Испытай мой апокалипсис

Сан-Франциско, штат Калифорния, США       Настала осень, прохладная и несколько грустная для многих пора года. Вся природа начинает засыпать до следующего тёплого лета. Сначала она пышная, золотая, а затем пасмурная и сырая, постепенно переходящая в зиму. Тучи вновь затянули всё небо, предвещая скорое начало дождя. Эта осень явно будет одной из самых дождливых для Сан-Франциско. Голубоглазая девушка прогуливалась по парку и дышала свежим воздухом: она явно была не против испортившейся погоды. Её вовсе не беспокоил окружающий мир, белокурая была полностью погружена в наступивший учебный год. Голова снова трещала по швам из-за проблем, которые уже успели появиться благодаря школе. Казалось, школьная рутина заглатывала тебя с головой и не хотела отпускать. Радовало только то, что осталось учиться буквально один год. А затем выпускной и поступление в университет. Нагрузка университета совершенно не пугала и не смущала, наоборот, по сравнению со школой — казалась чем-то необыкновенно новым и полезным. За прошедшие одиннадцать лет школы все надоедало и утомляло, поэтому вводило в самое настоящее уныние. Двенадцатый год совсем не вдохновлял, хотелось спрятаться от этого всего и убежать. Почему-то была уверенность, что впереди будет только больше и лучше, надо просто перетерпеть и дождаться лучшего. Школу она не любила, как и большинство детей, но при этом являлась отличницей, да и вообще считалась вполне себе пай-девочкой. У нее были понятия ответственности и чувства долга, которые были привиты родителями и долгим воспитанием. Девушка осознавала, что будущее зависит только от нее и решать только ей, что и как делать и быть, от чего почему-то становилось порой страшно. Однако взросление было неизбежным, и границы ответственности перед самой собой только расширялись. Раф это прекрасно осознавала, но иногда впадала в апатичные мысли, а мурашки нещадно пробегали по коже рук. К своим восемнадцати годам она была не по годам взрослая, чем-то строгая по характеру, что не складывалось с невероятно приятными и миловидными чертами лица — голубые большие глаза, обрамленные пушистыми ресницами; длинные золотистые волосы; аккуратное лицо с розоватыми губами, ровным носом и бровями. Мыслящие стереотипно и поверхностно считали её наивной и доверчиво-глуповатой, акцентируя внимание на внешность куколки. Она казалась идеальной, прекрасной и волшебной, как принцесса из диснеевского мультфильма. Многие очаровывались ей, но Раф была достаточно закрытой и отнюдь не поверхностной, окружая себя только самыми близкими и верными людьми. Школьный день уже закончился, и белокурая спокойно направлялась домой. Иногда это было настолько обыденным, скучным и банальным, что порой просто выворачивало от всего этого. Её жизнь шла своим чередом, она постепенно плыла по течению реки, не сопротивляясь ему, будто всё всегда устраивало. Хотя порой хотелось перечеркнуть всё, чем она окружала себя за эти годы жизни, начать заново и как-то иначе. То ли психологический кризис, то ли усталость… Второй раз за день послышался гром, и в небе показалась молния. Дождь градом стал капать на землю и на всех жителей города. Скорость, мощность дождя всё увеличивались и увеличивались, пока он не превратился в настоящий сильный ливень, а морозный ветер стал неприятно завывать, распахивая плащи, куртки прохожих и заставляя ещё сильнее ёжиться от холода. Ливень стучит изморосью по лужам, усиливаясь порывами ветра. Ветер, казалось, сдувал и уносил всё, что было на его пути. Для Сан-Франциско эта осень выдалась весьма холодной и дождливой, тем не менее, в этом было что-то романтичное, и была какая-то своя атмосфера, но Раф теперь считала иначе. Теперь без тёплой куртки и зонтика на улицу не выйдешь — тут же промокнешь до нитки. Блондинка недовольно поморщилась и открыла свой жёлтый зонтик, который ярко выделялся среди проходящих людей. Рассматривая свои яркие сапожки, она продолжала спокойно преодолевать свой путь через парк, стараясь обходить каждую лужу, которая стремилась становиться озером. Хотелось поскорее быть дома под пледом с кружкой теплого какао и приятной книгой в обнимку. Размеренно и привычно, так, как и должно быть. Из года в год, все было циклично и повторялось. — Было бы, но не будет, — послышался чей-то насмешливый голос. — Нужно быть аккуратнее со своими мыслями, золотце. От них все проблемы. Два глаза с хитрым прищуром наблюдали за милой девочкой с жёлтым зонтом из-под старого клёна, покачивающегося от ветра из стороны в сторону. Всё было решено, а значит, будет иначе.

