Испытай мой апокалипсис

— Чёрт возьми, я такими темпами сойду с ума, — проговорила Раф, в очередной раз проклиная этот чертов пансионат с его психологами (или психиатрами?). Мистер Рид сдержал своё слово, и белокурая была незамедлительно отправлена в изолятор. Действия врача не поддавались никакой логике, потому что основания для отправления сюда девушки у него не было. Но у психолога были свои методики воздействия на пациентов, а также он обладал редким даром убеждения. Он запросто доказал всем необходимость второго изолятора, красочно расписывая неадекватность Раф. Но на мисс Хастингс явно не действовали все его заумные фразочки. Она не собиралась сдаваться, тем более открываться этому человеку, даже если он психолог. Мистер Рид не вызывал никаких положительных эмоций, наоборот, она чувствовала к нему неприязнь и презрение. Психолог посчитал, что через две недели пребывания здесь пациентка откроет ему все заповеди своей души. Однако она только лишний раз убедилась, что рассказывать ему ничего не стоит. Раф и так еле смогла рассказать всё Сульфусу, но это было нужно для их каких-никаких взаимоотношений. Да и демону она хоть мало-мальски доверяла, как бы абсурдно это ни звучало. Нахождение здесь максимально угнетало девушку, хотя находилась она тут всего лишь второй день. Изолятор был совсем небольшой комнатой, чуть ли не пять на пять метров, выкрашенной в неприятный белый цвет. В правом углу стояла шаткая и скрипучая кровать, которая, казалось, развалится с минуты на минуту. Впрочем, Раф была несколько рада, что ей досталась не железная кровать, да и бельё было относительно чистым. На этом плюсы, собственно, заканчивались, да и предметы в комнате тоже. От пансионата её отгораживала мощная металлическая дверь, которую открывали нечасто. Мистер Рид уже навещал свою пациентку пару раз: вчера при её «заселении» и сегодня. Он ещё раз сказал, что за эти две недели она должна подумать о своём поведении и доверии к нему. Также с милой улыбкой на лице психолог оповестил, что она освобождена от каких-либо процедур на весь изоляционный период, а еду будут приносить прямо сюда. Раф понимала, что следующие две недели она будет максимально «защищена от внешнего мира», как выразился мистер Рид, разве что сможет видеть только его, санитаров и смотреть на яркий солнечный свет, пробивающийся сквозь небольшое окошко, расположенное ближе к потолку. Но и оно было заделано огромным количеством металлических решёток. Сульфус до сих пор не появлялся, хотя обещал поговорить ещё вчера вечером. Его, как обычно, не было тогда, когда она нуждалась в нём. Скорее всего, он начнет ругать её, ведь Раф вновь попала в передрягу. Тогда уж пусть не появляется, может, она сможет выбраться отсюда, и демон не узнает. Белокурая обречённо вздохнула и накрылась подобием одеяла (оно было явно прохудившимся). Мистер Рид оказался тем человеком, который перечеркнул всё, чего добивалась девушка. Скорее всего, у неё не получится выйти из изолятора раньше установленного срока, потому что помощников и друзей у неё не было, разве что мисс Хейл, но, возможно, под влиянием психолога она теперь тоже считает мисс Хастингс больной. Работе в доме Филдсов также, вероятно, придёт конец, ведь Раф будет отсутствовать две недели, да и без возможности предупредить Мики или Норму. Гарри должен был с ней встретиться по поводу Луизы, а Раф так неудачно пропадет. Он, наверное, будет искать её, и главное, чтобы не обнаружил, что его новая знакомая лечится в пансионе и врёт ему. Она не хотела терять парня, потому что испытывала по отношению к нему тёплые чувства. Уильямс верил ей и помогал, поэтому девушка верила ему в ответ. Но помимо него была ещё Луиза, недавно появившаяся в жизни Раф. Девушка вызывала самые положительные эмоции, с ней было легко и приятно общаться. Одновременно с этим мисс Уайт была одной из главных подозреваемых в убийстве Сульфуса и его брата, ведь у неё были свои мотивы. Скоро должны были приехать родители, по крайней мере, они усиленно обещали это сделать. Интересно, что скажет мистер Рид, если Малаки и Анжели приедут и обнаружат свою дочь в едва ли комфортабельном изоляторе? Поверят ли ему? Скорее всего, да. Между голубоглазой и её родными уже давно потерялась та самая связь, обеспечивающая понимание и хоть какое-то доверие. Они готовы были верить чему угодно, ведь за последние