Мир тесен. Куда не глянь - всюду ты.

      Солнце лениво выкатывалось из-за горизонта, согревая воздух, который несмотря на раннюю осень, уже насквозь был пропитан морозной свежестью и терпким запахом обнажившейся почвы. Лучи светила едва пробивались сквозь тонкую ткань штор, в квартиры, чьи хозяева имели возможность оставаться в царстве Морфея чуть дольше остальных, пока не раздастся звук будильника и не нарушит сию идиллию. Курт Хаммел был одним из немногих людей, чьё утро не начиналось с проклинания всего на свете, наоборот, он любил всё то, что его окружало. Маленький мальчик с большими амбициями — вот кем был Хаммел каких-то пять лет назад, тогда, учась в выпускном классе школы МакКинли штата Огайо, он и помыслить не мог, что сможет достичь таких высот. Выбраться из захолустной Лаймы, поступить в НЙАДИ и что немало важно окончить её, найти работу Vogue — всё это казалось чем-то фантастическим. Конечно, ничто в этой жизни не происходит по взмаху волшебной палочки, и каждый день Курту приходилось сражаться со всем миром, доказывая, что он чего-то стоит. Не раз, в минуты полного отчаяния, он звонил своему отцу и не сдерживал слёз, Бёрт всегда находил правильные слова, которые заставляли Курта идти дальше, и он шёл, потому что это было действительно то, чего он хотел.       Квартира Курта Хаммела выглядит, как жилище большинства молодых людей, приехавших покорять большой город — маленькая, скудно обставленная, находящаяся в районе, где по ночам следовало быть осторожным, но Курт любил это место. Оно насквозь пропитано им, множество полароидных фотографий, приклеенных к стенам молярным скотчем, горы эскизов, винтажные вещи и ненавязчивый запах ванили — всё это создаёт особую атмосферу уюта и тепла.       Сбитые простыни, обнаженное тело, светлая комната, залитая золотисто-персиковым светом, мягкое пробуждение, бездонно голубые глаза задумчиво гладят в потолок, ощущение легкой взволнованности и вместе с тем небывалой уверенности, всё это наполняет спальню этим утром. Я должен сделать это. Поговорить с ним. Сегодня. Пронеслось в голове у Хаммела и в следующее мгновение ноги уже несли его в ванную.       Приняв душ и закончив ежедневную процедуру увлажнения лица, Курт готов приступить к любимой части своего утра — аутфит на день. Выбор пал на узкие чёрные джинсы, в коих, надо признать, его задница выглядела чертовски хорошо. Накидывает тонкую темную футболку, на ноги натягивает невысокие сапоги, наконец, дополняет образ кожаной курткой и выходит из квартиры. Прохладный ветер бьёт в лицо, напоминая о приближающейся зиме. Курт двигается по знакомому маршруту, пока мысли его витают где-то очень далеко, пускаясь с головой в омут воспоминаний, он думает о своей матери, она умерла четырнадцать лет назад, а мысли о ней всё ещё отзываются глухой болью где-то в районе сердца. Всё, что сохранилось в его памяти о ней, с годами теряет былую четкость, заставляя усомниться в достоверности этих воспоминаний, но он отчётливо помнит запах её цветочных духов, её смех, её теплые и мягкие руки, которые должно быть стали такими из-за частых контактов с водой, при мытье посуды или других домашних делах. Лёгкая улыбка касается губ Курта. Он распахивает дверь и запах кофе, выпечки и корицы окутывает его прямо с порога. Его взгляд скользит по барной стойке, замечая пару знакомых глаз, он широко улыбается и подаётся вперёд. — Доброе утро, Кэтрин, — приветствует девушку Курт. Он знаком с ней с тех самых пор, как переехал в квартиру неподалёку. Симпатичная, темноволосая и всегда улыбающаяся Кэт была родом из Атланты штат Джорджия, сейчас училась в одной из Нью-Йоркских художественных академий и подрабатывала в кофейне, чтобы оплачивать учебу. Каждый день Курту выпадает честь видеть новый рисунок на своём стаканчике для кофе и пожелание удачного дня, она действительно очень талантлива, и Хаммел действительно привязан к ней, насколько можно быть привязанным к бариста из ближайшей кофейни. — Доброе утро, Курт, тебе как обычно? — сияет девушка. — Конечно, — отвечает он и, замечая взгляд девушки, устремлённый куда-то вдаль, оборачивается, — когда вы уже познакомитесь? Видела бы ты своё лицо. Если ты не возьмёшь его номер, то это сделаю я! — Ладно… Вот твой кофе. — Спасибо, Кэт, до завтра, — улыбается, рассматривая собственный портрет на стаканчике с холодным обезжиренным мокко, — и да, ты точно нравишься ему. Несколько кварталов до станции метро, сорок минут в душном вагоне и он на месте. Издательство Vogue, работа его мечты, он неосознанно улыбается и направляется внутрь. Вдруг из ниоткуда перед ним возникает Рейчел Берри. — Курт! Привет, как дела? — спрашивает брюнетка, делая какие-то пометки в своём блокноте. — Нормально, Рейч, как обстоят дела с Фином? — интересуется Курт, подмигивая. — Не понимаю на что ты намекаешь, Курт Элизабет Хаммел! — проговорила девушка, пытаясь спрятать покрасневшее лицо и мгновенно меняя тему, — мисс Сильвестр, кстати, собирает срочное совещание через 10 минут, тебе нужно быть. — Ладно, но так просто ты с темы не съедешь, Берри, увидимся! — ухмыльнулся шатен и направился к конференц-залу.

