Reiteration — Снова жить

Утро наступает так же быстро, как я отключаюсь. Прошла буквально минута, а я уже ощущаю на своем лице первые солнечные лучи, пробирающиеся в комнату сквозь светлые занавески. Похоже, просыпаться мне трудно в обоих реальностях, тем более сегодняшний день обещает быть очень интересным и впечатляющим: придет следственная группа по делу самого Нейтана Прескотта. Я еще даже не проснулась, а уже ощущаю всю серьезность нового дня. Странно, что они вообще занимаются его делом так серьезно. Казалось бы, Нейтан имеет все: деньги, связи, наркотики. Но в этой ситуации он уж точно ничего не имеет, ведь его «заботливый» отец решил, что сына просто необходимо проучить таким образом. Наверное, ему просто надоело спасать и защищать неблагодарную жопу Нейтана, поэтому в этот раз этому парню придется не легко. Точнее, ему и так не легко по жизни, но сейчас ему пиздец как сложно. Что это? Сочувствие, Макс? Откуда? Виктория действительно переживает, понимая, что Прескотта будет трудно вызволить, ибо отцу похер на его местонахождение. Пусть оно и в камере следственного изолятора. Наверное, все возненавидели этого наркомана, поэтому на помощь в качестве нормальных показаний, объясняющих его поведение, он не рассчитывал. Рассчитывает ли он на то, что я буду пытаться вытащить его задницу оттуда? Если внутренности Нейтана не полностью сгнили, то надежда у него уж точно останется. Впервые в жизни он должен был осмыслить то, что сделал. Впервые в жизни он должен был ответить за свой поступок, но ты, Макс Колфилд, даже этого его лишаешь, делая все за него. Ведь нет никаких гарантий, что этот неуравновешенный придурок хоть немного изменится. Ведь ты помнишь, как он накачал бедную Кейт Марш и довел ее до суицида, пусть даже в этой реальности этого не произошло. Но, черт, он способен на такое, ведь ты спасла ее тогда. Ты. Мои мысли прерывает то, что действительно пора вставать. Занятий сегодня, скорее всего, не будет, ибо в академию приедут серьезные люди. Они не станут нагружать нас так сильно, ведь все и так видят, что каждая девушка боится оказаться на месте моделей Джефферсона. Да даже я все еще боюсь снова почувствовать то, что я испытала в проявочной, когда этот ублюдок накачал меня. Неудивительно, что нам дали несколько дней на то, чтобы прийти в себя. Все были шокированы, когда узнали об увлечениях учителя правду. Хватит, Макс. Пора вставать. Наконец-то я встала, потянулась и посмотрела на себя в зеркало. Сейчас я выгляжу не так позорно, как обычно, ведь стала крутой девушкой из клуба «Циклон», но осталась той задроткой, которой была раньше. И это наверняка рано или поздно заметят, снова возненавидят, и моя жизнь станет прежней. И в ней будет все та же позорная Максин Колфилд, выслушивающая оскорбления со стороны Виктории и ее подружаек. Мне было сложно собраться с мыслями, ибо последние события совсем выбили меня из колеи. Я теперь в другой реальности, поэтому многое здесь отличается от прежней жизни. Наверное, я смогу все исправить. Выглядываю из комнаты и снова никого не вижу в коридоре. Пустота. Общежитие опустело. Да, все действительно очень сложно переносят ситуацию с Джефферсоном. Да и я, признаться честно, сперва очень долго впитывала это — просто перемотки скрыли истинные чувства и эмоции. Даже Виктория поняла, кому строила глазки, и это убивает ее. Сложно понимать, что общался с настоящим маньяком, который в любой момент мог убить тебя, да еще и сделать несколько десятков ужасающих снимков. Вижу, как Тейлор выскакивает из комнаты и бежит к Виктории. Я отрываюсь от мыслей, понимая, что здесь я тоже являюсь её подругой. — Доброе