Испытай мой апокалипсис

Проснувшись рано утром, Раф всё ещё обдумывала разумность своего решения о посещении вечеринки, на которую её позвал Гарри. Рисковать своей репутацией в пансионате не хотелось, потому что, если её поймают, то об этом не только узнает лечащий врач, но и родители. Стоит ли рисковать всем, что есть сейчас у неё, ради раскрытия некоторых тайн? Стоят ли эти тайны свободы? Погода за окном была лучше, чем вчера: светило солнышко, серые улицы вновь обретали яркие цвета и заполнялись людьми, машинами, а в комнату девушки проникал едва ощутимый лёгкий ветерок, словно весточка, напоминающая о недавней грозе. Вдохнув прохладный воздух, Раф вновь посмотрела вдаль, в сторону моря, представляя свою жизнь иначе. Как бы ей хотелось снова быть той жизнерадостной, беззаботной девушкой, которая любила жизнь во всех её проявлениях, никогда не унывала и всегда мыслила позитивно. Она вспоминала свой Сан-Франциско, роскошный вид на город, открывающийся на холмах Твин-Пикс, образ Голден Гейт Парка, напоминающий о частых встречах с любимыми друзьями. Раф любила свою малую Родину и очень хотела вернуться домой. Вернуться туда, где её точно ждут любимые люди, где она нужна, где её жизнь не пройдёт напрасно. Вернуться к бесконечным разговорам с подругами по телефону, к выполнению домашних заданий по предметам, к игре в большой теннис и к родителям. Несмотря ни на что, Раф знала, что они переживают и любят её. Её волновал лишь один вопрос: почему они появились в её жизни именно тогда, когда она уже научилась жить без них? Отвлёкшись от грустных мыслей о прошлом, Раф присела на кровать в ожидании наступления времени завтрака, потому что организм требовал своё. На сегодня приход врача отменили, потому что он отлучился по семейным обстоятельствам, что, несомненно, радовало его главную пациентку, которую и таковой назвать трудно, ибо ни диагноз окончательный не был поставлен, ни лечения не было назначено. Ситуация была странной, в какой-то степени даже уникальной, так как никто из компетентных психиатров, работающих уже не первый и не второй десяток, не смог дать однозначный ответ на вопрос о предполагаемом диагнозе мисс Хастингс. В нынешнем состоянии Раф даже рис не первой свежести и деревянная котлета показались ей весьма съедобными и даже вкусными, за что она мысленно ударила себя по голове, понимая всю абсурдность происходящего. Не увидев за обедом той сумасшедшей, Лоры Грин, Раф невольно подумала о её несчастной судьбе и о том, что, возможно, с тех пор её держат в камере-изоляторе, дабы больше не случилось инцидентов, подобных прошлому, когда вилка оказалась весьма подходящим орудием, чтобы нанести увечья незнакомому человеку. Впрочем, Лоре сейчас вряд ли кто сможет помочь. Где-то в глубине души у Раф нервно заскребли кошки, напоминая девушке, что она вовсе не статуя, она вполне способна на чувства, она всего лишь человек… Вернувшись в комнату, Раф устало посмотрела на окно, проклиная стены этой несчастной комнатки, в которой её заточили, словно сказочную принцессу в замке. Увы, в жизни не всё так тривиально и пафосно: это не башня, она не принцесса, принцы вымерли, драконы стали людьми. Итог: выбираться придётся самой. Иногда хотелось оказаться в сказке, стать главной героиней очередной истории о сложном пути к счастью, которое непременно ждёт тебя на последней странице. Ну, а что? Никто не запрещал мечтать. Усмехнувшись собственным мыслям, девушка вспомнила, что пора придумать план побега из этого «уютного» заведения. Здесь и в округе везде видеокамеры, а охрана не хуже, чем у Белого Дома. Ну, в масштабах Флориды, конечно. — О чём задумалась с утра пораньше, ангелок? — послышался насмешливый голос Сульфуса из ниоткуда. — И тебе доброе утро, Сульфус, — фыркнула девушка, закатив глаза. — О том, как тихо было до твоего появления. — Как грубо, мисс, — парировал