***

Первая школьная неделя пролетела отнюдь не быстро, а изматывающе и утомительно. Раф в очередной раз открывала огромную белую коробку, забитую таблетками и лекарствами, с верхней полки на кухне. Руки снова дрожали, а в голове все путалось, хотелось буквально плакать от бессилия и боли в висках. Доставая очередное обезболивающее, девушка села на стул и вздохнула. С ней что-то стало происходить и это пугало. В последнее время она сильно мучилась от бессонницы, никакой тональный крем и консилер уже не спасал её от синих кругов под глазами и бледного цвета кожи. Кошмары появлялись всё чаще и чаще, легче было не засыпать вовсе, дабы не просыпаться в поту и криках. Сны были ужасными кошмарами, из-за которых девушка едва приходила в себя. То, что она видела, не сравнится даже с книгами великого мастера ужасов — Стивена Кинга. И содержание сновидения не пропадало из её головы через пару минут после пробуждения, что происходило с обычными снами. Картинки из сновидений ярко мелькали перед глазами на протяжении всего дня. Мать Раф, Анжели, вечно занятая, но добрая и отзывчивая женщина, стала очень беспокоиться о здоровье своей дочери. Каждый раз они с мужем вскакивали с кровати из-за криков и стонов из соседней комнаты. Снотворное уже не помогало, и любые другие таблетки тоже. Усилились частые головные боли, которые медленно её истощали. Психолог уверенно перенаправил данный случай к психотерапевту, а в худшем случае, — и к психиатру. Родители пытались искать иные методы, ведь отдавать родную дочь в психиатрический стационар не хотелось. Отец, Малаки, являясь врачом, пытался консультироваться с коллегами, стараясь поддерживать возможность нахождения Раф дома и ее повседневной обычной жизни. Обмороки, головные боли, кошмары, бессонницы — все это стало постоянным в жизни блондинки. Ежедневные приёмы лекарств, снотворных и обезболивающих, стали повседневной рутиной. Все лишь разводили руками и утверждали, что ничем помочь не смогут, это не в их силах и возможностях. Её медленно, но верно разъедали кошмары, видения, отсутствие сна и головные боли. Она медленно угасала и умирала на глазах, но старалась стойко держатся и быть самой сильной до конца. От бесконечной жалости и ненужного сострадания от близких и людей выворачивало, хотелось спрятаться и убежать, не видеть никого, она стала какой-то жалкой, хрупкой и беззащитной. — Скоро будет легче, просто потерпи, — сказал он, исчезая.