утро, Макс, — она слегла улыбается, но я вижу, что выдавливает она это с трудом. — Доброе, — тихо начинаю я, снова боясь получить в ответ оскорбление. Колфилд, когда ты уже поймешь, что в этой вселенной тебе это не грозит? — Я иду к Виктории, если хочешь, заходи, — она снова улыбается, на этот раз увереннее, — двери всегда открыты. Я киваю, снова погружаясь в свою комнату. Так, Макс, нужно немного освежиться, а затем одеться. Это, казалось бы, уже привычный алгоритм действий для меня, ведь я делаю так каждое утро. Тем более занятий сегодня не будет. Слышу голоса, когда возвращаюсь в свою комнату. Кажется, это наш любимый ректор Уэллс, навестивший общежитие для того, чтобы оповестить студентов о визите офицеров из полиции. Не поздно ли они решили допросить студентов? И важны ли вообще наши показания, будут ли их хоть как-то проверять? Наверное, когда копы поняли, что Шон Прескотт не собирается платить им, те все-таки решили что-то провести. Я не сразу понимаю, что именно ректор говорит оставшимся девушкам. Многие из них вряд ли даже появятся для дачи этих сраных показаний. Я, конечно, привыкла к тому факту, что Джефферсон — больной ублюдок, потому что путешествовала по многим реальностям, но другим студенткам придется долго это переваривать. Новость о том, что известного учителя арестовали, разлетелась по многим окрестным городам, а родители учеников уже начинают забирать их подальше отсюда. Наверное, далеко не все смогут зайти в класс фотографии с понимаем того, что раньше здесь находился настоящий убийца, а на Нейтане будет висеть клеймо, ведь именно он был его подельником. Так что былое отношение к себе он вернет с трудом, хотя его и так многие ненавидели. Меня замечают и привлекают к разговору. — Макс, — он серьезен, хотя понимает наши эмоции — ты уже знаешь, что сегодня академию навестят люди из полицеского участка, они будут допрашивать вас по очереди, — он вздыхает, — особенно тех, кто хоть немного общался с Нейтаном. Я на секунду хмурюсь, но киваю ему в ответ. — Это будет происходить в моем кабинете, ибо дело касается одного из учащихся академии, — добавляет Уэллс. Я понимаю, что далеко не все в состоянии идти туда. Макс, неужели ты начинаешь проебывать и эту реальность даже без перемоток? — Все будет хорошо, не бойтесь, — он пытается немного приободрить студенток, что выходит весьма неудачно, — все позади. Мужчина уходит. После разговора некоторые из присутствующих быстрым шагом расходятся, одни ещё переглядываются между собой, и я ловлю взгляды Тейлор и Виктории. Чейз подскакивает и подходит ко мне, хватая за руку. Слышится какой-то тихий и неуверенный вопрос Тейлор, но девушка огрызается, буквально забирая меня из коридора в свою комнату. Она плотно закрывает дверь и садится на диван. Даже Виктория Чейз сейчас на удивление тихая. — Привет, Максин, — она снова произнесла мое имя полностью, и, казалось бы, только потом это поняла, — мы ведь с тобой еще не здоровались. — Привет, — бросаю я, но понимаю, что она хочет серьезно поговорить. — Ты уже решила, что будешь говорить на этом сраном допросе? — она фыркнула и посмотрела на меня с какой-то надеждой. — Это невозможно решить наверняка, — я снова начинаю говорить так тихо, будто мы с Викторией так и остались заклятыми врагами, — просто не говори ничего, что могло бы выдать Нейтана. Она понимающе кивает. Я только что давала Виктории Чейз какие-то указания. Невероятно. — Нужно доказать им то, — я тяжело вздыхаю, — что Нейтан может быть не в себе, так как употребляет лекарства, — я останавливаюсь буквально на секунду, осмысливая сказанное, — и то, что он сожалеет об этом, потому что за