демон. — Уже решила, как покинешь это местечко ночью? — Твой вопрос больше звучит как насмешка, — упрекнула Раф своего собеседника. — Чем слоняться по городу без дела, лучше бы помог. — На минуточку: я твои мысли не читаю. Нужна помощь — попроси, а не возмущайся каждый раз. — Найди в здании дверь чёрного выхода, на которую точно не наведена видеокамера, и скажи короткий путь, чтобы я смогла туда добраться, пожалуйста. — Твоя просьба похожа на приказ, но так уж и быть, я сегодня добрый, помогу. — Сульфус, это точно ты? Может, тебя тоже на приём к психиатру записать? — съязвила Раф, забавляясь над демоном. — С радостью пообщаюсь с ним с помощью тебя завтра, — рассмеялся тот, понимая, что они вроде бы начали находить общий язык с Раф. Интересно, надолго ли? Они каждый день то общаются нормально, то ругаются, предъявляя друг другу целый список претензий. Постоянные склоки выводили из себя, поэтому всегда приходилось начинать заново строить доверительные отношения. Демон понимал, что сегодняшний день не станет исключением — сегодня они расскажут друг другу правду, которую скрывают, эта ночь станет началом конца их нормальных взаимоотношений (относительно, конечно). Девяносто девять процентов из ста, что Раф от него отвернётся навсегда и откажется помогать дальше, но он всё ещё хватался за последний оставшийся процент, надеясь на лучший исход. Надежда — единственное, что у него осталось. — Доброе утро, мисс Хастингс. Вам звонят ваши родители, пойдёмте со мной на первый этаж, — вежливо произнесла мисс Хейл, улыбаясь. То ли ей приказано всегда улыбаться, то ли это просто её способ общения и знак добродушия, но сейчас Раф видела, что за этой, ранее искренней улыбкой, скрывается глубокая печаль. Ей казалось, что она стоит перед зеркалом и вновь видит себя после того случая, подавленную, разбитую… Хотелось утешить девушку, но вправе ли Раф вмешиваться в жизнь сотрудницы клиники? Наверное, нет. — Доброе, мисс Хейл, — улыбнулась ей в ответ Раф. — Да, конечно. Девушки направились на первый этаж по длинным коридорам здания с постоянными поворотами и странными железными дверями с маленьким окном, на котором мелкая решётка. Видимо, это изоляторы. В одном из них сидит Лора, обречённая на вечное одиночество. Долгое пребывание в этой клинике наводило Раф на мрачные мысли. Ей казалось, что не столько больны люди в этом здании, сколько больно само здание, пропитанное до самого основания страданиями людей, разрушающее психику пациентов. Постоянные запреты, решётки, одиночество, непонятные вопросы врачей, самокопание в свободное от процедур время — это убивало в людях всё человеческое, что от них осталось. Их надо спасти, но не так. Не изоляцией от близких, не сменой обстановки на какое-то подобие лагеря с жёсткими условиями. Человека может спасти лишь человек. Одно Раф знала точно: надо скорее выбираться отсюда. — Алло, — нехотя отозвалась девушка в трубку, на другом конце которой её голос так мечтали услышать родители. Они скучали по своей единственной дочери, скучали по её смеху, улыбке, которых так давно не видели. Скучали по доброму взгляду, голосу, манерам. Наверное, только сейчас они полностью осознавали, как любят её. — Раф, милая, привет, — радовалась Анжели. — Как ты? — Всё хорошо, мам, не волнуйся, — попыталась успокоить пыл своей мамы девушка. — Как у вас с папой дела? — Я много работаю, как всегда. Мы планируем через пару дней приехать к тебе. Может, тебе что-нибудь привезти? — подключился к разговору Малаки. «Ага, денег, » — подумалось девушке вдруг. — Мам, найди у меня в шкафу пару футболок с джинсами и привези, пожалуйста. Вроде больше ничего не надо. Странно, что родители решили приехать на неделе, а не в выходные. Может, что-то случилось? — Приходили Ури с Дольче. Они интересовались, как ты поживаешь, и когда вернёшься, — медленно произнесла Анжели, боясь навредить психике