Испытай мой апокалипсис

— Ладно, Раф, но всё же я должен тебя морально подготовить, — усмехнулся демон. — Подготовить? — удивленно произнесла она. — Зачем? — Видишь ли, то, что тебе рассказали, — это далеко не всё, — слегка грустно сказал Сульфус. — Мои друзья сами многого не знают… И вообще, что могут рассказать пьяные люди? — Я готова выслушать всё, — она нервно сглотнула. — Мы и так слишком долго оттягивали это разговор. Не думаю, что всё настолько плохо. — Слушай, пойми меня правильно, но вот я тебе всё расскажу, а ты возьмёшь и кинешь меня. Мне нужны гарантии, ангелочек, — насмешливо произнёс брюнет. — Ты настолько мне не доверяешь? Я тоже не вижу у тебя особой тяги рассказывать все свои тайны мне. Если ты настолько трусишь, то я начну первой. — Брось, я в любом случае расскажу тебе всю правду, несмотря на то, что совсем не хочу этого делать. Мне нужно, чтобы ты всё верно поняла, — усмехнулся янтароглазый. — Нам с тобой ещё жить, так что нужно как-то найти общий язык. — Ладно, ты прав, — усмехнулась девушка. — Мне надоели эти недомолвки и секреты. — Давай, ангелочек, я жду. Нечего время тянуть, — улыбнулся парень. — Наверное, мне стоит начать с самого начала… — волнуясь, произнесла белокурая. — Я родилась на самом деле не в Сан-Франциско, а в Чикаго. Папа тогда поехал на медицинскую конференцию в Ванкувер и познакомился там с мамой. Пару лет спустя они поженились, вскоре появилась я. Мама переехала к папе. У меня было весёлое детство. Мы часто ездили за границу, так как папу часто приглашали на разные практики, да и маму звали по разным юридическим делам, — девушка устало вздохнула. — У меня большое количество родственников как в Канаде, так и в Америке, поэтому я часто оставалась на лето в Канаде. — Несмотря на всю прелесть детства, мне всегда не хватало родителей, никто не мог их мне заменить. Папа — главный врач в клинике, не вылезающий из работы и постоянно разъезжающий по миру. Я его, казалось, не видела, поэтому была просто вне себя от счастья, когда он брал меня с собой, водил по белоснежным коридорам больницы, знакомил с разными людьми, которые угощали меня леденцами… — Это мистер Скотт, милая, — поправляя белый халат, сказал Малаки. — Он у нас лечит людям сердца, чтобы они продолжали биться. — Привет, Раф, — улыбнулся высокий брюнет. — Хочешь мятных леденцов? Раф, казалось, была уже не в солнечном и ярком Майами, а там, десять лет назад, в величественном и прекрасном Чикаго. Воспоминания и ностальгия полностью накрыли её с головой. Девушка уселась на кровать, подтянула колени к груди, положила на них голову и накрылась одеялом. Сульфус же внимательно слушал её и изучал, не смея потревожить и перебить. — С мамой всё примерно также: она постоянно занята различными делами и следствиями. Я очень радовалась, когда ей давали хоть какой-то отпуск. Мы вытаскивали папу с работы, если это было возможно, и ехали куда-нибудь отдыхать. Следующие несколько недель, если ни дней, были для меня нереальной сказкой… Когда мне исполнилось одиннадцать лет, маме предложили очень выгодное дело, и нам пришлось переехать в Атланту. Я тогда очень сильно боялась, особенно, когда пошла первый раз в новую школу в шестом классе. Тем не менее, меня очень хорошо приняли. Атланта оказалась очень красивым и гармоничным городом. Всё было хорошо, точнее, первые два года были отличными, я нашла ещё много интересных друзей… — голос предательски дрогнул. — Мама, очень долго работая на делом, проиграла его, в связи с чем сильно заболела бронхитом, который развился в сильную и вирусную пневмонию. Всё это было на нервной почве, поэтому там были ещё какие-то заболевания, меня не посвящали в это, якобы, чтобы не волновалась. — Я