***

Несколько месяцев назад Майами, штат Флорида, США Лето было в самом разгаре: в небе неспешно парят, словно огромные корабли, тяжёлые кучевые облака, солнце ярко светит в окна домов. Деревья тихо шелестели, как будто разговаривали друг с другом, маленькие птички тихо чирикали на их ветвях, ища что-нибудь съестное. Вдалеке же недовольно каркала старая ворона, которая, казалось, была явно недовольна всей радостью и счастьем окружающих. Был слышен весёлый смех и радость детей, которые наперегонки ехали на велосипедах к тёплому океану. Школьные каникулы позволяли забыть обо всём и веселиться с утра до вечера, объедаться сладким и холодным мороженым, загорать и купаться. У них ещё было в запасе несколько месяцев, поэтому можно было совершенно ни в чём себе не отказывать. На часах уже пробил полдень, постепенно наступает время ланча. Помимо школьников на улицах курортного Майами стали появляться взрослые люди, уставшие от работы в душных и жарких офисах. Лето выдалось крайне жарким, поэтому кондиционеры едва ли справлялись со своей функцией. Кафе и различные забегаловки стали битком наполняться людьми, стремившимся пообедать раньше всей толпы. В одном из дорогих и шикарных коттеджей на улице Гроув-стрит все только просыпаются. Плотные серые шторы не позволяли ярким солнечным лучам проглядывать в просторное помещение, но, тем не менее, каким-то образом они достигали спящей на кровати брюнетки, волосы которой имели лиловые прядки после окрашивания. Она недовольно поморщилась и перевернулась на другой бок. Некогда аккуратно выглаженная и застеленная кровать сейчас выглядела сильно мятой, подушки валялись по всей комнате, а скомканное одеяло свисало с широкой постели, навевая мысли о яркой ночи. Чуткий сон был неожиданно прерван телефонным звонком, который с каждой новой секундой становился всё более противным и давящим. Темноволосая зашевелилась, недовольно натягивая на себя простыню, надеясь, что телефон наконец-то заглохнет, и хозяин снимет трубку. Но никто не планировал этого делать. — Сульфус! Где ты ходишь?! — недовольно крикнула она. — Тебе звонили уже около десяти раз. Никто вновь не отозвался, что ещё сильнее стало раздражать девушку. Она медленно поднялась с кровати и услышала шум воды из соседней комнаты, понимая причину того, что её не услышали. Ступив на холодный мраморный пол, из-за чего она поёжилась от холода. Голова раскалывалась от выпитого алкоголя и бессонной ночи, а ноги подкашивались, требуя возвращения в тёплую постель. Яблочный смартфон был обнаружен на соседней тумбочке, а на экране высвечивалось «Папа». Девушка недовольно фыркнула, увидев десять пропущенных на экране, ведь именно он не дал ей выспаться, но мистер Филдс не любил ждать, а особенно его раздражала безответственность сына. Да и вообще, Сульфус был единственный, кто мог вывести его из себя. Дверь в комнату резко отворилась, и вошёл высокий парень с иссиня-чёрными волосами и редкими карими глазами с янтарным отливом, которые влюбили в себя бесчисленное количество представительниц женского пола. Волосы были в неком хаосе после душа, но этот «ёжик» подходил ему, придавая какой-то особый шарм. Бледный аристократичный цвет кожи подчёркивал его идеальные черты лица: чёткие скулы, прямой нос, чёрные соболиные брови, аккуратный разрез глаз. Парень посмотрел на недовольную девушку и ухмыльнулся. На ней была одна из его футболок — темноволосая всегда любила их надевать, когда оставалась у него. Но она была красива для него всегда, с этими невероятными длинными ногами, статью, копной коротких, но густых темных волос и лисьих карих глаз, которые всегда выразительно подчеркивала подводкой. Девушка раздражённо нахмурила брови: — Твой отец всё никак не успокоится, ответь уже, — ответила она на звонок и пихнула ему телефон к уху. — Сульфус, где ты ходишь? Я, конечно, всё понимаю, праздники и всё такое, но ты обязан быть в моём офисе через пять минут, — резко произнёс мужской голос. — Терпеть не могу, когда ты опаздываешь, так ещё и трубки не берёшь. — Да-да, я помню всё, что ты не понимаешь, зачем мне телефон, если я никогда не беру трубки, — усмехнувшись, произнёс брюнет. — Скоро буду, не волнуйся. — Ты опять язвишь, — недовольно проворчал отец. — Через пять минут у меня! Ты всё услышал, и только посмей опоздать. Сульфус понял, что разговор продолжать не стоит, поэтому сбросил. С отцом каждый раз был одинаков — он вечно привлекал его к своим встречам с «очень важными людьми», а потом ругался, что тот вечно опаздывает. Брюнет понимал, что папа хотел лучшего для него и его будущего, но порой мистер Филдс, и вправду, был слишком навязчив. В стремлениях обеспечить лучшее будущее для него, порой совсем забывал о семье и важности быть папой для него и сестры, превращаясь в многозадачного робота. — Что ему надо? — устало спросила Кабале, обнимая его за торс и утыкаясь в грудь. — Как обычно, раздражается от моей пунктуальности, — проговорил он, целуя её в макушку. — Уже уходишь? — несколько расстроенно спросила она. — Да, сегодня буду занят целый день, но обещаю, что вечером я полностью твой, — усмехнувшись и подмигнув, сказал брюнет, заметив её пристальный взгляд. Сульфус стал медленно вытаскивать вещи с комода, а ей и вправду всегда нравилось рассматривать его, особенно ему шли деловые костюмы. Белая рубашка отлично подчеркивала и просвечивала хорошее телосложение парня. Чёрный пиджак заострял внимание на его широких плечах, а тёмные брюки выделяли его узкие бедра. Однотонный галстук прекрасно добавлял стиль и завершённость всему образу. Темноволосая закусила губу и закрыла глаза, пытаясь сохранить вид Сульфуса в памяти. — Я запомнила, — с хрипотцой в голосе сказала девушка. Возлюбленная брюнета потянулась к нему, одновременно вдыхая запах дорогого парфюма. Хитрые янтарные глаза с интересом следили за всеми её действиями, хотя уже стоило бы поторопиться. Темноволосая нежно поцеловала его в губы, медленно, чтобы полностью насладиться моментом. Сульфус не спешил отвечать, но почувствовав, что она обнимает его за шею и наклоняет к себе, улыбнулся, а затем ответил на её требовательный поцелуй. Через пару десятков секунд янтароглазый был вынужден оторваться от неё: — Нужно идти, Кабале, — восстанавливая дыхание, проговорил парень. — До вечера. Парень вышел из дома и сел на мотоцикл. Нужно поторопиться, а то слушать тирады отца сегодня представлялось не самой хорошей перспективой, поэтому машина бы не подошла. Мотоцикл с лёгкостью завёлся и с быстрой скоростью поехал по шоссе. Сегодня в Майами, как обычно, были сплошные пробки, что совсем не радовало Сульфуса. Благодаря маневрам и ловкости, парень с лёгкостью обгонял машины, стараясь нагнать время. До офиса оставалось ехать буквально три минуты, но, если ускориться, то можно было бы успеть за одну. Парень увеличил скорость, продумывая, где бы сократить дорогу, слыша знакомый звук телефона и предчувствуя нарастающий гнев отца. Нажимая газ на очередном перекрестке, он поворачивает руль в сторону здания отца и слышит невероятный крик: — Берегись! Уезжай оттуда! Поворачивает голову, видит черную легковушку, которую мотает по всей дороге, как сумасшедшую. Пытается увернуть руль и отклониться. — Беги! Парень! Сульфус видит в зеркалах мотоцикла непонятно откуда взявшуюся машину, пытается затормозить. Не успевает. Столкновение. Сильный удар. Взрыв, всё разлетается вдребезги. Мотоцикл улетает на середину проезжей части, парень остается лежать у бордюра. Сначала чувствует сильную боль. Видит небо и облака. Голоса, крики. Вопль. Затем — не чувствует и не видит ничего. Просто пустота. И тепло. — Скорую, вызывайте скорую! — кричали люди, подбежавшие к месту аварии. — Господи, звоните быстрее! — У него мало времени, он истекает кровью!

