Reiteration — Снова жить

После того, как я вышла из кабинета ректора, оставшиеся студенты поглотили меня взглядами. Виктория уже ушла отсюда, вместе со своей шайкой прислужниц, готовых бегать за ней и подтирать ей задницу. Я, конечно, понимаю, что в этой реальности весьма некрасиво так говорить, но я все еще прекрасно помню, как вела себя эта девушка в других ветках истории. Кейт Марш натерпелась от нее столько, что была готова спрыгнуть с той чертовой крыши. Хорошо, что сейчас Виктория слишком подавлена, чтобы навредить или оскорбить. Осматриваюсь. Практически все уже разошлись по разным сторонам, да и далеко не каждый мог рассказывать что-либо об этом ублюдке, связанным с настоящим убийством. — Макс, все хорошо? — заботливо спрашивает Дана, подходя ближе. Эта девушка всегда была добра ко мне, даже здесь, в этой вселенной. Она действительно готова помогать всем. — Да, — тихо говорю я, — все хорошо. Это было легче, чем я думала. — Надеюсь, что Нейтан получит по заслугам, — Дана на минуту хмурится, — за то, что сделал. И я снова понимаю, что оправдала убийцу. Не знаю, ради кого я это сделала. Даже если это на действие меня подтолкнула Виктория, то почему я продолжила заходить еще дальше, спасая жалкого наркомана? Кивая головой, я спешу удалиться из академии. Мне не хочется больше находиться тут, держа в себе тяжелый осадок от этого поступка. Сложно вообще что-либо понять, потому что все эти реальности, в которых я побывала, доказывали, что многие из моих врагов умеют бояться, сожалеть, раскаиваться. Чего только стоит Виктория, оказавшаяся в проявочной Джефферсона: она умоляла меня помочь ей, плакала и боялась собственной смерти. Боялась оказаться очередной жертвой. Выходя из академии, я замечаю много знакомых людей, но это место все равно заметно опустело. Многие приехали сюда обучаться искусству фотографии, уважая действительно выдающегося учителя — Марка Джефферсона. Но кем он оказался? Академия стала искать замену — преподавателя, умеющего опыт и хоть как-то авторитет среди учеников. Я понимаю, что все это произошло из-за меня, ведь именно я рассказала о проявочной, и Марка с Нейтаном арестовали. Не хотелось бы портить эту реальность, как было со всеми предыдущими, через которые мне пришлось пройти. Я замечаю дерево, под которым сидят некоторые члены «Циклона». Я не хотела бы говорить с ними сейчас, но Виктория машет мне, жестом призывая присоединиться. Направляюсь в их сторону. Наверняка окажусь лишней в их компании. — Макс, — Виктория слегка улыбается. Фальшиво. Я же вижу, что ей херово, как и всем сейчас, — хочешь посидеть с нами? — Не знаю, — неловко начинаю я, осматривая девушек, — после сегодняшнего довольно трудно собраться с мыслями. — Успокойся, Максин, — вмешивается Тейлор, поглядывая на Викторию, — скоро все будет как раньше. Завтра наверняка начнутся занятия. — Ему нашли замену? — удивленно спрашиваю я, присаживаясь на мягкую траву. Они сделали это очень быстро, честно говоря. — Да, — Тейлор отводит взгляд, — об этом говорили все студенты, и я даже слышала некоторые обрывки разговоров, доказывающие это. Надеюсь, что многие все еще хотят продолжать обучение. — Чушь собачья, — недовольно фыркает Виктория, — я никогда не брошу это дело. Быть может, некоторые и откажутся от этого, но мое будущее напрямую связано с фотографированием. На мгновение я снова увидела именно ту Чейз, к которой привыкла: плохое настроение, глупые подколки, оскорбления. Сейчас она была скорее испуганной, и именно ее страх вырывался наружу резкими фразочками, брошенными в