была отличницей все семь классов, но в связи с болезнью мамы забила на восьмой класс полностью, приходила только на всякие зачёты и контрольные, да и то часто пропускала. В школе были хорошие учителя, которые понимали моё положение и шли навстречу, за что я была им невероятно благодарна. Я часами сидела рядом с мамой, не отпускала её, поддерживала, как могла, — слёзы медленно текли по лицу. — Мамуль, как ты? Я снова пришла тебя проведать, — улыбнулась она и взяла за руку белокурую женщину. — Я принесла тебе кучу новостей и свежих фруктов. — Казалось, тот год был самый ужасным в моей жизни, как я тогда ошибалась… — продолжала она. — Всё закончилось хорошо: мама выздоровела, правда отказалась от работы адвоката по просьбе папы и стала обычной домохозяйкой, затем же стала подрабатывать учителем музыки в консерватории (она потрясающе играет на скрипке). Моя семья по маминой стороне вся творческая и музыкальная… Я умудрилась закончить восьмой класс на отлично, хотя не помню, как он вообще прошёл. Жизнь вновь налаживалась… — Эх, я совсем разучилась играть, — грустно вздохнула светловолосая женщина. — Всё из головы вылетело. — Брось, мам, ты шикарно играешь. Потренируешься и пойдёшь в консерваторию, я договорилась с миссис Беккер, — обнимая её, сказала Раф. — Давай ещё раз Вивальди*. Последовала минута молчания. По лицу Раф было понятно, что она о чём-то глубоко задумалась. Девушка запустила руки в волосы, будто сильнее погружалась в прошлое. Сульфус также молчал, но голубоглазая слышала его тихое дыхание. Резко лицо блондинки исказила боль и страх, слёзы обильно течь из глаз, а изо рта послышался всхлип. — В девятом классе нам поменяли учителя биологии… На место старенького и седого старичка, который всегда увлечённо рассказывал о своём предмете, пришёл мужчина лет сорока, высокий и грузный человек, — костяшки на пальцах побелели, так как девушка сильно сжала руку. — Я всегда любила биологию и ездила на разные конкурсы, олимпиады, занимала высокие места. Папа был моим репетитором, всегда рассказывал и помогал, поэтому я была впереди школьной программы. С приходом мистера Миллера я стала получать низкие оценки, он занижал их, придирался ко всему. Родителям некогда было с этим разбираться, да и мистер Миллер умел всё обставить в свою пользу. — Я делала большой доклад по одной теме, но учитель раскритиковал его в прах. Я показывала доклад папе, его друзьям по работе, все лишь хвалили и недоумённо пожимали плечами. Доходило до того, что он давал мне другие работы, не по программе. Все писали одно, я другое и очень сложное, что проходят в медицинских колледжах. Всё объяснялось нехваткой распечаток или тем, что картридж для принтера закончился… Он смеялся надо мной, унижал меня при всех и оскорблял… Все в классе были на моей стороне и поддерживали, как могли. Но что ученики могут сделать против учителя? Директор встанет на сторону учителя, как обычно, — она резко перестала говорить, но затем продолжила: — Тогда по всем предметам у меня было отлично, а по биологии было всё плохо… Папа подошёл к учителю и стал выяснять. Мистер Миллер смерил меня очень странным и оценивающим взглядом, усмехнувшись недоброй ухмылкой, предложил ходить на дополнительные уроки к нему… Отцу некогда было заниматься со мной, поэтому он согласился. Стоит сказать, что, несмотря на ужасное отношение, он проявлял какой-то странный интерес ко мне: всегда пытался дотронуться до меня, что-то говорил на своём немецком, разглядывал меня. Когда я от класса поздравляла его с днём рождения… — горько усмехнулась Раф, остановив свой рассказ. — Да, мне очень повезло, что поздравлять его должна была я. Он облапал меня с яркой улыбкой при всех, но никто, кроме