Can you hear me?

Трудности возникают в ту или иную секунду и никогда не знаешь, как с ними бороться. Чаще всего мы создаём их сами, в своей голове, совсем не осознанно. К чему приведёт это в итоге — только в наших руках. Погода в середине сентября выдалась довольно мягкой. По чистому голубому небу быстрым течением плывут редкие перистые облака. Тёплый ветер разносит уже упавшие с деревьев листья, кружа их в лёгком танце. Ребята собрались в дружном семейном кругу, решив, что день для барбекю подходящий, и каждый занят своим делом: Мэридит и Ханаби накрывают столик лёгкими закусками к мясу. Чонгук играется с собакой породы бигль, которого он завёл, долго и упорно воюя с Мэридит, чтобы взять щенка, и обозвал Чороги. Сокджин вроде занят готовкой, а вроде и бездельничает, возлегая на шезлонге в специально отведённом месте во дворе нового домика семейства Чон. К слову, оба наследника вступили в наследство и успешно совершили сделку на обмен с Пак Хёнсоком. Хотя, честно говоря, Мэридит не очень любит обсуждать эту тему, вспоминая последний очень странный с ним разговор: Мэридит сидела в ожидании мистера Пака в кафе, том самом, как оказалось, в котором происходили столкновения Чимина и Гука. Надо сказать, её терзали большие опасения, потому что Хёнсок наконец-то соизволил предложить эту встречу, а слова Чимина до сих пор пестрили у неё в мыслях, как будто он сказал их только что. Когда он появился на пороге заведения, девушка отметила его слишком измученный вид. Мужчина, который, казалось бы, был готов втоптать их с братом в грязь, сейчас казался удручённым, потерянным, безысходным. Что же такого сказал ему Чимин, что он выглядел, как в воду опущенный? Неизвестность всё больше сводила с ума. Он поздоровался с Мэридит и довольно вежливо и учтиво попросил выслушать его. В какой-то момент ей даже показалось, что она стала жилеткой для нытья Паков. — Думаю, ты уже говорила с Чимином? — это было первое, что он спросил. Брюнетка кивнула, немного неуверенно, стараясь предугадать его мысли по лицу, но оно, как назло, не выражало ничего, кроме вселенской скорби. Он многозначительно вздохнул. — Забавно, не правда ли? — продолжил мужчина, и вся его учтивость и вежливость испарились, сею секунду сменяясь характерным ему хамским поведением. — Наён неплохо подстраховалась, чтобы вы оба ни в чём не нуждались, даже после её смерти. Младшая Чон нахмурилась, давая понять собеседнику, что эта тема ей неприятна, что не мог не заметить Хёнсок, но старательно проигнорировал. И Мэридит была уверена, что мистер Пак уже лишь придерживался своего имиджа мерзкого ублюдка и отвратительного родителя, который он построил уже давно, однако это никак не вязялось с тем, что она увидела, когда он только-только зашёл в кафе. Заметив многозначительный взгляд девушки, Хёнсок понял, что так дальше дело не пойдет, и надоело, в общем-то, на нервы действовать. — Хорошо, я знаю, что накосячил перед вами, — выдал мужчина, окончательно путая девушку, — у меня есть участок в небольшой деревушке, за городом, — добавил он. Ей не удалось утереть ему нос, вместо этого он просто сдался по настоянию сына. Спасовал, уступил, слился, бросил белый флаг – как хотите. — «Вот уж спасибо, Пак Чимин», — ругалась Мэридит в сердцах. — Вы знали, что могли быстро с этим разобраться, так зачем всё это? — она злилась, скорее не из-за того, что он бежал, трусливо поджав хвост, а потому что потрачено столько сил и нервов впустую, втянуто столько людей и для чего. — Я тоже искал ответы на свои вопросы, — ответил Хёнсок, пожимая плечами. Мэри смирилась, что он вечно говорил загадками, но возможно и его стоило понять. — Обмен, — продолжил мужчина, скрестив руки на груди, — вот что я предлагаю. — «Всё-таки, удивительного человека встретила мама», — подумала Мэридит, смотря на вытянутую огромную ладонь мужчины для рукопожатия. До сих пор многие вопросы Мэридит остаются не отвеченными, но она уверена, что всему