Жена лётчика

Небольшой бонус-эпилог. Маэстро вернулся с войны. ____ Быстрей, быстрей, быстрей!.. Город ожил в считанные мгновения. Волной жара, волной ярких ослепительных мурашек пробежало по нему одно только слово: «Победили! Победили!». И люди хлынули на улицы. Шум, гам, крик!.. Совершенно незнакомые люди обнимали её, счастливо кричали что-то в уши, кто-то всхлипывал от радости совсем близко, а она вырывалась из их объятий, мимолётно обнимала тех, кто плакал, не замечая собственных горячих слёз, и быстрее, быстрее, быстрее – на вокзал. Мелькали исхудавшие ноги в лёгких летних туфлях, порядком истрепавшихся, дыхание захватывало, и хотелось кричать от счастья в ставшее таким ярким небо. Но сначала… Сначала обнять его. Как можно крепче обнять, ледяными пальцами в горячие плечи, и не отпускать больше никогда. А вдруг… Пропадёт снова?.. А вдруг – насовсем?.. На вокзале, конечно, народу больше всего. Мелькают знакомые лица, и кто-то стоит в обнимку, не отрываясь смотрят друг другу в глаза. Хрупкая девушка в сером платье дрожащими руками, захлёбываясь рыданиями, ощупывает солдата в помятой шинельке, а тот ловит её пальцы и целует кончики. Кого-то кружит на руках весёлый русоволосый парень, глядя на которого не верится, что он пережил эту войну. Да сейчас никому не верится, что ещё вчера был страх, были бомбёжки, было плющащее под своим весом знание: в любую секунду может прийти похоронка. Саша не замечает ничего этого. Она жадно ищет Лёшку плохо видящими из-за слёз глазами и прижимает к себе так трепетно хранимую ею гимнастёрку. А потом глаза ей закрывают горячие руки.

Давно не виделись – здравствуй! Наш город не изменяет. Наш город пахнет любовью… Наш город, как новобранец… Ты с рюкзаком за плечами, А я – играю навылет. Всё также сердце танцует.

Он всё такой же – совсем не изменился. Внимательный взгляд тёмных глаз – вишен, нарочито немного небрежная поза и руки, упёршиеся в боки. На плече лёгкий вещевой мешок, а в ладони – помятая пачка сигарет. Всё такой же, только седина в волосах запуталась снегом страшных военных зим, да… Нет на плечах неизменной гимнастёрки. Это Саша исправляет: накидывает гимнастёрку и жадно, нетерпеливо и сильно притягивает его к себе… Полузабытое и в то же время вечно, каждую секунду помнимое ощущение его плеч под своими руками; его горячего дыхания на своём лице; его тёмных крутых кудрей под дрожащими подушечками своих пальцев. - Лёшка, Лёшка… - шепчет бессмысленно, а он сцеловывает с её щёк горячие слёзы, берёт лицо в ладони, рассматривает – и она замечает, как предательски дрожит у него нижняя губа. – Лёшка… - всхлипнула тихо, поцеловала ещё раз, и ещё, ещё, ещё… У его губ прежний вишнёвый вкус. Только горчит немного, и ей не хочется думать, что это горечь пороха. Просто он всё также много курит, больше от скуки, чем от чего-нибудь ещё. Его руки на её талии, пальцы, комкающие ткань платья, губы, покрывающие короткими быстрыми смазанными поцелуями её лицо, шею, завитки волос. - Живая, - хрипло выдыхает Титаренко и несколько секунд молча, пристально и глубоко, смотрит ей в глаза. – И дождалась… - слышится какой-то срывающийся захлёбывающийся то ли смех, то ли всхлип, и он подхватывает её под бёдра – падает на землю и вещмешок, и гимнастёрка – и кружит по вокзалу, а окружающие люди обходят их стороной, не натыкаясь – все всё понимают. А она смеётся взахлёб и покрывает мелкими поцелуями его лицо. Что отдаёт солью – его кожа, или её губы?.. Непонятно, да и зачем им знать это?.. Он опускает её на землю, но не отпускает от себя, и тревожно, ревниво вглядывается в её лицо, ощупывает взглядом её всю… Что-то ищет – что?..

Давно не виделись – дрейфишь Спросить, кто знал мои губы, Кто обессилевал нежно, Кто раздевался бесшумно…

У него так трясутся руки, что не сразу получается подхватить с земли свои вещи, но всё же получается. И они идут по шумным, наводнённым людьми улицам, и ничего и никого не видят, кроме друг друга, не слышат ни шума, ни сбивчивых разговоров, ни чужих слёз. И майское светлое небо над головой вдруг расцвело насыщенно-синим дрожащим и нежным цветком. Впервые за четыре года для Саши и Лёшки наступила весна.

Небо! Ты обнимаешь меня… Небо! Ты обнимаешь меня… Небо!