дочери. — Передай им, что всё хорошо и что я очень скучаю по ним, — при мысли о друзьях Раф охватывало давно забытое приятное чувство, растекающееся по телу. Как давно она не видела друзей? Сколько времени уже здесь находится? Казалось, вечность. — Да, конечно, — заверила её мама. — Скоро увидимся. — До встречи. Люблю вас, — со всей добротой в голосе произнесла Раф и повесила трубку. Интересно, какую правду сообщили учителям в школе, тренеру и друзьям? Что она на домашнем обучении? Лучше бы так и было. Надо узнать у родителей, какая же версия бытует в Сан-Франциско. Прошла всего неделя с тех пор, как Раф поселилась в психиатрической клинике (окей, пансионате), осталось одиннадцать. Если мыслить относительно, то за это время Раф получила ничтожно мало новой информации и практически ни на шаг не продвинулась в расследовании — если это можно так назвать — убийства Сульфуса. Вернувшись в комнату, Раф снова достала свой блокнот и дописала ещё несколько имён в списке подозреваемых. Теперь под подозрением была не только Кабале, но и миссис Шоу, недвусмысленно заявившая ранее, что хотела бы избавиться от миссис Филдс и Сульфуса. Проблема: как выяснить, причастна ли она к убийству? Стоп. Может, стоит сначала сходить на вечеринку и попытаться что-нибудь узнать там? Может, и про миссис Шоу что-нибудь новенькое удастся узнать? Раф надеялась, что сегодняшняя ночь прольёт свет на многие события из жизни Сульфуса, потому что играть с ним в «угадайку» ей чертовски надоело. Демон многое скрывает, а, скорее всего, без этих фактов ей не удастся узнать правду о том, кто же всё-таки заказал его убийство. Подойдя к шкафу, в котором, к слову, тоже не было дверц, Раф посмотрела на свой бедный гардероб: короткая светло-серая футболка, белая майка, рваные голубые джинсы (мода жестока) и обычные синие на случай плохой погоды, а так же джинсовая юбка на всякий случай. Так в шкафу стояли две пары обуви: греческие босоножки и белые кеды. «Ну и в чём, скажите мне, можно сходить на дискотеку богатеньких детишек и не опозориться?» — негодовала Раф, понимая весь ужас своего положения. Раньше она бы часами крутилась перед зеркалом, чтобы подобрать подходящий наряд, причёску и сделать приличный макияж, но сейчас всё было совсем не так: зеркала нет, выбора одежды нет, из косметики только помада и тушь. Оставив выбор одежды на вечер, Раф вырвала страничку из своего блокнота и решила написать друзьям записку в надежде, что родители всё-таки передадут её Ури и Дольче. Начиная письмо с крика души о безумной тоске, она и не заметила, как прошёл почти час, а на листке бумаги стремительно заканчивались пустые строки. Ей хотелось открыться друзьям, обратиться к тем, кто точно её поймёт и поддержит. Ей хотелось бы рассказать больше, рассказать всё, но Раф понимала, что таким образом может на самом деле потерять друзей, оказаться в настоящей психушке или, что ещё хуже, совершить суицид. Наверное, каждый человек хоть раз в жизни испытывал чувство ненужности, чувство, что сегодня нужно погасить свет. Тяжёлое чувство, однако со временем позволяющее по-новому взглянуть на жизнь и найти в себе силы двигаться дальше (конечно, если к этому времени вы ещё не ушли в глубокую депрессию или не совершили непоправимое). Встряхнув головой, Раф отогнала отнюдь не радостные мысли в сторону, запечатала мини-письмо в конверт и убрала в рюкзак, подальше от лишних глаз. — Хэй, я всё выяснил, — внезапно прозвучал в голове девушки голос Сульфуса. — Серьёзно? — с толикой удивления поинтересовалась та, убирая рюкзак в шкаф. — Ты сомневалась в моих способностях? Обидно, — насмешливо отозвался демон. — Что прячешь, кстати? — С чего ты решил, что я что-то прячу? — Да у тебя на лице всё написано. — Может, всё-таки расскажешь, как мне выбраться из этого местечка под покровом ночи без происшествий и точно также вернуться? — закрыв шкаф, Раф