меня, кажется, этого не заметил. Я поделилась своими мыслями с родителями, но они лишь улыбнулись, сказали, что я безусловно преувеличиваю, а папа стал говорить что-то про половое созревание… Я тогда попыталась убедить себя в том, что это просто вежливость. — Детка, ты просто переутомилась, и всё путаешь, — улыбнулся темноволосый мужчина. — Это обычная вежливость со стороны мистера Миллера, он очень культурный человек. — Однажды я задержалась в школе. Мне нужно было обсудить поездку на олимпиаду по химии с учителем и потренироваться. Я шла по коридору, но меня схватили за руку и прижали к кафельной стенке в туалете. Это был он… — слёзы, страх, боль, беспомощность. — Он прижал меня к стенке… Стал задирать мою юбку… Я пыталась закричать, он затолкал мне в рот какую-то тряпку… — Тебя никто не спасёт, Раф, — усмехнулся мужчина. — Никакого принца, как в голливудских фильмах, поэтому советую не тратить сил зря на крики о помощи, ведь они тебе ещё пригодятся… — Тише, ангел… Всё хорошо, тебя никто не тронет, я обещаю… — ласково произнёс брюнет, но Раф даже не услышала этих слов. — Я вырывалась, кричала, он разбил мне губу, порвал блузку, но его отвлек телефонный звонок, и я резко вскочила, оттолкнув его. Я не помню, как оказалась дома. Я забилась в угол и просто сидела плакала. Я чувствовала себя очень жалкой и грязной… — блондинка задрожала. — Родители тогда уехали в командировку на три дня и оставили меня на попечительство нашей соседки, миссис Джонсон. Она приходила несколько раз в день, чтобы проведать меня и накормить, хотя я сама могла справиться с этим, но это же родители… Она ничего не заметила. Я сделала вид, что глубоко заболела, она не стала спорить. Я сказала родителям всё напрямую, на что мне сказали, что у меня слишком бурная фантазия, цитирую: «Мистер Миллер очень милый и хороший человек, бесплатно решил подтянуть тебя по биологии. Мы должны быть благодарны ему.» Мне не поверили, это стало убивать меня с моральной и физической стороны, — слёзы текли с новой силой. Раф настолько вошла в это состояние, что не слышала ничего, что говорил янтароглазый. Она что-то говорила себе под нос, чего он не смог разобрать. — Раф, что с тобой? Ты плакала? — удивлённо спросила миссис Джонсон. — Всё нормально. Правда, кажется, у меня жар. Видимо, я заболела… — Я попыталась взять себя в руки, а через два дня пошла в школу. Как ни странно, он, казалось, забыл. Больше не было такого странного отношения ко мне, никаких взглядов и действий. Прошёл месяц, затем второй, третий. Казалось, жизнь приходит в норму. — Добрый день, мистер Миллер, — сдавленно произнесла девушка, нервно сжимая в руках учебник по биологии. — Добрый день-добрый день, мисс Хастингс, — не посмотрев даже в её сторону, произнёс мужчина. — По случаю окончания года у нас был небольшой бал. Я даже умудрилась вытянуть биологию на отлично в году, поэтому была вне себя от счастья, — судорожно продолжала девушка. — Меня попросили сходить за какими-то бумагами в кабинет. Выходя из кабинета, я почувствовала резкий удар в голову, дальше ничего… — она сжала одеяло до такой степени, что казалось, Раф порвёт его. — Я очнулась привязанная к стулу с той же грязной тряпкой во рту. Рядом со мной стоял мистер Миллер, облокотившись на парту и играя с перочинным ножиком. Заметив, что я проснулась, он похотливой походкой стал приближаться ко мне. Он стал снимать с меня одежду… Я кричала, сопротивлялась — всё тщетно. — Ты не думала стать певицей, а, детка? Так кричишь, что любой позавидует… — он усмехнулся, взяв её за подбородок. — Но сегодня нужно будет немного помолчать, хоть мне и нравятся твои безудержные крики, — протянул мужчина. — Ты же не хочешь, чтобы я порезал