годы с их дочерью творились странные, если не сказать страшные, вещи. — Обед, — послышался грубый мужской голос. Раф даже не обернулась, продолжая лежать в постели, однако через пару минут пришлось всё-таки подняться из-за ноющего чувства сильного голода. Увидев еду, девушка, как обычно, почувствовала сильное отвращение, а запах лишь подтверждал ощущения. На полу около двери стоял поднос, на котором была тарелка с непонятным супом, что-то на подобии котлеты с пюре и какая-то жидкость в кружке. Суп оказался смесью куриного, грибного и лукового, ну, так показалось белокурой. Съесть это было нереально, поэтому она еле затолкала в себя пюре с котлетой, ведь с голоду умирать не хотелось. А вот жидкость в кружке оказалась сливовым компотом, который был вполне сносным. — Ну, рассказывай, — послышался насмешливый, с ноткой недовольства, голос Сульфуса. — Что рассказывать то? — пробурчала Раф, закутываясь обратно в одеяло. — Всё плохо. — Как тебя угораздило попасть сюда? — проворчал брюнет. — Только вчера ещё всё было нормально. — Мистеру Риду приспичило закрыть меня здесь на две недели, потому что я ему не доверяю, и всё такое. — Не доверяешь? — задумчиво спросил парень. — По-моему, он неплохо к тебе относился. Раф не посчитала нужным отвечать. — Что ты опять натворила? — Ничего, — промямлила она. — Какая теперь разница? Я здесь, и этого не изменить. — Раф, — серьёзно произнёс брюнет, и девушка буквально почувствовала его испепеляющий взгляд на себе, даже сквозь одеяло. — Он хотел поговорить о моей жизни, — начала девушка. — Я рассказала всё, что посчитала нужным. То, что известно тебе, ему говорить не собираюсь, даже если ты будешь просить. И да, я понимаю, что от этого зависит моя жизнь, моё здоровье и всё сопутствующее. Вновь послышалась гробовая тишина, но каким-то образом Раф чувствовала, что демон находится рядом. Она услышала лишь его тяжёлый вздох. — Ты ведь понимаешь: чем раньше мы закончим с моим убийством, тем быстрее ты вернёшься домой. Всё станет, как раньше. — Не станет, Сульфус, — грустно отозвалась она девушка. Почему-то именно сейчас она поняла, что не хотела бы возвращаться в Сан-Франциско. Так же, как Атланта и Чикаго, этот город становился чужим для неё. Мисс Хастингс понимала, что придётся вновь вернуться к Малаки и Анжели, которые теперь окончательно будут считать её сумасшедшей, придётся снова пойти в школу, где нужно будет притворяться, что ты болела все эти три месяца. Становилось тошно от осознания этого всего. — Но у тебя вся жизнь впереди, тебе ведь только восемнадцать лет, — неожиданно возразил янтароглазый. — Смотри. Например, моя жизнь закончена, я не могу повернуть время вспять и изменить что-то. Я вынужден смотреть на то, как изменились мои близкие люди, которые часто вспоминают о прошлом, страдают об утрате, а нахожусь рядом и даже не могу поговорить с ними. Это неимоверная боль, Раф. Но знаешь, что больнее всего? Пауза казалась настолько короткой, что было понятно: ответ ему не нужен. — Обо мне начинают забывать, вычёркивать из жизни. В сознании людей я превращаюсь в призрачный образ. Родители также сделают вид, что меня и не существовало, как сделали с Питером. У Мики выпуск из колледжа. Кабале уже встречается с новым парнем, хотя прошла только пара месяцев с моей смерти. Даже Гарри однажды забудет: ему надоест работать с этим делом, которое уже кажется ему безнадёжным. Про остальных друзей и говорить нечего. После меня на земле ничего не осталось, даже память начинает постепенно умирать. — У меня вообще нет близких, кроме Майка, — печально проговорила Раф, задумавшись над словами Сульфуса. — Зато у тебя есть время это изменить, — усмехнулся он. — Может быть, — сказала она. — Но моё прошлое рушит моё настоящее. — Тогда нужно разрушить прошлое, забыв о нём, ангелочек, — улыбнулся (она могла поклясться в этом) брюнет. — За чёрной полосой всегда идёт белая. — Это тяжело. — Думаю, что у тебя все получится. — Чего это ты сегодня такой добрый? Философствуешь тут ещё, — удивилась Раф. — Ну, надо же тебя как-то подбодрить, а то нюни опять распускаешь про сложности в жизни, — насмешливо проговорил Сульфус. — Тебе ещё убийцу моего искать, а ты уже попала в изолятор, хотя прошло чуть меньше двух недель, как ты в Майами. — Я притягиваю к себе неприятности, — обречённо заявила та. — Это лечится? — Думаю, что нет.