порывами гнева приходят порывы раскаяния. Я задумываюсь. Буквально только что я действительно поняла, что хоть и немного, но знаю Нейтана. Знаю, какой он человек, хотя до этого меня интересовало в нем совершенно другое. И это заставило меня вздрогнуть: ведь раньше я никогда не рассуждала именно так. Я все еще ненавижу этого урода, но почему-то делаю это. Возможно, я просто понимаю, что нужно жить дальше, а не забиваться в угол из-за потери Хлои. Неделя, проведенная с этой девушкой, была невероятной, но она закончилась. И закончилась она не очень приятно, кстати говоря. Мне приходится продолжать. — А еще то, что Нейтан был лишь собачкой у Джефферсона, — я понимаю, что сейчас говорю так, будто оправдываю этого наркомана целиком и полностью, — он хотел найти хоть какую-то заботу, которую не дал ему отец, — я замираю, — и он поплатился за это. Он поплатился за это. А теперь я окончательно оправдала Нейтана, ведь буквально выдала его истинную сущность. Или не истинную? Может, это просто та правда, которую именно я хочу видеть, но на самом деле все не так? Макс, да ты ебанутая на всю голову! Ты только что оправдала убийцу и невменяемого ублюдка. Что ты делаешь, Колфилд? Виктория кивает. Она, пожалуй, готова подписаться под каждым словом, сказанным мной. — Макс, — она так понимающе смотрит на меня, что, наверное, я уже начинаю понимать, за что её можно любить, — ты внушаешь мне надежду, что жопу этого придурка ещё можно вытащить оттуда без помощи его отца, — она вскакивает. — Я понимаю, — продолжает Чейз, — что Нейтан не будет щедр на благодарности, но я просто хочу помочь ему. Давай сделаем это, если такое возможно. Виктория снова обнимает меня. Снова. Колфилд, ты должна отмотать это и перестать доверять ей. Ты просто обязана отмотать и не ввязываться в это. Да ничего я, блядь, не обязана.

* * *

— Добрый день, Максин Колфилд, — я захожу в комнату ректора с небольшой неуверенностью, — меня зовут Райан Бенсон. — Добрый день, — говорю я, присаживаясь на стул, стоящий напротив мужчины. — Я офицер полиции, занимающийся делом Нейтана Прескотта, — он говорит это так уверенно, ведь, наверное, повторял уже сто раз, — и мне нужны любые подробности. Я понимаю, что все вы шокированы от этой истории с вашим учителем, но нам нужно знать больше. Больше всего я хочу сейчас ущипнуть себя, чтобы убедиться в том, где я нахожусь. Последнее время я настолько сошла с ума, что нахожусь в другой реальности и помогаю Прескотту. Неужели я действительно сейчас сижу в кабинете ректора и собираюсь рассказывать то, что Нейтан убил человека случайно? Неужели сейчас я действительно собираюсь вытаскивать его ублюдскую задницу оттуда? Зачем тебе это, Колфилд? — Максин, — серьезный голос офицера возвращает меня к действительности, — расскажите мне все, что знаете о Нейтане, ибо это может повлиять на его дело. Он и сам понимал, что Шон Прескотт не собирается платить за то, чтобы дело закрыли, хотя во всех предыдущих случаях он покрывал сыночка всегда, решая проблемы. Он даже дело с самой проявочной замял, перекинув всю вину только на Джефферсона, а помочь сыну не собирался. Вероятно, он разочаровался в нем полностью, поэтому Нейтан и сидел там. Это суровое, пожалуй, наказание. Скорее всего, если его сынишка и выйдет оттуда сухим, то все остальные его косяки отец покрывать уж точно не станет, даже если после всего случившегося его упекут в психушку. — Хорошо, — спокойно отвечаю я. Именно сейчас я должна буду сказать ему все. Сказать то, что, казалось бы, никогда бы не сказала ни в какой реальности. Я добровольно пытаюсь помочь главному врагу в своей жизни, хотя вряд ли потом даже слова