присела на кровать, задумавшись. — Секретики-секретики, — усмехнулся Сульфус. — Ладно, давай просто договоримся: вечером ты выходишь из комнаты по моей команде и двигаешься туда, куда я скажу, не возникая. Если тебя услышат, план по поискам моего убийцы рухнет. — Диктатор и эгоист в одном флаконе, — недовольно фыркнула девушка. — Договорились, всё равно у меня другого выхода нет. — Вот и отлично. Вечер плавно перетекал в ночь, а желание пропустить ужин было велико, потому что порой от еды этой клинике тошнило. Портить себе настроение перед вечеринкой не хотелось, поэтому Раф весь остаток дня просидела в комнате в абсолютной тишине. Где-то около семи вечера звонил Гарри и интересовался, где встретить Раф. Договорившись о встрече на перекрёстке недалеко от пансионата, они завершили телефонный разговор. В восемь вечера в коридорах погасили свет, потому что обычно в это время никто из пациентов уже не покидал свои комнаты, а дежурные менялись раз в час. Переодевшись в футболку и рваные джинсы, а на ноги обув кеды, Раф лежала в постели, претворяясь спящей и ожидая сигнала Сульфуса к действиям. Услышав долгожданное «подъём, ангелочек», Раф быстро поднялась с кровати. Следуя указаниям демона, приправленным ехидными комментариями, девушка, крадучись и постоянно оглядываясь, тихо и быстро пробиралась по пансионату к чёрному ходу. Выбежав на улицу и ловко перепрыгнув через забор, Раф оказалась за пределами пансионата, а вдалеке увидела ещё нескольких знакомых пациентов клиники, которые, видимо, выбрались отсюда так же, как и она. Пожав плечами, она отвлеклась и направилась к условленному месту встречи. Придя на перекрёсток, Раф увидела тёмно-серую Honda HR-V и уже догадалась, кому принадлежал этот симпатичный автомобиль. Усмехнувшись собственным мыслям, она подошла ближе. Вдруг из машины со стороны водителя вышел Гарри, одарив девушку ласковым взглядом. — Привет, Раф, — приятно улыбнулся и помахал рукой он. — Привет, — непроизвольно улыбнулась в ответ Раф, отругав себя в голове тысячу раз за подобную несдержанность. — Рад тебя снова видеть, — приобнял он свою знакомую. — Присаживайся, мы должны быть на пляже через 20 минут, — открывая дверцу в салон автомобиля, обратился Гарри к девушке. — И я рада. В кожаном салоне автомобиля Раф чувствовала себя крайне неуютно, словно не в своей тарелке. Роскошная жизнь ей хоть и была знакома, но не до такой степени, хотя она знала, на что соглашается, когда вчера приняла предложение Гарри о вечеринке. Внутреннее «Я» хотело сбежать отсюда, пока есть возможность, но мысль о том, что время, проведённое на Бал Харбор, не будет напрасным и поможет пролить свет на некоторые тайны Сульфуса, заставляла оставить все планы побега на потом. — Вопрос прозвучит банально, но я всё же спрошу: как хоть ты поживаешь? — пытаясь разрядить обстановку, обратилась Раф к Гарри, слегка улыбнувшись. Она не знала, почему в его присутствии ей хочется улыбаться. Это было новое, необъяснимое чувство. Симпатия? Дружба? Привязанность? Кто знает. Раньше она никогда такого не испытывала, не помнила себя такой. Странно. — Знаешь, я не против таких вопросов, — усмехнулся Гарри, секунду посмотрев на девушку. — У меня всё хорошо: учёба, работа, дом, учёба, работа, дом. Ничего необычного. — У Адель как дела? — её действительно интересовала жизнь его сестры, кроме того это был отличный повод откреститься от вопросов о её жизни. Лгать Раф никогда не любила, тем более сейчас и не хотелось. Может, Гарри стоит знать правду? Что сказать? «Я пациент психушки, которую все называют вежливо «клиникой», и слышу призрака твоего бывшего друга, чью смерть ты пытаешься расследовать.» Так? Нет, это будет как смертный приговор их развивающимся отношениям (не романтическим, конечно, нет). Рафаэлле хотелось, чтобы окружающие — кто в курсе — перестали считать её просто психом, чтобы в ней