***

На четвёртый день пребывания в изоляторе Раф хотелось выть. Она не могла сидеть без дела и просто смотреть в потолок, изучая на нём каждую микротрещинку. Мистер Рид захаживал сюда каждый день по одному разу и интересовался самочувствием своей пациентки. Видимо, ждёт, когда она встанет на колени и будет молить вытащить её отсюда. Нет уж, потерпит. Однако тишина и бездействие всё сильнее угнетали. В голову лезли беспорядочные мысли о прошлом, школе, друзьях и семье. Девушка совершенно не хотела думать об этом, но выходило иначе. Сульфус, по обыкновению, снова куда-то исчез. Вот что за дурацкая привычка постоянно улетать от неё? — И мне ещё десять дней так сидеть, — откидываясь на подушки, буркнула Раф. Она уже не помнила, какой сегодня день недели, сколько времени, да и вообще ночь или день. Ей постоянно хотелось спать, может, это было из-за духоты или безделья. Мысли всё яростнее атаковали её голову, не давая расслабиться. Казалось, она теперь точно сойдёт с ума. Неожиданно Раф услышала какие-то шорохи и приподнялась с кровати. Она уже подумала, что здесь водятся мыши, если не крысы, но, прислушавшись, поняла, что странные звуки исходят от стены по её правую руку. В самом углу стены находилась старая вытяжка, на которую девушка даже не обращала внимание, а значит, за этой стеной была ещё одна комната. Кровать была невысокой, поэтому Раф попыталась залезть на деревянную спинку, чтобы дотянуться до вытяжки. Через пару попыток ей это удалось, хотя радости было мало — вытяжку не мыли уже несколько лет: из-за налёта и грязи она была полностью забита. Белокурая вспомнила о салфетке, которая прилагалась к её обеду, взяла её и вновь полезла к вытяжке. Кровать страшно поскрипывала и шаталась, но всё-таки ещё не развалилась. Главное, чтобы никто не зашёл сейчас в изолятор. Впрочем, Раф должна была успеть слезть и лечь в кровать, пока открывают эту массивную дверь. Кое-как у девушки получилось очистить вытяжку, теперь она смогла рассмотреть сквозь тонкие дырки идентичную своей комнату: на кровати, совершенно не моргая, лежала девушка с пустыми глазами. Раф с лёгкостью узнала в ней Лору Грин. — Ну, и куда ты полезла? — послышался насмешливый голос Сульфуса. — Вот что в твоей головушке творится, объясни мне? — Напоминаю: я шизофреник, следовательно, могу делать всё, что хочу, — раздражённо ответила девушка. — Да и не твоё дело, что я тут делаю. — Раф, напоминаю: пока мы не нашли моего убийцу, я должен знать всё о тебе и твоих действиях, — серьёзно проговорил парень. — И я беспокоюсь о тебе. — Да ладно? — недовольно воскликнула Раф, спрыгивая на кровать. — Если ты так беспокоишься обо мне, то почему, когда ты и правда нужен, тебя нет? Не лги себе, Сульфус. Я тебе никто, и звать меня никак. Не рассказывай мне о своих переживаниях за меня, тебе всё равно на меня и мою жизнь, — злость переполняла её. — Ты самый настоящий эгоист: тебе абсолютно всё равно, что в меня до конца моих дней буду тыкать тем, что я сумасшедшая, я не найду нормальную работу и не смогу поступить в университет, потому что, чёрт возьми, мы ищем твоего убийцу. Да я вообще умереть тут могу! — Мне жаль, — отрешённо проговорил демон. — Это всё скоро закончится, обещаю. Я сделаю всё, чтобы вернуть тебе твою прежнюю жизнь. — Моя жизнь никогда не будет прежней, Сульфус. — Оставь это мне.