***

— Этот недоделанный дизайнер Шустер, с подбородком в виде задницы, оказался натуральной задницей и сказал, что не отправит купальники для съёмки сюда! — горячилась Сью Сильвестр, — теперь нам придётся отправить своего фотографа и моделей в Майами к этому Шустеру. Блейн, поедешь ты, из моделей возьмём Лопез и Эванса, — небрежным жестом Сильвестр бросила фотографии выбранных моделей куда-то в сторону Рейчел, — Берии, будешь всё контролировать, вылетаете завтра же, на сегодня всё, за работу! — все стали расходиться. — Блейн, подожди! — окликнул друга Курт. Они с Андерсоном познакомились, когда Курт только начал работать на Сью. Блейн уже работал в студии Vogue и был подающим надежды фотографом, Сью Сильвестр не держит у себя в подчинённых кого попало, что лично для Курта было прямым доказательством профессионализма и таланта Андерсона. Блейн помогал ему освоиться, давал характеристику каждого из сотрудников, рассказывал смешные случаи. Они быстро нашли общий язык, проводили обеденные перерывы за салатом и обсуждением новых коллекций, трендов и мюзиклов, обнаружив нездоровую любовь к последним, Курт и Блейн теперь иногда посещали Бродвейские постановки. Самым любимым несомненно стал мюзикл «Злая». За время, что они знакомы, бывало всякое, одно оставалось неизменным — их дружба. — Привет, Куртси, — обернулся Блейн, улыбаясь. Сейчас, Курт, всё будет нормально, это же Блейн. — Блейн Андерсон, нам нужно поговорить, сегодня, — со всей серьезностью произнёс Курт. — Ох, ты меня пугаешь, — наигранно распахнул медовые глаза брюнет. — Не смешно, Андерсон, сегодня за ужином, — заявил Хаммел. — Океей, встретимся после работы, мне пора бежать, надо ещё обсудить детали поездки с моделями, — улыбнувшись напоследок, Блейн скрылся за дверью. Не так уж страшно Хаммел.       Остаток дня прошёл в заботах, время неумолимо неслось к ночи, солнце уже давно скрылось за горизонтом, погружая город во тьму. Курт шёл по коридорам опустевшего здания, держа в руках портфолио Сантаны Лопез и Сэма Эванса, открывая перед собой дверь с надписью «Студия №4». — Блейн, вот портфолио, которые просила Рейчел, — сказал Курт, входя в комнату. — Да, я здесь, проходи, я почти закончил, — отозвался Блейн. Андерсон сидел на полу в тёмной комнате, освещённой двумя софтбоксами, на полу повсюду были разбросаны фотографии, что создавало атмосферу творчества. Курт любовался всем этим, и в глубине души надеялся, что когда-нибудь ему удастся создать собственную линию одежды. Представлять свою коллекцию на неделе моды, самостоятельно подбирать всех моделей, а после показа продавать эксклюзивные платья. — Всё, можем идти, — произнёс Блейн, вырывая Курта из размышлений. — Да, идём, — рассеянно улыбнулся шатен.

***

— Итак, о чём ты хотел поговорить? — промурлыкал Андерсон, укладывая ладони на стол. Всё нормально. Он твой друг. Он поймёт тебя, поймёт. — Блейн, я должен тебе кое в чём признаться…