Звезды в его глазах

Утром после клуба я едва дополз до школы. Отбросив свою гордость, я твердо решил попросить прощения у Стива. Но только я увидел его воспаленные глаза, как язык прирос к небу и я так и не смог из себя выдавить ни звука. Я отвел глаза и обогнул его на лестнице. Сознание взорвалось на миллион осколков, когда за парнем я услышал шлейф дурманящего сознание запаха. Нет, это был не запах обычных омег под названием «возьми меня». Запах был тягучим как мед. Его хотелось вдохнуть и держать в легких, пока они не начнут болезненно покалывать. Запах хотелось взять кончиками пальцев и переливать из ладони в ладонь. Стив — мой истинный. Я это осознал настолько ярко, что еще долго смотрел вслед удаляющейся фигурке, потеряв возможность двигаться. Запах никуда не исчез. Он ласкал мои ноздри, игрался как солнечный зайчик и взбирался по коже вдоль позвоночника. Едва дождавшись перемены, я иду за запахом, словно за ниточкой Ариадны и осознаю, что оказываюсь в столовой, в самой гуще школьников. Слышу вскрик: «Чай? Я мигом!» Проследовав взглядом вижу тебя и твой обессиленный кивок. Стив, ты заболел??? Его друг, кажется Ян, пытается протиснуться к прилавку, но тщетно. В такие моменты действуешь инстинктивно: делаю вид, что поскальзываюсь и сминаю толпу в сторону от омежки. Этот проворный чертенок тут же подскакивает к продавцу, вываливает мелочь на тарелочку и ретируется с двумя чашками чая. Кровь будоражит адреналин и легкое ликование. Ты благодарно принимаешь из рук друга чашку и впиваешься в нее губами и пьешь. Почему-то начинаю представлять на месте чашки свои губы. Я вздрагиваю и спешу отвернуться. Но запах снова щекочет спину и я не справляюсь с желанием обернуться. Глаза в глаза. Мгновение или вечность — я не помню. Стыдливо опускаешь ресницы, а я погибаю. Поднимаешься, но вдруг сперва пошатываешься, а после оседаешь на пол. Я не помню, как выскакиваю из толпы и подбегаю к Стиву. У него закатились глаза, а губы приоткрыты в судорожном дыхании. Запах сейчас дрожит у меня в груди и я едва справляюсь с желанием всего на миг коснуться алых потресканных губ парня. — В медпункт! — его друг быстро сориентировался. Подхватываю почти невесомое тело Стива на руки и мчусь к медпункту. Врач перенимает из моих рук безвольное тело и просит выйти. Около получаса я сижу под дверью, исподлобья наблюдая за друзьями Стива, обеспокоенно переговаривающимися между собой. В коридоре появляются знакомые фигуры родителей парня. Они скрываются за дверью, а потом, отец выносит на руках Стива. Парень уже пришел в себя, но все еще слаб. Поворачиваюсь встревоженно к его друзьям и нервно спрашиваю: — Он болен?! Омеги сперва переглядываются между собой, а после смотрят на меня, как на восьмое чудо света. Кор, или как там его, смущенно улыбается: — Ты что, не видел никогда симптомов скорого начала первой течки? Срываюсь с кресел и уже внизу догоняю родителей Стива. Я не могу отдышаться, потому судорожно выдавливаю: — Можно… поехать с… вами? Альфа и омега изучающе смотрят на меня. Их лица искренны, открыты. Тихое тепло лучится из их глаз. Стив, который уже стоит на ногах, но опирается на плечо отца, недоуменно смотрит на меня. Папа омега незаметно принюхивается и, кротко улыбнувшись, кивает на меня головой своему мужу. Они догадываются о том, что мы истинные, но не озвучивают этого вслух. Родители дают нам шанс самим во всем разобраться. Так важно для меня быть рядом со Стивом, когда ему плохо. Вместе будет легче пережить первую течку мальчика. — Поедем с нами. Стив смотрит на лица родителей и все пытается прочесть на них, что происходит. Не давая ему одуматься, подхватываю на руки и несу к машине. Довольно долго я жалею о своем поступке, ибо Стив весь напрягается на моих руках и облегченно вздыхает лишь после того, как я бережно опускаю его на заднее сидение.