видели девушку: красивую и сильную, уставшую и слабую — любую. Ей хотелось жить, хотелось любить и быть любимой, как, впрочем, любому человеку на планете, независимо от возраста. Любовь ведь бывает разной: родительская, дружеская, романтическая. Сейчас же хотелось просто любви, защиты, помощи — чего угодно, лишь бы не оставаться одной. — Кстати, да, она просила передать, что очень хочет встретиться с тобой снова. — Хорошо, раз уж ты подрабатываешь передатчиком, то, будь любезен, передай Адель, что мы когда-нибудь обязательно встретимся, — игриво ответила Раф. — Обязательно передам, — в тон девушке отозвался Гарри. — Ты как? Что нового? Уезжать пока не собираешься? «В последнее время кажется, что жизнь проходит мимо меня, а время утекает, словно песок сквозь пальцы, » — хотела-было ответить Раф, но вместо этого вновь солгала: — Жизнь налаживается, к счастью. Ты, что, уже прогнать меня из города собрался? — наигранно обидчиво произнесла девушка, демонстративно отвернувшись в окно, за которым мелькали огни большого города, а пляж уже вырисовывался на горизонте. — Наоборот, хочу, чтобы ты осталась, — тихо ответил парень, притормаживая на парковке, где стояло много дорогих машин. Раф на мгновение замерла, услышав слова Гарри, но потом всё-таки вышла из машины, услышав хлопок дверцы с его стороны. — Наверное, я сказал что-то не то. Прости. — Нет, всё в порядке, — искренне улыбнулась Раф, посмотрев на парня. — Расскажешь, в честь чего у вас тут вечеринка? — У моего друга, Джеймса, сегодня День Рождения. Ему сегодня исполнилось 19 лет, вот его родители и закатили шикарный праздник для современного подростка: пляж, еда, алкоголь, музыка и толпа народа. Бал Харбор оказался именно таким, каким его описывают в дневниках богатых путешественников, статьях о роскошной жизни или тв-программах на ту же тематику: длинная песчаная коса, кристально-чистое Саргассово море, зонтики с шезлонгами, столы с продуктами высшего качества и дорогим алкоголем, громкая современная музыка, звучащая чуть ли не из каждого угла. Раф не привыкла к подобным развлечениям, но сейчас считала, что немного расслабиться позволено каждому, в том числе и ей. — Гарри! — вдруг позвал его чей-то мужской голос позади. Обернувшись, Раф и Гарри увидели слегка подвыпившего молодого человека и, видимо, виновника торжества. Короткие чёрные, словно ночь, волосы едва ли были знакомы с расчёской, а шрам на шее говорил о каком-то подозрительном прошлом парня. — Привет, Джеймс, — усмехнулся Уильямс, пожав руку другу и в шутку толкнув его в бок. — С праздником, дружище! — Спасибо, трезвенник несчастный! — рассмеялся тот, а потом перевёл взгляд на спутницу друга. Карие глаза быстро прошлись по точёной фигурке девушки и её милому личику, но надолго негде не задерживались (если его взгляд ещё способен хоть где-то задержаться дольше, чем на секунду). — Познакомишь меня со своей подружкой? — Не надеюсь на твою память, но всё же представлю её тебе, — картинно закатил глаза Гарри, понимая, что на утро Джеймс мало что будет помнить о сегодняшней ночи. — Это Рафаэлла Хастингс. Раф, это Джеймс Рассел. Вообще-то, он хороший друг, но только когда трезвый, — вновь подшутил над другом парень, за что получил подзатыльник от объекта своих насмешек. Компания оказалась на редкость приятной, хотя не обошлось и без омрачающих обстоятельств: на вечеринке Раф мельком видела Кабале и ещё нескольких знакомых Сульфуса, которых видела во снах и не с лучшей стороны. Повезло, что Гарри был рядом, и их мини-компания была без крыс, хотя это ещё неизвестно. Хотелось, чтобы это было так. Решив, либо сейчас, либо никогда, девушка поинтересовалась ненароком о бывших друзьях (друзьях ли?) Сульфуса. Больше всего её волновала сейчас судьба Луизы. — Мы так и не узнали, кто подстроил ту аварию, — пожал плечами Алекс, ещё один новый знакомый Раф. Голубоглазый