твою нежную кожу, верно? — проводя лезвием по нежной коже девушки, спросил он. — Ему было всё равно, но мои попытки выбраться сильно раздражали его, — прошептала блондинка. Брюнет смог расслышать. — Он ударил меня, когда я закричала изо всех сил. — По-моему, ты чего-то не поняла, — он взял нож и провел по её белоснежной шее, оставляя царапину. — Если ты будешь мне мешать, тебе будет очень больно. Ты не хочешь же этого, правда? Надеюсь, ты запомнила. — Учитель рвал и задирал на мне платье… Я захлёбывалась от страха, слёз, грязи и боли, — продолжала она. — Он оттянул платье в районе шеи и начал… целовать и кусать, оставляя засосы… Затем я попыталась вырваться, и он ударил ножом в районе ключицы. — Твоя кровь идеальна, — притрагиваясь к бюстгальтеру, сказал мужчина. Голубоглазая попыталась противостоять этому. — Оу, ты хочешь помочь раздеть себя? Как мило… — Тут вновь спас меня телефонный звонок, Миллер ушёл в другую комнату. Я каким-то образом дотянулась до ножа, который был оставлен им на парте, и развязала верёвки, — нервный всхлип. — Я хотела уже сбежать, как меня резко отбросили в стену, нанося удар чем-то острым куда-то вновь, я уже ничего не чувствовала. Нож выпал из руки, и я ударилась… — Нет, милая, ты не убежишь, — рассмеялся он. — Не сегодня, хотя, по-моему, завтра уже не будет. — Миллер повернулся ко мне спиной. Внезапно я почувствовала силу, вскочила с пола, схватила какую-то колбу и со всей силы ударила ею по голове учителя. Он упал. Я опустилась на колени и просто рыдала… — проговорила Раф. — Кто-то услышал звуки из кабинета, и тут появилась учительница литературы, которая чуть было в обморок не упала… Я была вся в крови, униженная и убитая как морально, так и почти физически, — вновь нервный вздох. — Раф, милая, что с тобой? — с ужасом произнесла она и посмотрела на глубокую рану на шее. — Господи, у тебя же кровь! — Я была в каком-то бреду, еле натянула лямки платья… — пробормотала она. — Миссис Кэрроу пыталась что-то мне сказать, она куда-то убегала и прибегала… Дальше всё было в каком-то тумане. Я просто сидела в кабинете химии и плакала. Платье было разодрано, кровь текла ручьями… — Раф, дорогая, что здесь было? — учительница пыталась успокоить девушку, но та лишь испуганно от неё отшатнулась. — Нужно срочно вызвать скорую. — Дальше я ничего не помню… — прошептала девушка. — Я проснулась в больнице, там пробыла около трёх недель. У меня были сильные телесные повреждения, сотрясение мозга и психологическая травма, депрессия, которая угнетала с каждым днём. После лечения я была полностью физически здоровая. Единственное, у меня после того удара остался шрам на шее, который всегда замазываю его тональным кремом. — Правда, милая, у тебя шрам останется небольшой, около 5 сантиметров, — произнесла медсестра, снимая повязки. — В будущем ты сможешь его удалить… — Я сидела около месяца дома после больницы, не выходя на улицу, а также почти ничего не ела. Друзья пытались со мной общаться, но родители решили иначе. Не знаю, почему, может, боялись навредить ещё сильнее моей психике. Тоже было с учителями и родителями, — более спокойно произнесла голубоглазая. — Все отдалялись от меня, боялись… Я не могла ни с кем общаться, пользоваться интернетом. Разрешены были только книги и классическая музыка. Мама где-то вычитала, что именно так и нужно делать. — Привет, солнышко, — сухо произнесла женщина. — Твой завтрак. — Привет, — девушка хотела сказать что-то ещё, но дверь её комнаты была громко захлопнута, и ключ повернулся несколько раз в скважине. — Я не понимала, почему это всё происходит, — продолжала Раф. — Музыка давила на меня больше, но в полной тишине, казалось, я сходила с ума… Потом я узнала