сторону вьющихся около нее подруг, всегда готовых помочь. Она редко ценила их помощь здраво, но понимала, что эти девушки готовы на все ради стервозной предводительницы. — С нами в одном классе находился маньяк, — Кортни словно констатирует этот факт, пугая девушек еще сильнее, хотя в ее голосе действительно можно услышать нотки беспокойства. С этой мыслью вообще можно продолжать обучаться фотографии? — Главное перебороть себя и зайти в этот сраный класс, — неловкий смешок вырывается у Виктории, но он совсем не такой, как привычные подколки, — а потом привыкнем к новому учителю и восстановим нормальный «Циклон». — А вдруг он и нас планировал накачать и пофоткать? Поверить не могу, что он фотографировал беззащитных девушек, — Тейлор вздрагивает, — и издевался над ними в своей этой… проявочной. — Он будет гнить в тюрьме, — кидаю я со злостью. Невольно вспомнила его довольную и ублюдскую рожу, когда тот фотографировал меня. Невинность, перерастающая в страх. Ненавижу этого подонка. Если бы хоть одна из них оказалась на моем месте, она бы навсегда усвоила для себя этот урок. И ведь я видела лежащую на полу Викторию, умоляющую о помощи — именно такую Чейз, которую никогда не видела. Если бы она вышла оттуда живой, то никогда бы уже не вякнула ничего обидного в мою сторону. Оказавшись там, она поняла, что испытала Кейт Марш, которую все унижали. И как же я хотела тогда ее успокоить, сказать, что мы обязательно увидим эту ангельскую девушку снова, и она сможет извиниться перед ней по-настоящему. Говоря с ними сейчас, я словно видела обратную сторону медали. Я смогла увидеть страхи этих, казалось бы, каменных девушек, которые ничего не боятся, тусуясь среди элиты. Теперь ее не было, появилось лишь беспокойство у всех студентов академии, и было бы вполне логично стать дружными, чтобы никакие маньяки-психопаты нас не тронули. — Да я теперь эту блядскую наркоту даже пальцем не трону, — бросает Тейлор. — Брось, — Виктория смотрит на нее, снова пытаясь усмехнуться, — в Блэквелле многие балуются дурью, которую можно практически везде достать. Кто же виноват, что наш учитель оказался такой мразью? — Нейтан закупал для Марка наркотики, — у Корни опять вырывается эта горькая правда, касаемая Прескотта, — этот идиот доставал дурь для того, чтобы издеваться над студентками. — Заткнись, Кортни. — Виктория обрывает ее одним словом. Она не хочет это сейчас слышать. Правду о Нейтане теперь знали все, и многих это сильно пугало. Даже члены «Циклона» теперь боялись наркотиков, которые доставал этот парень. Раньше это выглядело безобидно, словно дети, которым дурь изрядно доставляла, просто баловались. Но теперь картина стала выглядеть в их глазах иначе: совсем не то, что может доставить удовольствие. Я просидела с ними довольно долго, вслушиваясь в слова. Все еще привыкаю к тому, что они хорошо общаются со мной и совершенно не хотят оскорбить. Виктория понимает меня, ведь мы всегда были близки, это можно было понять даже по нашим снимкам и интересам. Теперь она настолько рядом, что я смотрю на нее несколько иначе, пытаюсь найти плюсы в этой девушке. Найти те качества, которые, несомненно, красят ее. Ведь я уже обещала себе, что больше никогда не буду жалеть о том, что поступила именно так. Нужно продолжать жить, имея то, что у меня есть. Без перемоток. Понимаешь, Макс? Без перемоток. Они сидели здесь не так долго, как казалось бы. Мимо ходили люди, но их было не так много, как обычно. А некоторых уже забрали родители, боясь потерять своих детей из-за маньяков-учителей. Наверное, любой