Звезды в его глазах

Я был себе противен. Сидя в чьем-то дворе и глотая дешевый коньяк, который мне долго не хотели продавать, я разрешил мыслям сжирать меня изнутри. В моих наушниках играла болезненная композиция Mud Flow под названием "The sens of me & Chemicals". Я поставил ее на повтор и упивался этой печальной мелодией, тихо кричащей о ком-то, кто есть "смысл меня". Лимонник. Искомое находилось в такой катастрофической близости, что я не смог углядеть. Тихий омежка, любимчик родителей. Кто же знал, что твои хрупкие острые плечи несут бремя тишины. Ты просил прощения у такого подонка как я. Чистый мальчик с янтарными глазами. Как это, ничего не слышать? Выдергиваю наушники из ушей и закрываю ладонями уши. Нет, это не тишина. Сквозь пальцы пробиваются хоть и едва слышимые, но вполне различимые звуки города. Идея возникает спонтанно. На нетвердых ногах я бреду до ближайшей аптеки и заплетающимся языком пытаюсь объяснить свою просьбу аптекарше, с недоверием смотрящей на пьяного альфу-подростка. Все же оплатив свой заказ я спешу на улицу. Сразу же в мои глаза бросается горящая яркими огнями вывеска ночного клуба. Подхожу ко входу, прохожу мимо охраны и, заслышав шум толпы, лезу в карман за своей покупкой. Беруши из какого-то силиконового материала плотно затыкают уши, и я ныряю в абсолютную тишину. Сперва я даже с трудом координирую движения. Вокруг беснуется толпа. Когда я раньше приходил в клубы, я сам любил танцевать, сливаясь с окружающими. Но в тишине это выглядело жутко. Я пробрался в самую гущу танцующих и застыл. После трех-пяти минут тишины мне хочется отодрать бируши вместе с ушными раковинами. Через еще десять минут меня сковывает ледяной ужас. Ноги сами подкашиваются и я падаю на колени, обхватывая руками голову, пытаясь ощутить, все ли она еще на месте. Он изо дня в день живет в этом аду. Маленький хрупкий мальчик с глазами-звездами. Едва ли не впервые за все свои восемнадцать лет, мои глаза режут болезненные слезы. Мне жалко этого малыша в его тишине. Я корчусь на полу, но никто меня не замечает, пару раз наступив на ноги. В наказание, я еще долго не вынимаю бируши, безумея от холодной пустоты в ушах. Все же поднявшись на ноги и выползя из клуба, вытянул затычки. Мгновенно прямо на меня обрушился поток звуков и я разрыдался. Звуки вгонялись в мою раскалывающуюся голову, но я был как никто сейчас счастлив. Слезы омыли душу, позволяя ей испытать катарсис. Она была готова жить.