то, почему со мной не общаются и игнорируют… — глубокий вздох. — Мистер Миллер скончался ещё в больнице… Я убила человека… Сульфус, я убийца… — Ну что там с делом? — спросил Малаки, отпивая чай. — Ничего такого, оказалось, это не первый случай, — домывая посуду, произнесла Анжели. — Не могу понять, каким образом эту скотину могли взять в нашу частную школу. Его смерть списали на самозащиту, поэтому нашей дочери ничего не грозит, даже его родственники нашлись, которые будут выплачивать компенсации за восстановление Раф. — Потом на два месяца меня отправили в один из пансионатов Швейцарии. Он был гораздо лучше этого, что-то наподобие санатория. Я просто гуляла на природе, рисовала, отдыхала, играла в разные игры. Меня полностью оторвали от мира: не было друзей, интернета, разве что родители навещали раз в две недели, — более спокойно сказала белокурая. — Даже город находился в десяти километрах от санатория. Тем не менее, мне не было там одиноко, было, наоборот, спокойно и хорошо. Я постепенно восстанавливалась. — Раф, мы решили отправить тебя отдохнуть в Швейцарию в санаторий, — аккуратно произнесла Анжели. — У папы есть знакомый, управляющий, который очень рекомендует это и уже ждёт тебя. — Потом за мной приехал папа и сказал, что мы переезжаем в Сан-Франциско, — устало проговорила Раф. — Он что-то говорил, якобы его перевели на другое место работы, но я понимала, что это делается только для меня. Они решили, что смена города будет для меня как бы жизнью с чистого листа. Собственно, десятый класс я закончила уже в Сан-Франциско, последний идёт сейчас, и опять происходит какой-то бред… Ты откуда-то появился на мою бедную голову… Раф закончила свой рассказ и тупо смотрела в белую и холодную стену, как будто переваривая всю информацию, которую сейчас выложила. В самой комнате стояла жуткая тишина, но белокурая не обращала на это внимания. Она находилась в своих мыслях. Может быть, Сульфус что-то говорил, но голубоглазая не слышала. После пяти минут молчания её глаза плотно закрылись, и она, укутавшись тёплым и мягким одеялом, уснула. Точнее, резко вырубилась, так как через несколько минут послышалось мирное и спокойное сопение. Видимо, Раф сильно перенервничала, и организм не справился с этой нагрузкой. Сульфус даже несколько радостно выдохнул, так как ему не пришлось сегодня рассказывать свою историю, это было к лучшему… — Спи, ангелочек, спи…

***

На следующее утро Сульфус, казалось, исчез, поэтому Раф вновь осталась одна, как и тогда. Белокурая вовсе не грустила, так как понимала, что он вновь вернётся, ведь уже делал так. Наоборот, девушка сможет передохнуть без него, всё-таки его постоянное присутствие порой жутко её раздражало. На завтрак была очередная порция каши, сладкий чай и яблоко. Раф сидела, одиноко размазывая кашу по краям тарелки. Путёвка в данный пансионат была далеко не дешёвой, но кормили здесь отвратительно, поэтому белокурая скучала по школьной и домашней еде. Мысли о вчерашнем рассказе вновь вернулись в её голову, но, как ни странно, после того, как она всё рассказала, ей стало гораздо легче. — Привет, ты ведь Раф Хастингс? — блондинка удивлённо подняла голову. Кроме персонала она была ни с кем здесь не знакома. Рядом с ней стояла та девушка, которую она видела вчера при возвращении в пансионат. Кажется, её звали Криста. — Да, а ты Криста, не так ли? — задорно улыбнулась блондинка. — Да-да, это я, приятно познакомиться ещё раз, — девушка улыбнулась и куда-то ушла, через пару секунд уже вернулась с подносом еды и поставила его рядом с Раф. — Не против? — Да нет, мне только в радость. — Сколько тебе лет? — Восемнадцать, а тебе? — Мне девятнадцать, — она улыбнулась. — С кем-то знакома в