своё время. Этот, казалось бы, вечный кошмар закончился, — мальчик пропал, словно и не было, но смех его до сих пор слышен во снах, в голове — а впереди только светлая полоса. Под шумок к старшему Киму на шезлонге, присоединяется Тэхён с напитками в руках и занимает соседний лежак, наблюдая за работой девушек, сопровождаемой, видимо, очень весёлой беседой. — Ты следишь за мясом, хён? — напоминает Тэхён, потому что Джин сидит тут уже давно и, возможно, забыл уже про барбекю. Джин глядит на младшего брата, а затем с любопытством наблюдает, куда уставился младший. — Как она? — он игнорирует вопрос брата и задаёт свой, проследив за взглядом парня на Мэридит. — Она кажется счастливой, — улыбается Тэхён. — Всё очень изменилось за этот год, хён. Сокджин улыбается брату в ответ, поднимаясь с насиженного места. — И всё-таки, хён, что же это было? — спрашивает Тэхён. Рано или поздно он бы спросил об этом, и Джин это понимает. Также он понимает, чем могло всё закончиться для Мэридит. — Детская обида? Сожаление? — говорит старший Ким, — Называй, как хочешь. — Пожимает плечами Сокджин, и Тэхён хмурится. Правда, скрывающаяся в самых тёмных уголках сознания, не всегда прекрасна, как мечта о ней. И когда она пробивается на поверхность, словно уродливый сорняк, мы с корнем её вырываем, пока никто не увидел. Слишком большое значение мы придаём словам, когда истина кроется в мелочах, на самой поверхности, пусть и уродливая, как тот самый сорняк. Не страшно вырастить сорняк, чем не знать причины его уродливости. Но стоит солнцу появиться из-за тяжёлых грозовых туч, как сорняк оказывается таким нежным и душистым, ярким и прекрасным полевым цветком. Тэхён глубоко задумывается над словами брата, наблюдая за девушкой беззаботно болтающей с подругой, а потом невольно переводит взгляд на друга, играющего с собакой. Мир для него как будто замирает, а в лицо дует тёплый, словно летний, ветерок. Он прикрывает глаза, ударяясь в воспоминания, в тот самый день, когда эта история обрела свой конец: — Хоть всю жизнь, нуна, — сказал Чонгук в ответ на то, что говорила ему Ханаби, а после, попрощавшись, ушёл. Мэридит закрыла за братом дверь, отмечая, что тот светился от радости, и вернулась к Тэхёну, подсаживаясь к нему под бок. Ким приобнял девушку за плечи и поцеловал в макушку. Ни один из них не проронил ни слова, каждый погрузился в свои мысли: Тэхён думал о том, что их свидания, почему то всегда заканчиваются новыми проблемами, новостями и незваными гостями, а Мэридит загонялась мыслью о сорняках. Нет, речь вовсе не о дикорастущих растениях. Мысли девушки ушли далеко в детство, в те самые тёмные уголки сознания, к той самой правде, истине. Почему то ей казалось, что всё пошло не так именно с того момента, когда на пороге их с матерью дома (из-за которого все беды) появился высокий темноволосый мужчина. Мэридит тогда было шесть. Мама раскинула руки для объятий, и мужчина закружил её над полом. Склонив голову, поодаль от крыльца, стоял мальчик и что-то шептал себе под нос. Он был в белой рубашке, которая была ему чуть велика и джинсах. — Чонгук, подойди, — прозвучал грубый мужской голос. Мальчик вздрогнул, и это не укрылось от взгляда девочки, сунул руки в кармашки джинс, переступая порог дома. Ему сразу стало по-домашнему тепло, и в нос врезался аромат свежей выпечки. Мужчина опустился на корточки, кладя большие ладони на маленькие плечики мальчика и продолжая смотреть на женщину перед ними. — Наён, это мой сын, — сказал мужчина, слегка подталкивая того вперёд. — Его зовут Чонгук. Женщина мягко улыбнулась, отходя чуть в сторону, чтобы представить свою дочь, но Мэридит крепко вцепилась в мамино платье и снова спряталась за ней. Пару минут погодя, Чонгук сам подошёл к Мэридит, протягивая маленькую ладошку. — Твоя мама сказала, что твоё имя Мэридит, — сказал он, — давай дружить. — Отстань! — Мэри нахмурилась и стукнула по ладони мальчика, скрываясь в своей комнате, чтобы