блондин спортивного телосложения, одетый в джинсы и чёрную майку, совсем не похожий на убийцу, зато похожий на мечту многих девушек. И вот эта мечта сидит сейчас перед Раф, но совсем её не интересует. На вкус и цвет товарищей нет. К слову, именно он тогда сидел за карточным столом, приглашая Сульфуса присоединиться к игре. Раф хорошо помнила тот сон, хоть и до сих пор не понимала его смысла. — Почему вы думаете, что аварию кто-то подстроил? — этот вопрос напрашивался сам собой, поэтому девушка поспешила его немедленно озвучить. Ей нужно знать больше. — Сульфус никогда не пил с утра. Он просто не мог быть пьяным за рулём, — резко ответил Гарри, вспоминая о наболевшем. — У вас есть какие-то подозрения? — Сначала мы не знали, что думать, но потом стали перебирать варианты и отсеивать потенциальных заказчиков или исполнителей. Семью Сульфуса, Кабале, его девушку, и Гарри из списков вычеркнули сразу. Не удивляйся, с нашими кандидатурами всё обстояло немного сложнее, — усмехнулся немного протрезвевший Джеймс, который сделал себе получасовой перерыв. Вокруг гремела музыка, пьяные подростки танцевали на пляже и купались в воде, и среди всего этого шума в более-менее тихом уголочке сидела небольшая компания людей, которые обсуждали произошедшее несколько месяцев назад. Возможно, им хотелось кому-то высказаться, а алкоголь в таких делах только помогает. Это было лучше, чем копаться в проблемах самостоятельно и молча. Слова парней очень заинтересовали Раф, местами пугали, но она дала себе слово дослушать всё до конца, узнать правду. — Стоп. Допустим, то, почему вы исключили семью я понимаю, а, например, Кабале чем удостоилась такой чести? — в голосе Раф сквозила неприязнь, но никто не обратил на это внимания, кроме неё самой. — Кабале искренне любила Сульфуса, это факт, — коротко ответил Гарри. По его выражению лица девушка поняла, что он не шутит. Конечно, её смущал тот телефонный разговор мисс Мэй в коридоре, но, может, он был связан с чем-то другим? Может, не стоит видеть в ней врага народа? Может, они правы? Они же друзья Сульфуса, они знали его жизнь. — Ладно, а почему вас вычеркнуть из списка было сложнее? — заинтересованно спросила Раф, глядя на Джеймса, Алекса и Энди. Вдруг за соседним пустым столиком разбился в дребезги бокал, а потом ещё несколько. Все решили списать это на пьяные галлюцинации и физику, а Раф и Гарри просто не стали обсуждать это. Парни, переглянувшись, а после посмотрев на озадаченно кивнувшего Гарри, обречённо вздохнули и начали свою историю, которая затянулась примерно на час, учитывая ошарашенные комментарии Раф и немые паузы. «Пора пересматривать свои взгляды на жизнь и сваливать из Майами, » — подумалось ей. — «И о каком доверии ты говорил, Сульфус?!» Когда время было далеко заполночь, Раф подошла к Гарри и попросила отвезти её к тому же перекрёстку, где они встретились. — Был рад познакомиться, Раф. Может, ещё встретимся, — вежливо произнёс пьяный Джеймс (на удивление, он не выглядел пьяным, просто девушка знала, сколько он выпил). — Да, кстати, надеемся, что ты теперь не будешь думать о нас так плохо, как кажется на первый взгляд? — вмешался в разговор русоволосый Энди. — Нет, конечно, — улыбнулась та. — До встречи, ребята. Попрощавшись со всеми новыми знакомыми, кто был в радиусе ста метров, Раф направилась вместе с Гарри к его машине. На парковке было ощущение, что машин стало только больше к ночи. — Слушай, совсем забыла спросить… Ты случайно не знаешь, почему Луизы Уайт не было здесь? Я думала, что мы увидимся в Майами, а она на связь не выходит уже пару-тройку месяцев, — с наигранно обеспокоенным видом спросила Раф, присаживаясь в салон автомобиля. — Лу? Вы знакомы? — удивлённо спросил Гарри, выезжая с парковки. — Да, познакомились в интернете пару лет назад, всё никак не могли встретиться. Мысленно Раф дала себе Оскара за то, какая