этом пансионате? — Нет… Разве что мисс Хейл, мисс Бенсон, мистер Рид и мистер Миллер, — покачала головой голубоглазая. — Ещё, к несчастью, относительно знакома с Лорой Грин. — Оу, вообще, спектр твоих знакомств для пребывающего здесь большой, — кивнула Криста, откусывая яблоко. — Если честно, ты не похожа на шизофреника, ну, совсем. — Откуда ты об этом знаешь? — удивлённо спросила Раф, вспоминая, что девушка обратилась к ней ещё и по фамилии. При знакомстве она её не называла. — Я всё обо всех тут знаю, — подмигнула темноволосая. — Я Криста Лейкс, моя мама является владельцем данного заведения. Она у меня доктор психологических наук. — Серьёзно? — Ага, я тут, можно сказать, практику прохожу, очень удобно, кстати, — улыбнулась она. — Просто сама хочу пойти в медицину, поэтому часто своё свободное время провожу здесь. — Странно как-то всё это… — недоверчиво произнесла Раф. — Как есть, — пожала плечами она. — Видишь ли, я сама из Франции. После развода родителей осталась с отцом в Париже, он владелец нескольких нефтяных вышек. Мама же уехала в Америку по определённым обстоятельствам, купила здесь этот пансионат, а сама сейчас занимается наукой и только наукой. Я вот приезжаю к ней, чтобы навестить. — Если бы я так приезжала, то точно не просиживала бы все дни у мамы на работе среди душевнобольных, — всё также недоверчиво отзывалась блондинка. — Нуу… Да, как-то ещё не довелось с кем-то познакомиться, — усмехнулась она. — Здесь, в Майами, сплошные понты, клубы и алкоголь, поэтому с кем-то желания знакомиться в целом нет. — Ну, со мной-то ты познакомилась, а также с Ником и Энди тоже, так их вроде зовут? — Да, здесь просто тоже есть нормальные и спокойные ребята, правда, с некоторыми отклонениями, — спокойно проговорила Криста. — Энди сейчас у психолога, у него депрессия, а так он очень хороший, поверь. Он на самом деле исландец, а остальное может сам о себе рассказать. Ник здесь восстанавливается после неврастении**, у него сейчас массаж. С остальными мне не разрешают общаться, да и это понятно. — Что насчёт меня? Мне сказали, что у меня, скорее всего, шизофрения. — Я листала списки новых пациентов и заметила тебя, ты мне приглянулась. Я решила познакомиться, но вчерашний случай всё сделал сам за меня, — она вновь подмигнула. — С Ником и Энди я случайно познакомилась, подружились. — Я же шизофреник. Не боишься? — усмехнулась Раф. — Ну, во-первых, я за тобой наблюдала и решила, что ты не шизофреник. Во-вторых, твой психолог полностью отвергает данный диагноз. — Допустим, но если ты хочешь быть в будущем врачом, ты разве не понимаешь, что нельзя вечером выходить из пансионата? — насмешливо произнесла белокурая. — И это мне говорит человек, который сам вчера сбегал, — она рассмеялась. — Брось, я же не планирую быть врачом. — Видишь ли, здесь, в пансионате, всё угнетает. Я не раз говорила это маме. Даже вот еда… — девушка покосилась на «еду». — Но эта женщина меня и слушать не собирается, поэтому, чтобы развеется и помочь Нику с Энди побыстрее поправиться, я помогаю им сбегать. Тем более депрессия и неврастения не такие уж серьёзные заболевания. — Считай, что я тебе поверила, — улыбнулась голубоглазая. — Надеюсь на это, Раф, — сказала она. — Кстати, ты разобралась как взаимодействовать с этим? — спросила девушка, указывая на железный браслет. Глаза Раф расширились. Они забыли про эти браслеты вчера. — Чёрт, нет, — нервно оглянулась блондинка. — Меня отследили? Теперь не выпустят? Я же сбежала. — Я предвидела это, поэтому сбросила твою вчерашнюю активность, — улыбнулась Криста. — В смысле? — Я удалила в системах отслеживания, — рассмеялась она. — Всё будет хорошо, милая. Запомни код 337700, он приводит браслет в