Звезды в его глазах

С самого детства, после тяжело перенесенной болезни, я оглох. Этот феномен заключается всего в пяти буквах: "о", "г", "л", "о", "х". Но на самом деле все нельзя заключить в энное количество букв-звуков, которых я теперь даже не слышу. Иногда мне кажется, что я что-то слышу. Но потом оказывается явлением вроде фантомных болей в ампутированных конечностях. У меня "ампутирован" слух. Иногда хочется забрать две вязальных спицы у папы и воткнуть себе в уши, пробить эти невидимые заглушки, не пропускающие в меня звуки. Тишина давит на уши, взрывает череп острой головной болью. Я постоянно напрягаю отсутствующий слух, пытаясь уловить хоть отблески звуков. Но я сильнее этой пустоты. Я хочу жить, дышать полной грудью. Мне нравится выполнять домашнюю работу, готовить еду уставшим после работы родителям. Я с удовольствием хожу в школу и пытаюсь постичь все науки. Благодаря поддержке друзей-одноклассников, я добился хороших результатов в учебе. На удивление, они нормально восприняли мою особенность. Они никогда меня не жалели, никогда не сочувствовали, за что я их боготворил. Кор, Пит и Яр просто всегда были рядом, готовые подставить свое дружеское плечо. "Ты особенный." Это постоянно показывают жестами родители мне. Нет, особенный не я. Особенный другой парень. Ведь только особенный может вызывать такие чувства, правда? Мне достаточно просто увидеть его мужественную фигуру в конце коридора, и сразу же мое настроение становится маленькой птичкой колибри, порхающей где-то под ребрами. У Тима удивительные глаза. Не знаю, заметил ли кто еще, но его правый глаз слегка голубее левого, отчего он кажется еще привлекательнее. Он притягивал, манил к себе. Но, в отличие от вешающихся на него омег, облизывающихся от вида его прекрасной фигуры, я больше восхищался его мужеством. Зная, что он вырос без папы, я всегда удивлялся, насколько он достойно себя ведет. У него была возможность заполучить любого омегу нашей школы, но он лишь гулял с ними, угощал в кафе, иногда снисходительно целовал, но не позволял себе никого обесчестить. Это меня восхищало. Наверное, я боготворил его. Восхищался, глядя со стороны. Я понимал, что парень с дефектом, вроде меня, ему не ровня, потому даже не допускал мысли сблизиться с Тимом. Мне достаточно было обожать его на расстоянии. Прямо сейчас, поринув в мысли, я поздно заметил его приближающуюся фигуру. Не успев отойти, я врезаюсь прямо в него. Брызги его сока попадают мне в глаза и я на пару мгновений теряю ориентировку в пространстве. Чтобы не сделать чего-то более глупого, я ретируюсь к окошку и принимаюсь есть свой обед. Только не смотреть на него! Только не смотреть! Все же поднимаю взгляд и натыкаюсь на две льдинки, одна синее другой. Сердце, словно обрывает все сосуды и проваливается в пятки. Я все испортил! Я больше не имею права смотреть на него! Тяжелая влага наполняет глаза, и я спешу убежать. Ему не стоит видеть такое жалкое зрелище. Да, я дефектный омега, влюбившийся в самого видного альфу школы. Друзья подбегают ко мне моментально, увидев мое состояние. Притворно улыбаюсь, показывая жестами выдуманную историю о попавшей в глаз соринке. Кажется, мне не верят, потому я спешу удалиться из класса, сославшись на поход в туалет. Не сразу понимаю, что происходит, когда меня окружает толпа разъяренных омег. Тишина в моих ушах слишком пронзительна. Плохо читаю по губам. Я не вижу, что говорят их перекошенные злобой рты. Получив звонкую пощечину, я совсем теряюсь и оседаю на пол, в надежде, что этот ад закончится когда-то. Пит, Яр и Кор возникают тогда, когда я уже теряю надежду на спасение. Они что-то говорят омегам, отчего те моментально меняются в лицах и ошарашенно, совершенно по-новому смотрят на меня. Яр приседает ко мне, и его теплая рука унимает мою дрожь. Он как-то виновато объясняет мне, что омеги злились из-за Тима. Заветное имя, состоящее из трех букв-жестов. Оно прошивает меня насквозь ржавой иглой с нитками-канатами. Утихнувшая было боль приваривает сердце на место. Снова четко ощущаю его в своей груди. Я не слышу, но мои тактильные ощущения гипертрофированы: улавливаю движения за спиной. Поворачиваюсь и снова бьюсь о его льдинки-глаза, как сказочный соловей грудью бился о шипы прекрасной розы. Он ненавидит меня. Судорожно прошу прощения, прося друга передать это ему и спешу скрыться от его взгляда. Почему же так больно любить?