***

После последнего разговора Сульфус вновь улетел по делам, а Раф осталась одна. Решив, что бесконечное лежание в кровати однажды доведёт до ручки, девушка всё-таки принялась за очередную попытку добраться до вытяжки и, возможно, что-нибудь узнать о Лоре. Она ловко забралась на спинку кровати, как будто делала это постоянно (впрочем, за сегодняшний день — да). Затем девушка вновь придвинулась к вытяжке и попыталась рассмотреть происходящее в соседнем изоляторе. Лора Грин уже спала или выглядела спящей. — Эй, — осторожно крикнула Раф. — Эй, Лора. Увы, девушка с бледно-серыми глазами так и не отвечала. Она в который раз удивилась её худобе, кожа, обтягивающая кости: было ощущение, что Лору совершенно не кормят. Волосы казались ломкими, они были похожи на какой-то веник. Вид девушки, однако, не пугал, наоборот, вызывал сочувствие и острое желание помочь. — Лора Грин! Проснись уже! — громко, даже слишком, крикнула Раф. Девушка зашевелилась, послышался тихий шорох и противный скрип кровати. Лора открыла глаза и тупо уставилась в потолок, не понимая, что сейчас произошло. Она практически не моргала и даже, казалось, дышала через раз. — Привет, — взволнованно произнесла Раф, пытаясь приветственно помахать рукой в маленькую дыру в стене. Лора резко вскочила с кровати, готовая тут же громко закричать. Её глаза были наполнены яростью и гневом. В руках рыжеволосая всё так же сжимала одеяло, но, казалось, могла наброситься на любого, кто войдёт к ней сейчас. — Тише, тише, это я, Раф, — несколько испуганно сказала та, явно не ожидая, что за её словами последует такая реакция. — Ты меня видела в столовой. Я поздоровалась с тобой, помнишь? — Кто ты… кто ты… кто, — испуганно затараторила девушка. — Меня зовут Раф Хастингс, — она пыталась не обращать внимание на странное поведение Грин. — Мы виделись с тобой пару раз, не знаю, помнишь ты или нет. Лора с минуту молчала, а потом устало села обратно на постель. Теперь Раф своими глазами видела настоящий облик обречённости. Пожалуй, нужно перестать жаловаться на жизнь своему воображению (ну, ладно, Сульфусу). — Так вышло, что теперь я твоя соседка. Я нахожусь в соседнем от тебя изоляторе, — сказала она, стараясь наладить хоть какой-то контакт с Лорой. — Если честно, ты не пугаешь меня, наоборот, я не первый раз пытаюсь поговорить с тобой. — Ты хочешь общаться со мной? Зачем?.. — удивилась Лора, уставившись на источник звука. — Я ненормальная… Я причиняю всем зло… Раф воодушевилась: Лора стала отвечать ей. Это уже какой-то прогресс. Значит, рыжеволосая ещё не забыла речь и не превратилась в полностью асоциальное существо. Казалось, что сероглазая должна была полностью ненавидеть людей, то есть стать мизантропом, но она отвечала, поэтому ещё не всё потеряно. — Брось, ты не причиняешь никому зла, — кивнула блондинка. — Просто так ты бы здесь не находилась, это частный пансионат, а не государственная психиатрическая больница. Раз за тебя платят деньги, наверное, ты кому-то важна. — Платят?.. Зачем?.. Кто?.. Сколько?.. — вопросы так и сыпались от Лоры. Было ощущение, что она не понимает этих слов. — Сколько ты здесь находишься? Около семи лет, верно? — Семь лет? Семь?.. Как… Нет… — повторяла она, как будто в забытье. — Сколько мне тогда лет? — Примерно девятнадцать лет, полагаю, — предположила мисс Хастингс. — Девятнадцать? Чёрт, чёрт, чёрт… — бесконечно продолжала девушка. — Не может быть! Мне пятнадцать лет, ты лжёшь, ты лжёшь! Ты очередной голос в моей голове, ты очередной демон, который хочет меня свести с ума! Да, да, уйди! — Я никакой не демон, Лора. Я школьница из Сан-Франциско, может, не ангел, но точно уж не демон, — улыбнулась голубоглазая. — Что ты тогда здесь делаешь, Раф Хастингс? — Типа лечусь, я же шизофреник, — с насмешкой проговорила она. В ответ она ничего не отвечала. Лора легла на кровать и тупо смотрела в потолок. Больше ничего девушка не говорила, как будто впала в какой-то транс.

