'неодиночество'

На открытой веранде роскошного ресторана люди шумно пили, не особо замечая компанию женщины, которая ещё пару часов назад стояла на сцене, оживляя сердца и души. Рамазанова тепло улыбнулась, слегка касаясь четко отглаженного ворота на пиджаке Натальи. Ей нравилась эта женщина своей скромностью и осознанием, что любые деньги, даже очень большие, понятие относительное. Рената неслышно появилась с бокалом в руках. Обняв певицу за шею, пьяно выдохнула в область самолета. — Зе…мне так хорошо, боже… Певица сдержанно сглотнула, понимая, что пора покидать это место. — Рената Муратовна, ты бы коней придержала, а, дорогая? Томный прищур. Шампанское залпом. — Я совершенно прекрасно себя чувствую. — Вижу. Наталья, робко посмотрев на Земфиру, оставила её наедине с этой безудержной любовью. — Литвинова, возьми себя в руки. Я прошу тебя. — Чего ты? Я хочу просто выдохнуть. Всё. — Здесь до хуя разных людей, чтобы выдыхать. Ну, не пались ты, пожалуйста. — Мне все равно. — Мне не все равно. Блять. Блондинка поставила пустой бокал на стол, не очень ровно наполняя его заново. Демонстративно сделала несколько больших глотков и уплыла в поисках Наташи, надеясь хотя бы на её поддержку. Рамазанова достала телефон и, сделав звонок водителю, сообщила, что они готовы ехать. Теплые детские руки обняли со спины, мягко опускаясь на живот. Певица повернула голову, видя улыбающуюся Ульяну. — Так хочется домой. — Уже. Сейчас машина будет. — Мама сегодня… — Уль, она устала. Давай потерпим, хорошо? Девочка прижалась крепче. — Хорошо. Я тебя очень люблю. — И я тебя люблю. Земфира поправила прядь её светлых волос, допила красное сухое в своём бокале и вместе с Ульяной двинулась в сторону выхода. Рената стояла с Натальей, упираясь в её плечо. Громкий и не слишком интеллигентный смех режиссёра разносился в ночном воздухе. Приблизившись, певица убрала руку с чужого плеча и, сжав пальцы с ни одним кольцом, намеренно сделала больно. — Боже, чего? Литвинова встряхнула кистью, обиженно цокнула. — Ничего. Я тебя попросила. — Хватит меня во всем и всегда контролировать. В данном случае, я сама принимаю решение. Ульяна, схватив мать под локоть, отвела её в сторону. — Мама, не кричи, это ужасно. — Ульяна, не вмешивайся. — Но ты пьяна. Литвинова, замахнувшись, ударила дочь по лицу. Девочка тихо вскрикнула и, подавляя слезы, вернулась к остальным. Машина бесшумно подъехала, остановившись рядом с женщинами. Слегка оттолкнув дочь, Рената села на переднее сиденье. Ульяна, поджав губы, молча обошла и опустилась рядом с Земфирой. Молчание под ровный шум двигателя. Въезжая во двор дома на Фрунзенской, блондинка сухо бросила дочери: — Ульяна, мы едем дальше. Домой. Возражения не принимаются. — Прости, мама, но я уже дома. И я не вещь. Девочка вышла из машины, сильно хлопнув дверью. Певица попрощалась, поблагодарив водителя. Не говоря ни слова Ренате, покинула салон автомобиля. Ульяна ждала у лифта. Увидев Земфиру, крепко обняла женщину, давая волю накопившемся рыданиям. Певица, затягиваясь сигаретой, стояла на балконе, девочка задумчиво смотрела в темноту деревьев на другой стороне реки. — Не злись на мать. Я понимаю, что это, прости, пиздец, как обидно. Но давай вместе её простим. — Тебе тоже обидно? — Да, Уль. Но. Еще год назад мы с Ренатой очень много ругались. И я поняла, что больше не могу так. Каждый раз рвать сердце, добивая себя обидой невозможно. Если любишь, то лучше оправдать. Рената сегодня выпила, значит ей это было нужно. Понимаешь? Девочка кивнула, горько выдохнув. — Я, конечно, обещала папе, что мама никогда не узнает про то, что он мне сказал. Но я не могу не поделиться с тобой. Когда мы с ним были в Лондоне и ты мне звонила несколько раз в день, а мама…мама была занята на съёмках… Папа сказал, что ему иногда кажется, что у него ребёнок не от мамы, а от тебя. Рамазанова широко улыбнулась, почувствовав невероятную теплоту в душе. — Уль, твой отец круто шутит. Пошли спать.