был бы шокирован, узнав, что ребенок учится в школе, в которой похищали и накачивали студентов. Случай с Рэйчел Эмбер приобрел огромную огласку, когда все раскрылось, и нашли ее, закопанную на свалке. Ей действительно не повезло, ведь эта история закончилась ужасно, и умерла она из-за этого подонка Нейтана Прескотта. Я должна его ненавидеть за это. Его нужно ненавидеть за это, Макс. Девушки начали расходиться, поэтому я быстро встала и отряхнулась. Сидеть в их компании было очень непривычно, но новые ощущения все-таки переполняли меня. Я направилась к общежитию, чтобы наконец-то отдохнуть. — Зря мы приняли ее в «Циклон», — позади слышится осуждающий голос Кортни, — она же совершенно с нами не общается. Не хотелось слушать. И, кажется, ее уже заткнула Виктория, так что я могла просто уйти. Голова ужасно болела, напоминая мне те чувства, когда я постоянно перематывала время, чтобы помогать людям и спасать их. Неужели я убиваю себя даже без манипуляций со временем? Иду, опустив голову. Бам-с. Врезаюсь в кого-то. Почему нельзя быть аккуратнее? — Макс? — слышу знакомый голос. Уоррен! С трудом сдерживаюсь, чтобы сейчас не запрыгнуть на него, ведь это другая реальность, — Ты какая-то странная последнее время, совсем отстранилась от «Циклона». — Привет, Уоррен, — я не могу осмыслить то, что всего лишь знакомая для него, — просто эта ситуация с Джефферсоном заставила меня по-другому посмотреть на вещи. — Да уж, история с Марком изрядно потрепала всем нервы и психику. Рад, что ты начинаешь понимать истинное нутро этого сраного клуба, — он все тот же Уоррен. Прежний, которого я знала в той реальности, — я всегда считал тебя особенной, не такой, как те стервы во главе с Викторией. Я киваю. Понимаю, что в какой-то степени он прав, и я вполне смогу восстановить с ним хорошие отношения. Я ведь видела его со Стеллой в тот день, когда впервые появилась в этой реальности. Тогда меня это очень удивило, ведь Уоррен никогда не испытывал к ней чувств. Стоит ли мне спрашивать о ней сейчас? Не могу унять любопытство, ведь я всегда думала, что они с Брук действительно идеальная пара. — А где Стелла? — Уехала. — Уоррен загрустил и нахмурился, — Уехала, когда узнала о Марке. Возможно, она училась в Блэквелле, чтобы понять какие-то истины именно от Джефферсона, но когда все это раскрылось… ее мать была шокирована, и Стелле пришлось сматываться отсюда как можно скорее. Я до сих пор не могу свыкнуться этой мыслью. — Мне жаль, — я опускаю взгляд, понимая, что ему неприятно было это говорить. — Не волнуйся, Макс. Все нормально, — его рука снова ныряет в волосы, — я, наверное, пойду. — Пока, — тихо говорю я, смотря на отдаляющуюся спину Уоррена. Голова стала болеть еще сильнее, да и мысли совсем не в порядке. Я еле держала себя в руках в разговоре с ним. Было очень тяжело понимать, что он был моим лучшим другом, а сейчас мы просто знакомые. Однако новая Максин Колфилд, попавшая сюда, отличается от той стервозной сучки, что орудовала здесь раньше. Я не знаю, какой была, но наверняка не отличалась от Виктории. Не представляю себе, как буду общаться с ними, когда все нормализуется. Колфилд, которая не одобряет издевательства над другими студентами, не употребляет наркотики, не курит — оказалась в «Циклоне». Но я осталась прежней, лишь мой круг общения изменился, и я невольно становилась другой. Нет, на этот раз я изменю мнение Чейз о других людях, раз я здесь. Я направляюсь в общежитие. Теперь у меня будет немного времени на отдых. Открываю дверь, кидаю в угол сумку и ложусь на кровать.