***

Наступил шестой день пребывания в изоляторе. Раф окончательно смирилась с бренностью бытия, даже как-то привыкла. Может, вообще начинала сходить с ума. Тишина больше не смущала её, наоборот, стала какой-то родной. Девушка много думала о своей предыдущей жизни и даже о будущем, которого боялась даже больше, чем настоящего. Сульфус изредка навещал её, говорил что-то о безответственности, вспыльчивости и прочих недостатках девушки. Раф терпеть не могла подобные разговоры, поэтому только закатывала глаза, со временем переставая отвечать вовсе. Сульфус становился не похожим на себя: не таким, как был в начале их знакомства, как будто его подменили на какого-то робота. С Лорой контактировать не хотелось — Раф поняла, что это бессмысленно, ведь рыжеволосая ничего не говорила и лишь смотрела пустыми глазами в потолок, хотя какое-то время назад хотелось всеми фибрами души ей помочь. Осознание обречённости приходило постепенно. — Раф, ты тут? — резко раздался чей-то голос. Девушка недоумённо огляделась и села на кровать, думая, что ей померещилось. — Раф? Ты ушла? — раздражённо спросил голос ещё раз. Раф поняла, что ей не мерещится: голос доносился из соседнего помещения. Неужели это была она? — Лора? — удивилась та. Это действительно был её голос. Может, что-то произошло? — Не уходи, не уходи, не уходи… Расскажи мне, расскажи! — Что рассказать, Лора? — Ты была там? — Где? — с непониманием спросила Раф. — Там… где нет этих ужасных стен… где светит солнце и звёзды… там, где бушует океан, — отрывисто говорила сероглазая, словно вспоминала отрывками какое-то детское стихотворение. — На улице? — всё же стоило уточнить. — Да-да, ты была там?.. — Конечно, и ты была там, — непонимающе проговорила Раф. — Я не была там уже давно, — кивнула Лора. — Расскажешь? — по правде, интерес у девушки пропал уже давно, но уж лучше послушать чьи-то истории из жизни, чем сидеть в тишине. — Что именно ты хочешь знать? — Как получилось, что ты так долго находишься здесь? — спросила Раф. — Моя жизнь совершенно неинтересна. Я больная, у меня куча психических заболеваний, раз я нахожусь здесь, — резко отозвалась та. — Всем абсолютно наплевать на меня. Кажется, все только и ждут моей смерти. Моё существование — ошибка. — Если бы они хотели этого, они бы давно отравили тебя, — правда жестока. — Ох, нет. Всё не так просто, — рассмеялась рыжеволосая. — К сожалению, за меня платят деньги, огромные деньги, клиника полностью ответственна за моё здоровье и лечение. — Здесь ужасное лечение. Кто платит за тебя? Почему не забирают? — Попробуй объяснить ей это, — хмыкнула рыжеволосая. — Впрочем, я бы была не против умереть, потому что это не жизнь. Но мне не дадут этого сделать. — Ты сказала: «Попробуй объяснить ей». «Ей» — это кому? — Раф поражалась внезапной разговорчивости Лоры. Может, она всё-таки не такая больная, как про неё рассказывают? Верить в этой больнице никому нельзя. Даже самому себе. — Моей тётке, — фыркнула мисс Грин. — Она же у меня святая добродетель: спасает свою психически больную девочку. — А родители? — Считай, что у меня их нет, — процедила девушка. — Раф, ты можешь вывести меня на улицу? — Если бы я могла это сделать, меня бы здесь не было, — бесцветным голосом произнесла белокурая, вглядываясь в стену. Их разговор прервали тяжёлые шаги за дверью. Затем дверь в изолятор Лоры с характерным металлическим скрипом открылась. Двое высоких санитаров схватили её за подмышки и безо всяких слов вывели из камеры. Они делали все чётко, на автомате. Та даже не издала и звука, ведь за несколько лет легко привыкнуть даже к этому.

***

Сульфус так и не появлялся. Это начинало действовать на нервы Раф, поскольку, как бы тяжело ни было это признавать, она беспокоится о нём, ведь за такой короткий промежуток времени успела привыкнуть к существованию демона. Несмотря на сложность их общения, он напрочь отказывался покидать её мысли все последние три дня, пока не возвращался. А может быть, всё, он исчез навсегда? Может, он, правда, был больной фантазией её головы? И ей действительно нужно лечиться. Она просто придумала себе много всего и поверила в это. А на самом деле это всё иллюзия… От этих мыслей хотелось почему-то заплакать. В груди что-то очень сильно начинало ныть, а глаза сильно щипали. Было по-настоящему больно. А главное — она совсем не понимала, почему. Всё же закончится. Девушка хотела, чтобы он исчез. — Хэй, ангелочек, ты скучала? — внезапно раздался хрипловатый голос демона.