Мир тесен. Куда не глянь - всюду ты.

— Бас! Хватит орать, ради Бога! — кричал Хантер, наводя ещё большую панику. Блейн никогда не боялся самолётов или того, что может случиться, но Себастиану абсолютно точно удалось напугать даже Андерсона. Теперь, когда надежды уснуть уже никак не представлялось Блейну оставалось лишь погрузиться в чтение, тем самым пытаясь хоть немного усмирить беспокойство, подпитываемое бурной фантазией. Благо, время пролетело незаметно. — Дамы и господа, наш самолёт совершил посадку в Miami International Airport, температура за бортом составляет плюс тридцать два градуса по Цельсию, местное время — семь сорок четыре утра. В целях вашей безопасности, просим оставаться на своих местах до полной остановки двигателя самолёта. Спасибо, что воспользовались услугами нашей авиакомпании, будем рады встрече с вами, до свидания! — заключил командир, его голос не выдавал никаких эмоций, просто сухое следование инструкциям. Вместе со всеми пассажирами Блейн поднялся со своего места и, забрав сумку с камерами с багажной полки, двинулся в сторону выхода. У пункта выдачи багажа он увидел Рейчел, Сантану и Сэма, ожидающих его, так что он обернулся, ища глазами своих попутчиков. Андерсон подошёл к ним. — Спасибо вам, парни. Удачи и счастья вам что ли, — улыбнулся Блейн. — И тебе Блейн, передавай привет своему Ромео, увидимся! — ответил Хантер, Блейн не стал поправлять его и просто, махнув рукой, направился к коллегам. Сантана Лопез не была одной из тех, кто был готов прыгнуть в постель к кому-нибудь ради съёмки в известном журнале или приглашения на значимый ивент. Наверное, это Блейн любил в ней больше всего. Когда ты целыми днями окружен красавицами-моделями, чьи прекрасные головы вряд ли заполнены чем-то кроме как сплетнями о нью-йоркской элите и фалловерах в инстаграме, начинаешь ценить настоящие человеческие качества. Андерсон был не слишком осведомлен о личной жизни Сантаны, но знал, что выросла она чуть ли не в трущобах, наверное, поэтому у неё такой острый язык. Блейн ухмыльнулся своим размышлениям и оглядел толпу, собравшуюся у пункта выдачи багажа. Взгляд невольно зацепился за абсолютно нелепо одетую фигуру. Рейчел. Пронеслось в голове у Блейна, и он устало поплелся по направлению к ней. Берри была самым заполошенным и, пожалуй, самым взбалмошным человеком из тех, кого он знал. Более того, её наряды трудно было назвать хоть капельку сносными?, по большей части из-за того, что они представляли собой адскую смесь из всех ярких цветов, которые только можно было придумать. Как можно сочетать это в одном образе, Блейну сложно было представить, как и, видимо, руководству их издательства. В мире моды не привыкли мириться с чьими-то капризами или странностями, если ты не на вершине всей этой системы, но Берри показывала невероятную способность следить буквально за всеееем, что происходило в издательстве, это делало её ценным сотрудником и странный, порой раздражающий стиль девушки были готовы терпеть. Блейн занял место у окна и, уже практически не замечая звонкого щебетания Рейчел, отдался созерцанию видов Майами, всё более погружаясь в раздумья о прошлом вечере…снова. Деревья, дома, побережье так быстро проносились мимо, что казалось, будто кто-то просто перематывает пленку на старой кассете, всё вдруг стало каким-то игрушечным и бессмысленным. Эта мысль неопределённым страхом отозвалась в сознании, и Блейн поспешил её отогнать. Машина остановилась перед зданием, назначение которого Блейну представлялось с трудом. Дабы не терять время, было решено, из аэропорта отправиться сразу к Шустеру. В холле странного здания их встретил парень, как выяснилось, его звали Джон, и он был ответственным за