благодарности услышу. Я ненавижу Нейтана, так зачем я это делаю? Уходи отсюда, Колфилд. Отмотай время и уйди от этого разговора. Я не могу сейчас просто так сделать это. — Нейтан… — неловко начинаю я, запинаясь, — он сделал это неосознанно. Поздравляю, Макс. Это было круто. — В смысле? — офицер немного хмурится, но это явно заставляет его прислушаться ко мне. В ту же секунду Райан Бенсон переводит внимание на какие-то бумаги, берет ручку, чтобы начать записывать, пожалуй, каждое мое слово. Его зацепило то, что я думаю о Нейтане не так, как остальные. — Нейтан принимает различные лекарства, которые помогают ему лишь время от времени, поэтому иногда у него бывают проблемы, — я снова замираю, — с эмоциями. Мужчина не спешит что-то говорить, ибо понимает, что я не закончила. Он на готовности. На готовности слушать меня и записывать. Это даже заставляет задуматься о том, будут ли значить мои слова хоть что-то. Наверное, впервые в жизни полиция действительно честно пытается разобраться в деле Прескотта без гребаных взяток. — Возможно, тогда произошло то же самое, — с каждым разом мне все легче говорить о Нейтане именно так, — я допускаю, что он просто сорвался и сделал это. Вы же и сами знаете, что иногда он невменяем, так проверьте же этот факт, — я будто бы заставляю его усомниться в том, что полиция действительно хорошо работает. — Проверим. — Резко вырывается у него, а я даже вздрагиваю. — Нейтан поддался влиянию Джефферсона, он слушал его, ибо думал, что нашел хоть одного понимающего человека, — я говорю это настолько уверенно, что лишь потом осознаю суть сказанного, — Неужели вы не понимаете? — бросаю я. Мужчина молчит. Вероятно, просто не хочет отвечать. Записывает. И тут я вспоминаю о том, что Нейтан действительно умеет сожалеть и раскаиваться. Я вспоминаю про голосовое сообщение, которое пришло мне на телефон в момент торнадо. Конечно, в этой реальности я не смогу доказать это, но стоит упомянуть, что этот парень умеет сожалеть. — Он присылал мне сообщение, — я делаю глубокий вздох, понимая, что это еще один аргумент, — в котором признался, что сожалеет о том, что сделал. Он раскаивался, сняв маски. Молчание. Райан Бенсон стучит по столу пальцами. Что он сейчас думает обо мне? Что я отчаянная подружка наркомана, которая безнадежно хочет помочь ему, причем тонет сама? Или он даже не поверил мне, отбросив мои показания куда подальше? Я сидела на стуле, немного согнувшись, пытаясь не придавать значения его сомнительному взгляду. — Спасибо, — грозно обрывает он, — мы обязательно учтем сказанное сегодня, а вы можете идти. Наконец-то я свободна и могу выйти из этого кабинета. Я будто была на допросе. Но больше всего меня сейчас волнует то, что я собственноручно оправдала Нейтана Прескотта в глазах этого мужчины. Я не знаю, имеют ли какую-то ценность мои слова, но они действительно прозвучали в пользу этого парня. Неловко встаю со стола, покачиваясь и прощаясь. Я шокирована. Я не понимаю, что со мной происходит. Максин Колфилд — добродушная дура, пытающаяся помочь человеку, с которым даже общаться никому не хочется. После того, как их с Марком арестовали, все стали шушукаться о Нейтане и ненавидеть его. Сейчас каждый шокирован, что «любимый» Прескотт оказался причастен к этим издевательствам. Я убила Хлою, вернулась в эту реальность, а теперь ввязалась в авантюру с этим ублюдком. Шон Прескотт действительно беспокоится о своей репутации, и если его сыночка все-таки выпустят, то он уж точно согласится прикрыть все проблемные дырочки в этом деле. В этом мире все решают деньги. Макс, тебе нужно прекратить помогать всем подряд. Это нельзя продолжать.