Звезды в его глазах

— Будешь чай? Отец Стива, незаметно подошедший ко мне, не ожидая ответа, вручил мне чашку с янтарной жидкостью, испускающей божественный аромат. Мужчина опустился и сел подле меня подперев дверь: — Алан. Крепко пожимаю протянутую мне ладонь: — Тим. Какое-то время мы просто сидим прямо на полу и поглощаем обжигающими глотками чай. — Омеги, вроде моих жены и сына, всегда очень застенчивы и, более того, напуганы своим взрослением. Тебе придется шаг за шагом пробивать все невидимые стены между вами. Мужчина отпил еще глоток и продолжил: — Я никогда не был сторонником ранней близости между влюбленными. Но, сегодня утром, дежуря у кровати метавшегося в горячке сына, я понял одно — тело Стиви выросло и будет мучить его до тех пор, пока он не вкусит запретный плод. Я начал осознавать, что готов пересмотреть все свои принципы и взгляды, лишь бы только мой сын не мучился. — Господин Алан… — Просто Алан. — Алан… Не знаю, как это объяснить, но…боюсь, что я могу оказаться не тем для Стивена. Что, если я — не его истинная пара? Вдруг он встретит однажды истинного и тот не простит ему того факта, что у Стива был я? Горечь такого предположения выжигает меня до тла. Мой мальчик молчит и я не могу узнать, слышит ли он мой запах, подходит ли этот аромат ему. Что, если все действия Стива — просто ответная реакция на мои чувства. Алан долго смотрит в пустоту, прежде чем ответить: — Знаешь, Тим… Не все так просто в нашей жизни. Истинность — не всегда залог счастья двух судеб. — Но вы с женой — пример настоящей истинной пары. Я даже немного завидую тому, что мои родители не такие как вы, не истинные. Альфа улыбается странной улыбкой с легкой дымкой печали: — Мы с Питером не истинные. Наверное, у меня было слишком ошарашенное выражение лица, ибо Алан, отставив пустую чашку, продолжил: — Да, это так, хоть мы не рассказываем никому об этом. Мужчина принялся потирать пальцами веки, словно пытаясь отогнать какой-то навязчивый образ. — Истинный Питера силой взял его, в первую же течку. Сперва он забрал парня к себе жить, но после, сильно избив, беременного, выставил за дверь. Как позже выяснилось, просто увлекшись новым омегой. Я впервые встретил Питера у себя в клинике, куда он поступил с сильнейшим кровотечением, куда его доставили соседи в бессознательном состоянии. К сожалению, ребенка не смогли спасти. Алан просто сидел и выворачивал передо мной душу, становясь все более родным. То ли из-за игры светотени, то ли по другой, неведомой мне причине, сейчас он был очень похож на моего отца. — Увидев всего раз его покрытое синяками и кровоподтеками бледное тельце, я раз и навсегда решил защищать этого омегу любой ценой. Физическая, а тем более психологическая реабилитация заняла очень долгое время. По крупинке, по миллиметру, я день за днем завоевывал его доверие, просто стараясь ни на миг не оставлять одного. Сироте, ему некуда было идти после выписки, потому я предложил пожить у меня, помогая по дому. Так мы прожили бок о бок больше месяца. Но, однажды ночью, он оказался в моей постели. Нет, не в похабном смысле. Я проснулся от того, что Питер кричал в своей комнате. Не долго думая, я ринулся к нему и застал в истерике. Тогда, видя как Питер заходится в отчаянном плаче, прижимая руки к животу и шепча: «мой малыш», я не придумал ничего лучшего, чем взять омегу на руки и отнести к себе на кровать. Тогда я просто лег рядом, давая Питу выплакаться на моей груди. На следующую ночь он сам попросился лечь возле моей кровати на полу. Естественно, я ему этого не позволил, уложив в свою кровать и обняв со спины. А через десяток таких ночей с его затылком, он повернулся ко мне. Больше не нужно было слов, мы всю ночь напролет просто смотрели друг на друга, сплетясь пальцами. Совсем скоро у Пита началась течка и наши тела позвали друг друга. Не медля, не давая ему повода усомниться во мне, на следующее же утро, я стоял перед ним на колене, предлагая разделить со мной мою жизнь. Знаешь, он расплакался. Горько, совсем как ребенок, утирая кулачками слезы. После пришли тяжелые времена, когда Питер все не мог забеременеть. Но все это время я был рядом, успокаивая, поддерживая. И вот, однажды придя с работы, я застал на своем пороге альфу-истинного моего Пита. Он орал под окнами, что любит омегу, что очень изменился. Но я просто вышвырнул этого подонка, сломав попутно ему нос… Питер видел все это в окно. Когда я ступил на порог нашего дома, весь в крови из разбитых костяшек пальцев, Пит бросился ко мне и долго не выпускал из объятий, твердя одну единственную фразу: «Не отдавай меня!»… На следующее же утро тест показал, что у нас с Питером будет ребенок. Это был наш малыш-Стив. Я слушал, забыв как дышать. Сейчас даже нельзя было представить, что эта образцовая семья пережила столько потрясений. — К чему я это все тебе рассказываю, Тим. Я вижу, как сильно ты любишь моего сына. Так вот, забудь все эти рассказы об истинных. И не отдавай его никому, даже если истинным окажешься не ты. Змея, засевшая в моей груди, при этих словах ужалила сама себя и в агонии исчезла, рассыпавшись прахом. Стив мой, и я докажу ему, что всегда буду рядом. — Иди к нему, Тим. А, насчет близости, пускай ваши тела подскажут вам, когда будет пора! — сказал Алан, поднимаясь на ноги. Поддавшись внезапному порыву, я вскочил на ноги и обнял мужчину. Открываю дверь и стремительно подхожу к лежащему на кровати Стивену. Кажется он спит. Стив лежит на боку, подложив локоть под голову. В полумраке зашторенной комнаты замечаю влажные дорожки слез на его щеках. Поддавшись инстинкту, я просто ложусь напротив, продевая свои пальцы в его ладонь. Мальчик широко распахивает глаза и пару мгновений не веря смотрит. Я улыбаюсь ему, пытаясь доказать, что все сомнения позади. После его звезды до краев наполняются влагой и Стив утыкается лицом мне в грудь, заходясь в плаче.