из неё получается замечательная актриса. — Мы сами не знаем, куда она делась. Через неделю, примерно, после смерти Сульфуса Луиза уехала из города на другой конец страны. Связи с ней тоже нет. — Как так? Вы не спрашивали мистера Уайта, где она, почему с ней нет связи? — Он не захотел с нами разговаривать. Если хочешь, я могу попробовать снова поискать её. — Было бы неплохо, спасибо, — обрадовалась Раф, в душе надеясь, что всё-таки сможет поговорить с Луизой и узнать, что произошло в тот злосчастный день. — Ну, и как тебе вечеринка? Понравилось? — сменил тему Гарри, пытаясь развеять обстановку. — Спасибо, что позвал меня. Отдых — это то, что было мне необходимо. — Разве? Мне показалось, что мы с друзьями зря загрузили тебя разговорами о человеке, которого ты даже не знала. «Ты прав. Как оказалось, я его совсем не знала.» — Это было интересно. Может, мне стоит помочь тебе в расследовании убийства — вы же считаете это убийством — твоего друга? — Я не хочу подвергать тебя опасности. — Я вполне могу отвечать за себя и за свои поступки, Гарри, я не ребёнок, — хмуро отозвалась Раф. — Просто я кое-что слышала о смерти Сульфуса. Может, смогу помочь. Взамен ты мне расскажешь всё, что знаешь. — Зачем тебе это? Адреналина в жизни мало? — Мало, — рассмеявшись, кивнула девушка. — Интересно же, ну. — Договорились. Тогда я позвоню завтра? Автомобиль остановился возле тротуар, а Раф вышла из салона. — Буду ждать. Пока, — улыбнувшись, произнесла она. — Пока. Напиши, как доберёшься до отеля. Хочу знать, что ты добралась до дома. — Хорошо, — на этом слове Раф закрыла дверцу машины, и Гарри уехал. Возвращаться в клинику не было совершенно никакого желания, но время поджимало, и пересменка была на горизонте. Прибежав к зданию пансионата, Раф заметила двух парней и девушку, которых видела раньше, когда уходила на вечеринку. Они понимающе кивнули ей и улыбнулись. — Первый раз сбегала? — первой голос подала симпатичная шатенка с густыми, слегка вьющимися волосами. — Да, — смутившись, ответила Раф, глядя на новых знакомых. — Я Криста, это Энди, — указала девушка рукой на худощавого рыжеволосого парня, примерно ровесника Хастингс, — а это Ник, — перевела Криста руку на высокого шатена. — Я Раф. Давно вы так сбегаете? — с интересом спросила она, глядя на каждого из собеседников. — Давайте завтра за завтраком обсудим это, ладно? Пора возвращаться, самое время, — предложил Ник, посмотрев на наручные часы. — Ладно. Следуя за новыми знакомыми окольными путями по пансионату, Раф, поблагодарив их за помощь, наконец-то оказалась в своей комнате и, с грохотом скинув кеды, присела на край кровати, посмотрев в окно. — Долго ты собирался от меня это скрывать?! — начиная постепенно закипать, спросила девушка, наплевав на смену караула и на странные оглядки медсестёр. — Ты же следил за мной, я знаю. — Раф, я… — Сульфус хотел что-то ответить, но не мог найти подходящих слов. — О каком доверии, о какой помощи ты говорил, если элементарно не мог рассказать правду? — прикрикнула девушка. — Успокойся, пожалуйста, ты же не хочешь в камеру-изолятор! — в тон девушке отозвался демон. Он никому не позволял так на себя кричать с наездами, и ей не позволит. — Почему я узнаю правду от твоих друзей, Сульфус, почему не от тебя? Почему ты молчал всё это время? Даже тогда, когда твои друзья всё мне рассказывали, ты молчал! — перешла на шёпот Раф, оперившись спиной на спинку кровати и поджав колени к себе. — Расскажи я тебе всё сразу, ты бы стала мне помогать? — Я бы больше тебе доверяла. — Давай начистоту: я всё равно никуда от тебя не денусь, сколько бы протестов ты мне не устраивала. Ты не сможешь выселить меня из своей головы, как ни крути, поэтому предлагаю сотрудничать. Да, я накосячил, причём накосячил знатно, но все мы люди (или были людьми), и все мы совершаем ошибки, прости за это. — Рассказывай всё сейчас же.