* * *

— Максин, — я слышу смазливый голос Джефферсона, наклоняющегося надо мной, — ты совсем сошла с ума, девочка. Я узнаю это место. Проявочная. Комната, наполненная страхом и криками, которые буквально блуждают тут. Наркотики, фотографии, модели. Почему я снова здесь?! Почему я оказалась в этом месте, или этот кошмар никогда не закончится? Кажется, что я уже сто раз была в этой комнате, и я больше не хочу тут быть. Никогда. Не могу пошевелиться, чувствуя лишь холодный стул. Руки и ноги связаны намертво, а рядом ходит психопат, который в любой момент может убить меня. Я чувствую это уже который раз, снова и снова оказываясь в этом ужасном месте. Так, Макс, успокойся. Вероятно, это твой кошмар, через который ты уже проходила. — Зачем ты пытаешься вытащить этого урода, Макс? — он делает очередной снимок. Опять я слышу этот голос, пронизывающий до костей. — Ты пользовался им как козлом отпущения, — говорю я с трудом, сглатывая. Я знаю эту правду. Нейтан был для него никем. Просто дураком, через которого можно получить деньги на все это, включая проявочную. Наркотики он тоже получал через богатенького сыночка, поэтому его положение было очень удобным. Когда я впервые оказалась тут, Марк рассказывал о том, как относится к Прескотту. Который раз ловлю себя на мысли, что даже я заботилась о Нейтане больше, чем он. Я пыталась узнать этого человека лучше, и это частично получилось, ведь через другую временную линию я узнала правду. — Он должен сдохнуть, тупая сука! — психует, срывается, — Почему ты не дала мне убить его, Макс?! Молчу. Нет сил. Я уже пережила это, так почему все вновь повторяется? — Я же убил его, блядь, в той реальности, — срывается с места, но не перестает фотографировать, словно испытывая, — но нет, ради своей синеволосой лже-панк шлюхи ты сломала время, а я вообще должен умирать в тюрьме, да? Страх. Снова панический страх и отчаяние, которые я испытала в проявочной тогда. Неужели я снова схожу с ума? — Зачем, Макс? Зачем ты делаешь это? — он фотографирует меня с каждого ракурса, а я слышу лишь постоянные щелчки затвора, — Нейтан нихера не умеет фотографировать, он ничтожество, понимаешь? Звереет. С каждым словом его голос становится жестче и свирепее, он готов броситься на меня и разорвать в клочья. Джефферсон откладывает камеру и подходит ко мне, резко хватая за шею. Больно. Задыхаюсь, из последних сил хватая ртом воздух. Но ведь это неправда. Джефферсон действительно в тюрьме, а не в проявочной. Очнись, Макс! Сейчас же! — Нельзя просто раскидать предметы, Колфилд! — кричит, все сильнее сдавливая мне глотку, — Пойми же ты наконец это. Нельзя назвать это искусством! Он глуп и ничтожен. Жалкий, никому ненужный и бесполезный. Ему нужно либо сдохнуть, либо гнить в камере вместе со мной.

