Жалоба белой лани

Через несколько дней, собираясь ужинать, Гарри услышал шаги, которые определенно не принадлежали Хагриду. В две секунды оказавшись у двери, он распахнул ее и отступил внутрь, приглашая войти. Снейпу потребовалось нагнуться, чтобы пройти через низкую притолоку. — Мерлин побери эти избушки, — проворчал он. — Как будто для гномов их строили. Как Хагрид мог тут жить? — Так это домик Хагрида? И ты знаешь его? — Сколько вопросов, Поттер, — дернул бровью Снейп. — Как это любезно с твоей стороны. — Прости, — Гарри тряхнул головой, — проходи, не желаешь присоединиться ко мне за обедом? — Благодарю. — Снейп легко кивнул и сел за стол, вытянув ноги, сразу занявшие всю комнату, и предоставив Гарри притулиться в уголке. Оглядев нехитрую снедь, он удивленно взглянул на хозяина. — Ты что, питаешься вот этим? Крупа и трава? Подножный корм? — Еще есть чай. — Так ведь и свихнуться недолго. Неудивительно, что ты так медленно поправляешься. Ты же охотник, неужели здесь не нашлось дичи? Я бы съел кусок мяса… — Я не охотник больше и мяса не ем. Это все, что я могу предложить, — вздрогнув, покачал головой Гарри и придвинул ему тарелку с кашей. Снейп нахмурился, потом поднял глаза. — Не охотник? Свою суть не так-то легко изменить. Что до мяса… не говори мне, что ты боишься крови. После того, как пролил столько собственной. — Этого недостаточно… — прошептал Гарри, опустив голову. — О чем ты? Ты разве ничего не понял? Только это и могло снять проклятие Волдеморта. Твоя кровь. Все-таки дурно тебя учили магии, — сказал Северус. — Ты же развоплотил его. А теперь уничтожил его проклятие, с которым я жил все эти годы, заплатив высокую цену. И вот я жив... и свободен. — Но я видел лань! — воскликнул Гарри. — Здесь нет охотников, Гарри. Кроме тебя, конечно. К тому же, я могу по своему желанию превратиться обратно, теперь это дар, сродни анимагии. Проклятие снято благодаря тебе. Я жив только потому, что ты сделал то, что сделал. Хотя это было немыслимое безрассудство. Отчаянное, безумное, кто бы пошел на это? — Северус улыбнулся и качнул головой, будто сам удивляясь. — Не знаю, что сказать. — Гарри обессилено откинулся на стену. — Тебе нет нужды говорить. Твои дела говорят за тебя. Да и не силен ты в разговорах, — усмехнулся Северус. Гарри не знал, куда деть руки, смущение завладело им. Но тут Белая, спящая на лавке, задрожала и хрипло мяукнула. Радуясь передышке, Гарри взял ее на руки, прижал ладонью к груди и стал тихо шептать что-то успокаивающее, гладя вздыбленную шерсть. — Ей иногда снятся кошмары, — пояснил он. — Наверное, про то, как ее топят в мешке. Она все еще боится воды. Кошка быстро успокоилась и свернулась у бедра Гарри, обвив себя хвостом. — Знаешь, — сказал он, глядя в сторону, — я иногда думаю, как, наверное, хорошо, если есть кому успокоить, когда просыпаешься от кошмара. — Ешь, а то эта малосъедобная смесь еще и остынет, — повел плечом Снейп и сам принялся за еду. После обеда Гарри разлил чай, и они, не сговариваясь, вышли на крыльцо и сели на ступени, глядя на покрытый белыми цветами терн. — Вот подходящее зелье для твоей раны. — Снейп вытащил из кармана склянку: — Возьми. Через пару дней посмотрим, верно ли я все рассчитал. Только не говори мне, что ты пользовался заживляющим, не очистив рану от темной магии специальным зельем. — Вообще-то так и было, — хмыкнул Гарри, — хотя, Мерлин побери, у меня было и очищающее зелье, Гермиона оставила, а Рон даже напоминал мне об этом. Но было уже поздно. Снейп фыркнул и с видимым трудом сдержал язвительное