состояние обновления, где-то часа 3 идёт, у тебя есть время на побеги. — Боже, какая прелесть, спасибо тебе, — облегчённо вздохнула она. — Это только для тебя, ты милая, правда, — довольно улыбнулась темноволосая. — Кстати, ты сказала, что знаешь Лору Грин? — Да, есть такое. Она чуть не убила меня во сне вилкой. — Мда, будь с ней поосторожней, — взволнованно произнесла девушка. — Она единственная, кто содержится в изоляторе, поэтому от неё можно ожидать чего угодно. — Что с ней случилось? — заинтересованно спросила Раф. — Я многого не знаю, — устало произнесла девушка. — Кажется, она попала сюда, когда ей было двенадцать лет. Сначала у неё тоже было что-то на подобии неврастении, затем всё переросло в глубокую депрессию, далее шизофрения, диссоциальное расстройство личности и всё такое… Думаю, ты поняла, всё пошло по нарастающей. Я точно не знаю. Сначала её посещали родители, даже друзья. После, примерно, года её пребывания здесь все встречи стали постепенно прекращаться. Она сходила с ума от тишины и от этого всего. Всё равно кто-то платит за её пребывание здесь, иначе бы её здесь не было. Сейчас ей уже девятнадцать, и я ни разу не видела её родственников. Правда, года два назад, когда я гостила у мамы, к ней приезжала какая-то темноволосая и элегантная женщина, но я так и не узнала, кто это был. Лора отказалась даже говорить с ней, она чуть ли на неё не набросилась, а потом говорили, что плакала, а также истерически смеялась всю ночь. Больше ничего о ней не знаю, но знаю одно — её лучше вообще избегать. — Мда… — грустно протянула белокурая, тем не менее, её чем-то влекло к Лоре. Она не могла этого понять. — Ладно, что-то я засиделась, мне уже пора, — спохватилась девушка. — Что-то мы всё обо мне да обо мне. Ты так про себя ещё ничего не рассказала. Мы можем это исправить сегодня на ужине, заодно познакомлю тебя получше с Ником и Энди. Ты не планируешь сегодня сбегать? — Нет, конечно, — как-то печально улыбнулась блондинка. — Вот и славно. Я пошла, — улыбнулась девушка в ответ. — Будь аккуратней. — Пока… Раф тоже решила здесь не оставаться, поэтому ушла несколько минут спустя после Кристы. Девушка спокойно выходила из столовой, как тут увидела Лору, сидящую на диванчике. Рядом с ней сидела медсестра и чего-то упорно ждала, нервно отбивая ритм носком туфли об пол. Девушка была одета в длинную белую рубашку, волосы были спутаны на голове, а взгляд был прикован к книге в руках. Своими сухими, но длинными пальцами она проводила по рисунку на обложке книги, как будто пыталась запомнить её как что-то важное. На рисунке была изображена Золушка в шикарном голубом платье, с диадемой и в блестящих хрустальных туфельках. Широкоплечий принц прижимал к себе Золушку, насколько это было возможно. Они так ярко и искренне улыбались… В нижнем углу книги черным маркером были выведены непонятные, но яркие буквы, часть из которых Раф разобрала: С любовью, А.М.Ф Что это может быть? Лора заметила заинтересованный взгляд Раф. Белокурая почувствовала это и тоже подняла глаза. Серый глаза Лоры выражали неимоверную грусть, боль и страх. Она казалась совершенно запуганной и беспомощной. Сероглазая первая прервала зрительный контакт, резко зажмурилась, сжала в руках подол рубашки, и из её глаз потекли слезы. Раф, испугавшись таких событий, покинула это место бегом, сломя голову. Прибежав по назначению, девушка откинулась на подушки и вновь задумалась о Лоре. Почему-то она притягивала её. Сердце белокурой сжалось от того, что блондинка поняла, насколько плохо и одиноко сероглазой. Хотелось обнять её и помочь ей, но вряд ли это возможно… Размышления, как обычно, были прерваны насмешливым голосом: — Хэй, ангелочек, скучала по мне?..