странный дяденька и мама не просили её извиняться. Через год мужчина ушёл, ничего не объяснив, а мама Мэридит усыновила Чонгука, и мальчик закрылся от всего мира в свою уютную скорлупу грубости, дерзости и циничности. Именно тогда Мэридит осознала и признала, что чертовски перед ним виновата, что ему нужна была помощь. Пока мама была жива — она была рядом, но после её смерти он справлялся со своими демонами сам, когда у Мэри всегда Тэхён был рядом. Всё это время, её собственным демоном была совесть, был сам Чонгук, но только тот, шестилетний. — Тэтэ, — девушка нарушила тишину, которая давила на неё укорами совести. Парень перевёл взгляд на брюнетку и охнул: её взгляд был задумчивым и грустным, глубоким и совестливым, а по щекам текли невольные, невыплаканные, редкие, горячие слёзы. — Я должна извиниться перед Чонгуком, — Мэридит потёрла глаза рукавами кофты. — За что? — спросил Тэхён. — За то, что не помогла ему тогда, — ответила она, — и теперь помощь нужна мне. Тэхён распахивает глаза и резко поднимается, принимая сидячее положение на лежаке. Воздух наполнен свежестью и ароматным жареным барбекю, что уже стоит, аккуратно выложенными кусочками на тарелке, в центре столика. Чонгук, Ханаби и Мэридит суетятся вокруг, стараясь не подпустить Чороги к сервированному столу, поэтому растерянного Тэхёна никто не замечает. Никто, кроме Сокджина, который сразу заметил резко вскочившего брата, и когда их взгляды встретились, старший улыбается. — Я что-то задремал, кажется, — смущённо чешет затылок Тэхён. Джин кивает и продолжает возиться с мясом, но ясный и немного растерянный взгляд младшего наводит Джина на мысль, что Тэхён всё понял. Был это сон или собственные мысли, не понимает даже сам младший Ким, ведь здесь и сейчас он просто рад, что его девушка наладила отношения с братом, хоть они всё равно грызутся как кошка с собакой, но, тем не менее, доверяют друг другу. Тэхён непроизвольно улыбается, когда к нему подбегает Чороги и гладит собаку, безуспешно пытающуюся запрыгнуть к нему на ноги, словно он – кот. С другого конца двора, где стоит столик, вокруг которого толпятся ребята, доносятся хвалебные выкрикивания, чтобы Тэ продолжил отвлекать пса. — Всё-всё, это последняя партия, — Джин стремглав пролетает мимо Чороги, отвлечённого на Тэхёна и ставит ещё одну тарелку с готовым мясом на стол. Тэ внезапно подрывается с места и начинает убегать от собаки, а тот несётся вдогонку. — Только не сюда, Тэтэ! — кричит Мэридит, наблюдая, как он бежит в их сторону, — только посмей, Ким Тэхён! Он лишь смеётся, делает вид, что не слышит слов девушки, а когда подбегает — подхватывает её на руки. Чороги сбивает парня с ног, и они вместе падают на траву. Пёс облизывает лица обоих и довольный уходит к своему хозяину. Что касается Пак Хёнсока, то он изредка навещает детей любимой женщины, хоть и доставил им много хлопот в прошлом, и Мэридит с Чонгуком понимают это. От него Ханаби узнаёт, что Чимин, как и планировал, улетел в Японию, но связь с отцом не поддерживает. С сожалением она принимает это и ничего не может исправить. Вечером этого же дня, Сокджин появляется в клинике и заходит в свой кабинет. Среди прочих историй болезней он находит тоненькую совсем новую папку, листы которой всё ещё пахнули чернилами шариковой ручки. Он пролистывает несколько страниц и затем останавливается, что-то чиркая на последнем листе бумаги, после, аккуратно складывает папку в ящик стола, навсегда закрывая ключом тайну диагноза пациентки. Рабочий день давно закончился и в здании только дежурные врачи, но Ким считает, что будет лучше спрятать дело о «не выявленной» болезни некой Чон Мэридит, и скрывается в темноте коридора. «Не грусти, — сказала Алиса. — Рано или поздно всё станет понятно, всё станет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как кружева. Станет понятно, зачем всё было нужно, потому что всё будет правильно». © Льюис Кэрролл. «Алиса в стране чудес».