проведение съемки купальников для Vogue. Джон отправил Сэма и Сантану в какое-то помещение, скорее всего для причёски и макияжа, а сам, в компании Блейна и Рейчел направился в Шустеру. Это был мужчина лет сорока, волосы которого находились в ещё большем беспорядке, чем у Андерсона, что встречалось довольно редко. Одет он был в ярко-жёлтый пиджак и странные штаны, не поддающиеся описанию, с шеи свисала сантиметровая лента, придающая образу какой-то приятной небрежности. — Гонцы прекрасной Сью Сильвестр! — воскликнул мужчина, увидев в дверях молодых людей. Голос его показался Блейну очень мелодичным и приятным. — Рейчел Берри, — протягивая руку Уиллу, сказала брюнетка. — Блейн Андерсон, — проговорил Блейн, усаживаясь в кресло. — Очень-очень приятно. Итак, начнём, — объявил Шустер. Блейн, сидя на полу в студии, пересматривал получившиеся фотографии, мысленно отмечая, что из этого можно использовать для журнала. Блейн устало провёл рукой по лицу, последние пятнадцать часов он провёл за работой, пошли вторые сутки без сна. Наконец появилась Берри. — Последние вопросы решены, на сегодня всё, можем идти спать! — объявила она, после чего собрав всю аппаратуру и вещи, молодые люди покинули здание. Номер встретил Блейна приятным запахом чего-то неопределённого, всем останавливавшимся хоть раз в гостиничном номере он наверняка знаком. Скинув с себя одежду, брюнет отправился в душ, пытаясь смыть накопившуюся усталость. Утро, в лице стучащей в дверь Рейчел Берри явилось не то что бы слишком неожиданно, но вряд ли приятно. Лениво поднявшись с кровати, Блейн распахнул дверь перед девушкой. — Блейни, доброе утро, через полчаса встречаемся в холле и едем на студию, снимаем оставшиеся кадры и мы свободны! — Блейна всегда поражала эта необыкновенная бодрость. — Не знаю, как ты это делаешь, — потрясённо сказал Блейн, после чего скрылся в глубине комнаты. День мало чем отличался от предыдущего, разве что объёмом работы, поэтому к четырём часам, поздравив друг друга с успешным окончанием работы, коллеги отправились в отель. Придя в номер, Блейн принялся пересматривать исходники, чтобы выбрать фотографии для обработки. Лежащий рядом с компьютером телефон то и дело притягивал взгляд Андерсона, но Блейн стремительно отметал всяческие мысли о Курте и продолжал работать над материалами с фотосессии. -Би? — Твою мать, Рейчел! Ты меня напугала и эм…как ты вообще вошла? — прикладывая ладонь к груди, проговорил Блейн. — А, это, у меня есть карточки от всех наших номеров, мало ли что может случиться, — невинно пояснила она. — Порой мне кажется, что хуже уже быть не может, а потом ты делаешь нечто такое, что даже меня ставит в ступор, — сказал Блейн, чьё лицо выражало крайнюю степень растерянности, — ты что-то хотела? — Вообще-то да, не хочешь прогуляться? — Сантана и Сэм готовы? — оглядывая комнату в поисках очков и кошелька, спросил Андерсон. — На самом деле, идём только мы, — смущённо объяснила девушка. — Ну, эм ладно, встретимся тогда в холле, — отозвался Блейн, и брюнетка скрылась за дверью. Блейн ещё раз взглянул на телефон. С опаской или с надеждой? Этого он понять не смог, поэтому вышел вслед за девушкой. Где-то далеко догорал закат, медленно роняя языки пламени в воду, окрашенную розовым золотом. Вечер опустился на город, и воздух вдруг стал по-осеннему холодным и свежим, захотелось вдохнуть полной грудью, ощутить леденящую прохладу в лёгких, почувствовать себя живым, почувствовать хоть что-то. Вода приятно ласкала ступни, шагающих по берегу молодых людей. Блейн посмотрел на Рейчел, чья кожа приобрела розовато-персиковый оттенок, и в чьих глазах отражалось солнце, она была поразительно красива сейчас, и Блейна охватила