* * *

Просыпаюсь в холодном поту, издавая подавленный крик. Кошмар. Блядь. Очередной ужасный сон, возвращающий меня в прошлое. Не могу даже прийти в себя. Аккуратно приподнимаясь, снова вижу свою безопасную комнату. Я в общежитии. Все хорошо. Я не в проявочной. Прихожу в себя окончательно, когда осматриваюсь. Вокруг привычные мне предметы, лунный свет пробирается из окон, немного освещая пространство. Успокаиваюсь, но из головы не выходят слова Джефферсона. Нейтан должен либо сдохнуть, либо гнить в тюрьме. Но неужели именно так должна кончиться его жизнь? Разве Прескотт заслуживает ужасной смерти или же вечного заточения? Раньше я тоже размышляла именно так и хотела, чтобы он оказался в холодной камере. Не знаю, что произошло со мной за это короткое время, но я научилась смотреть на вещи здраво. Если бы каждый имел мои способности и слышал все, что слышала я — то точно бы понял многие вещи. Встаю, потому что нужно сходить в туалет. На часах пол четвертого ночи, а я совершенно не хочу вновь погружаться в свои мысли. Этот кошмар был таким правдоподобным и реальным, что я почувствовала все эмоции. Подхожу к двери, осторожно поворачивая защелку, и медленно нажимаю на ручку, но это пришлось отложить, так как за дверью послышались очень знакомые голоса. До боли знакомые. — Нахера меня вытащили? Я психопат, убивший Рэйчел. Я помогал маньяку. Нейтан Прескотт. Что он делает в женском общежитии ночью? Его голос был так похож на голос привычного мне Нейтана, что я снова почувствовала ту реальность. Почувствовала, как он кричал на меня столько раз, как больно схватил меня за шею на парковке. Все эти картинки пронеслись перед глазами с огромной скоростью, и я тут же прислушалась. — Нейтан, — слышится дрожащий голос Виктории. Снова такой беззащитный и тихий, — тебе просто хотели помочь. — Да? Помочь? — его голос становится еще жестче, — А ничего, что теперь мой отец снова ненавидит меня? Ничего, что вся академия ненавидит неуравновешенного ублюдка? Да я уверен, что он вытащил бы меня без проблем, но благодаря каким-то сраным показаниям, меня назвали больным и чуть не упекли в психушку. Благодаря отцу я всегда скрывал то, что употребляю препараты, но теперь это донесли высшим властям, и мы еле отвертелись от наказания. Сын Шона Прескотта — псих и наркоман, и он еще является наследником. Я подвел папашу в очередной раз. — Нейтан, успокойся… — Нет, блядь, я не успокоюсь. Теперь меня еле вытащили из больнички, и я стал убийцей и психом в чужих глазах, хотя и раньше был ублюдком, — почти кричит. Психует. Я всегда знала, что Нейтан не умеет справляться с нервами, но не думала, что в этом плане реальности так идентичны. — Все будет хорошо, как раньше, пойми наконец это, — ее голос настолько успокаивающий сейчас. Но не для Прескотта. — Ничего не будет хорошо, пойми уже наконец! А этот гребаный «Циклон» ты можешь закрыть уже сейчас, ибо никто не станет вступать туда из-за меня. Отец всегда относился ко мне как к говну, а теперь новость о том, что Прескотт употребляет наркоту, и это постоянно покрывают, разлетелась по всему городу. Молчание. Но я уже вижу взгляд Виктории сквозь стену. — Мне похер, конечно, завтра явлюсь на занятия как ни в чем не бывало, ведь бабло отца чудом все прикрыло. Если все и восстановится, то уж точно не будет так, как раньше. Наркотики и лекарства я из-за этого бросать не собираюсь. Уже привык справляться со всем сам, так что не волнуйся, переживу. Я бы не хотела снова становиться врагом Нейтана, ибо оказаться рядом с ним в момент гнева — самоубийство, а мои слова, видимо, наделали шуму у властей и полиции. Кажется, я все испортила. Ты проебалась снова, Колфилд. — Когда-нибудь я решу эту проблему, — выдает Прескотт, немного успокоившись, — а ты сиди и не вякай ничего, потому что у меня и так проблем хоть отбавляй. Лучше молчи и покрывай меня, ибо отец запретил теперь связываться с наркотиками и подобной херней, я и так по уши в говне. Затишье продолжается недолго, а я вникаю в каждое слово. Кажется, Прескотт не в духе, а Виктория просто попала под горячую руку. Это бывает частенько, но я ни разу не слышала, чтобы он разговаривал с ней так. Расходятся. Дверь хлопает. Кажется, я скоро смогу выйти из комнаты, но лучше немного подождать. Я действительно не хочу ломать эту реальность, но просто обязана была сообщить о проявочной полиции. Пусть Прескотт впервые почувствует угрызение совести, а отношение к нему будет именно таким, каким оно должно быть. Надеюсь, завтра эти друзья уже будут мирно беседовать, а пока что я должна помолчать о том, что сейчас услышала.