***

— Еще раз вам повторяю! Сюда привезли моего брата, Сульфус Филдс, — истошно кричала высокая шатенка с зелеными глазами с янтарным отливом. — Если вы не дадите мне пройти, я подам на вас в суд. Вы не знаете с кем имеете дело. Медсестра на стойке упорно игнорировала её, повторяя монотонно, что в реанимацию пройти нельзя. Мики недовольно посмотрела на неё, планируя написать огромную жалобу на это сомнительное учреждение и просто сходила с ума. Здесь рядом лежал её брат при смерти, а она ничем не могла помочь. Ощущение беспомощности просто выводило из себя и хотелось кричать, ломать и бить все вокруг. С Сульфусом они не были очень близки, но всегда ценили присутствие друг друга в своих жизнях. Он был для нее всегда самым прекрасным младшим братом, хотя разница и была всего в пять лет. Она просто не могла его потерять, так не может быть. Ему всего двадцать один год, не может просто взять и умереть, нет-нет-нет. — Мики, родная, присядь, — послышался мелодичный женский голос. Рядом на скамейке сидела женщина лет сорока с длинными чёрными волосами и пронзительными зелёными глазами. Она старалась сохранять спокойствие и успокоить дочь, понимая, что паникой и истерией ничем не помочь. Амалия прекрасно понимала, что и сама готова сойти с ума от этого всего, но пыталась держать себя в руках. Хотя материнское сердце сжималось до боли. — Мама! Какого черта?! мы должны помочь, пробиться, что-то сделать, — обессиленно говорила Мики, эмоционально жестикулируя перед глазами матери. — Где папа? Почему он еще не здесь!

***

— Нам очень жаль, но ваш сын скончался, — произнес седовласый мужчина в белом халате. — Парень потерял слишком много крови, мы не смогли его спасти. — Всё так, но иначе…