. Поставил их и занял место у входа, чтобы не мешать остальным прихожанам. Служба прошла хорошо и как всегда спокойно. На выходе я заказал для Авдотьи редкую икону. Мне обещались через месяц-полтора доставить её из Константинополя. В толпе около храма к нам с Воеводой подошла Оленька с детьми и мужем. Она поздоровалась с нами и тихонько о чём-то переговорила с отцом. Потом узнала у меня об учёбе девочек. Я ответил, что ни дисциплина, ни знания не хромают и всё у них замечательно. Девочки захихикали, и я любовно потрепал по волосам каждую. Они со смехом побежали к своей повозке, за ними ушли и Оленька с мужем. - Да, хороши пострелята. – Воевода улыбнулся. – Молодец она, Оленька, гнёздышко свила и птенчиков вывела. А ты когда же женишься? Или мне не погулять на твоей свадьбе? Я посмотрел на скрывающуюся за поворотом повозку и вздохнул. - Была бы девица хорошая, может и женился бы. Да вот где искать её. Кругом одни вертихвостки, сам же знаешь наших девок. Воевода тоже вздохнул. - Ну, чего же делать? Они девки всё на подарочки клюют, да на кафтан богато вышитый. Но ведь и есть порядочные. Ты посмотри, при монастыре вашем есть помощницы, они там работящие крепкие и нравом кроткие. - Да, нравом, видал я, как они брёвна таскают для бани. На такой женишься - куры засмеют. Они ж не ровня вашим стрельцам из сотни! Воевода опять засмеялся. -Да уж, верно. Но ты смотри, помру я, а на свадьбе не погуляю! – Воевода погрозил мне пальцем. - Будет тебе, старый хрыч, погуляешь. Мы как раз дошли до дома Князя. По-правде сказать, его и домом не назовёшь – целая усадьба. В воротах нас ждал слуга. И жестом пригласил идти за ним в дом. - Да, чего только не придумает Князь. Старые друзья, а он всё цирк разводит. – Воевода покачал головой. Мы прошли в огромную прихожую. Потом в широкую и светлую столовую. Князь пил чай. - Проходите, товарищи мои, - не смотря на нас и не вставая, сказал Князь. – садитесь. Да налейте же им чаю, - опять скомандовал он. – принесите больше пряников и сухарей сахарных с изюмом. Вокруг стали суетиться девки. Мы с Воеводой помыли в умывальнике руки и сели за огромный дубовый стол покрытый белой льняной скатертью. - Здравствуй, Светлый Князь. – я почтительно наклонил голову. – Как ты живёшь – здравствуешь? - Здравствуй, Алекша, здравствуй. Да всё по-старому. Дела государственные не дают отдыху, да сейчас уж поспокойнее. Взял я мою Царевну (так он всегда называл старшую дочь), и приехали мы на отдых в родной Новгород. А в Киеве сейчас руководит Анна. Она и одна со всем справится. - И то верно. – подтвердил Воевода, принимая из рук девки чашку с ароматным чаем. - Да надолго ли Вы к нам? – спросил я. - Ну, как не вызовут дела меня обратно. Время есть ещё. – Князь посмотрел на свои пергаменты, разложенные на низком столе подле него. – Время есть. Вот чего собрал я вас, други. На охоту надо бы сходить. Мои мужики из соседней деревни говаривают, что дичи полные леса. - Да, дело неплохое. – поддакнул опять Воевода. – Да и давно мы уж что-то не собирались. - Что же, я не против. Соберу сумку свою, лук налажу да стрелами запасусь и можно выдвигаться. - Прекрасно! – воскликнул Князь. – Я сейчас же велю доставить тебя поскорее домой и на закате пойдём. - Надобно будет и лагерь небольшой разбить, а, Князь? Что думаешь? Князь энергично ходил по комнате, а я не спеша пил чай с маковой баранкой. - Да, да, обязательно. Вот сейчас и займись подготовкой всего, а я, я пойду, соберусь сам. И Князь тут же вышел из обеденной. - Вот, видишь, сколько в нём силы накопилось, того и гляди разорвётся, страдалец. Воевода сотрясал своим громогласным смехом стены. - Да, ничего не скажешь, совсем его возраст не изменил, как был «молодым и горячим», так и остался. Я тоже смеялся. Потом допил чай, пожал руку Воеводе и отправился на коляске Князя домой. На заре, как и договаривались, мы встретились у городских ворот. Каждый на своей лошади, нагруженной припасами и тёплой одеждой на случай холодной ночи. - Ну, братцы! – Князь хлопнул в ладоши. – В добрый путь! И стеганув своего коня коротенькой плетью, помчался в сторону леса. Не прошло и получаса, как мы достигли цели. У самой кромки леса все спешили лошадей. Солнце ещё разливало свой алый свет из-за горизонта, но заметно похолодало. Князь скомандовал искать место и разбивать лагерь. Мы въехали в лес, и почти сразу нам попалась отличная полянка, окружённая молодыми соснами. Воздух был свежий и тягучий. Пахло хвоей. - Отлично, здесь и заночуем. Воевода слез со своей пегой крепкой лошади и снял с неё два больших узла с вещами. Мы с Князем тоже снимали вещи. Ещё через полтора часа наш лагерь был полностью обустроен. Горел костёр, стояло три шалаша выстеленных одеялами. Воевода точил веточки для грибов, которые сам и насобирал, пока мы возились с костром. Он был в прекрасном расположении духа и напевал какую-то старую варяжскую песню. - Эх, вот как вспомню былые времена, ни за что бы по собственной воле не поменял ту свободу на власть. – Князь валялся на одеяле возле своего шалаша, смотрел в ночное небо и жевал травинку. - Да, хорошие были деньки. Есть что вспомнить. Воевода не спеша насаживал грибы на прутья и прилаживал их над огнём. А я молчал, да и что мне было сказать. Я те времена помню. Только хорошего для меня ничего не произошло. Деда убили печенеги, самого забрали в рабство. Доброе было только, что Анастасий меня выкупил, да к вере привёл. Никогда его не забуду. - И всё же, хорошо, что время то прошло. – сказал я. - Да, нам на свои жизни грех жаловаться. – подтвердил Воевода. – И дети наши, Князь, живут не тужат, не то, что Алекша тогда. - Это верно. Князь вздохнул и пересел ближе к костру. Когда грибы испеклись, мы поели. Выпили по чарке вина и стали рассказывать разные истории. Князь всё хохотал над рассказами Воеводы, а потом они затянули какую-то песню, и меня стало клонить в сон. Я осторожно поднялся на ноги, взял своё одеяло и залез в шалаш. Песня стала тише и меня окончательно сморило.