какая-то невероятная нежность. — Кажется, я очень налажал, Рейч… — разрывая тишину, произнёс Андерсон. — Не думал, что вам стоит поговорить об этом? — тихо ответила девушка. Блейн хотел было спросить, откуда она знает, но вспомнил, что они с Куртом знакомы ещё со школы, наверняка ей известны все подробности его истерии в ресторане. — Я, я боюсь…— признался брюнет. — Блейни, он мучается не меньше твоего, а молчание и всяческие жалкие попытки игнорирования ситуации делают только хуже, для вас обоих, — смотря куда-то вдаль, заключила Рейчел. — Я знаю…просто, почему он не сказал этого раньше, почему скрывал, я не понимаю? — Боялся твоей реакции? Не зря, кстати. В любом случае, тебе лучше просить это у него, — и умоляюще посмотрела на Блейна. — Я не знаю, Рейч, не знаю, если смогу относиться к нему как раньше, понимаешь? Не смогу просто обнимать или оставаться у него на ночь, зная, что для него это может что-то значить, не в плане дружбы, и это напрягает. Очень сильно. Я вообще теперь не уверен, что он воспринимал нашу дружбу так же, как воспринимал её я. — Я понимаю, тебе просто нужно принять то, что Курт-твой-друг и Курт-гей — один и тот же человек. И, насколько мне известно, он никогда не давал поводов усомниться в том, что испытывает к тебе исключительно дружеские чувства. — Может ты и права, — Блейн окинул взглядом пляж, солнце утонуло в черной бездне моря, уступая место луне, сиявшей теперь высоко в небе неоновым серпом. Ветер, нёсший с собой ночную прохладу и терпкий запах листвы, проводил пару, скрывшуюся за дверями местного ресторанчика. Вот уже полчаса Блейн сидел перед экраном ноутбука, неотрывно смотря на пометку «в сети». Вот уже полчаса он не решался позвонить тому, кем были заняты все его мысли последние несколько дней. Вот уже полчаса как Блейн Андерсон борется, сам не зная с чем. Вызов. Теперь только вперёд. Секунды тянулись мучительно долго. Он не хочет со мной разговаривать. Блейн собирался нажать на отбой, когда на экране появилось знакомое лицо, выражавшее что-то среднее между растерянностью и удивлением. — Привет, — лёгкая улыбка коснулась губ Андерсона. — Привет… — совершенно отрешённо проговорил Курт. После чего воцарилось молчание, которое никто и собеседников не решался нарушить. Двое просто неотрывно смотрели друг другу в глаза, пытаясь понять, что чувствует другой. — Блейн, я… — Курт, я хотел, — одновременно сказали они, от чего губы Блейна изогнулись в полуулыбке. — Блейн, просто дай мне сказать. С тех самых пор, как мы познакомились, мне следовало рассказать тебе о том, кем я являюсь, но я счёл это ненужным, поскольку мы были просто коллегами. Но проходит время, и вот мы, в слюни пьяные и убежденные тем, что на истривер, непременно, обитают лебеди, пытаемся найти этих самых лебедей, чтобы пожелать им счастливой дороги на юг, — от этих снов лицо Блейна невольно расплылось в улыбке.— тогда, вытаскивая твоё тело из такси и таща его к себе домой, я понял, что когда-нибудь мне придётся рассказать тебе. И чем дольше я тянул, тем хуже становилось, потому что ты становился всё ближе и мысль о том, что я могу потерять это всё, сводила с ума. Потому что я блять боялся, боялся, что ты отвернёшься от меня. И несколько дней назад я понял, что ты меня не бросишь. Но я ошибся, потому что, видимо, наша дружба ничего для тебя не значила. Я ничего для тебя не значил. Прости, Блейн. Курт поднял глаза, в них стояли слёзы, от этого сердце Блейна болезненно сжалось, захотелось обнять этого парня, похожего на идеальную фарфоровую куклу, прижать к себе, успокоить, сказать, что он значит для Блейна гораздо больше, чем он может себе представить. Звонок завершён. Хотите оценить качество связи? Он ушёл.