замечание. Затем фыркнул: — В чем мне повезло, так это в том, что я не был твоим наставником в зельеварении. В противном случае из нас двоих никто бы не дожил до сегодняшнего дня. Как ты умудрился выжить, так беспечно пользуясь зельями? — Ну, видишь, друзья присматривали за мной. — Твои друзья не лишены здравого смысла, — заметил Снейп и, допив чай, поставил чашку на перила. — Я еще приду. Наноси зелье на ночь. — Спасибо. Доброй ночи. — Доброй ночи, Поттер. * Гарри спал. Спал ночью и больше не просыпался с рассветом, задремывал после обеда там, где его одолевал сон. Кажется, он отсыпался за все бессонные ночи, которые когда-либо с ним случались. Во сне к нему возвращались силы, сплетались в единое полотно разорванные нити воспоминаний. Ему снилось море, залитое золотым солнечным светом, волны в белоснежной пене. Цветущие одуванчики: золото цветов на глазах превращалось в легкий белый пух. И смех, от которого в груди разливалось тепло. — Гарри, где ты? — сквозь сон он расслышал испуг в знакомом голосе и нашарил в кармане зеркало. — Гермиона, не кричи так, я здесь, — щурясь спросонья, Гарри поднес зеркало к лицу. — Жив и здоров, просто проспал все на свете. Сейчас, погоди. Он поднялся, вышел на улицу — солнце было уже высоко, и плеснул себе в лицо воды из ведра. Весело отряхнулся — ну и холодная она была! Вернувшись, он заглянул в зеркало и увидел, как Гермиона вытирает слезы. — Что случилось? У вас все в порядке? — Да, Гарри, теперь да, — она шмыгнула носом, — теперь точно у нас все в порядке. — Да что с тобой? Я сто лет не видел, чтоб ты плакала! — А я уже сто лет не видела, как ты улыбаешься. — Что? — Сегодня ты улыбался, Гарри. А до этого, все эти месяцы… Ты сам себя в зеркало видел? Ты хотел побыть один, это понятно… Но мы ужасно волновались. Гарри протянул руку и погладил поверхность зеркала. Гермиона потянулась к нему. — Я скоро увижусь с вами, обещаю. Гарри поболтал с друзьями и, чувствуя прилив новых сил, убрался в своем жилище. Нога перестала болеть, и он мог передвигаться свободно. Это вернуло давно забытую радость движения. Он вспомнил о верховых прогулках и удивился, как это не соскучился по ним раньше. Вечером он долго бродил по двору в душистых сумерках. Терн и боярышник цвели вовсю, окутывая маленький сад цветочным облаком. Гарри думал, что это самая белая весна в его жизни, и прежняя боль таяла, уплывала по ветру вместе с душистыми лепестками. На следующий день, желая исследовать дальние окрестности, Гарри отправился в лес надолго, вернувшись только к вечеру. Было так тепло, что он вынес тарелку на улицу, добавил в еду свежей зелени и пообедал под деревьями. Чувствуя приятную усталость, он закрыл глаза и откинулся на пышные заросли клевера. Ему снилось, что кто-то гладит его волосы, касается щеки, ласково очерчивает подбородок. Просыпаться не хотелось. — Не стоит спать на закате, — глубокий низкий голос проник в его сон. Гарри открыл глаза. Освещенный оранжевым закатным солнцем, рядом с ним сидел Снейп. Его черная мантия была усыпана маленькими белыми лепестками. — Я принес тебе зелье от ночных кошмаров, — продолжил Снейп, — так что сможешь спать ночью спокойно. — Честно говоря, мне не снятся кошмары больше. — Гарри смутился, но поднял взгляд и посмотрел в смягчившееся лицо Северуса: — С тех пор, как ты пришел в первый раз. — Вот как. — Да. Спасибо, — просто сказал Гарри. — Ты не видел? — Нет, я не видел. Я перебрался в другое место, так что теперь за тобой наблюдает разве что Гриндевальд. В чем я очень сомневаюсь. Они помолчали, глядя, как лес наполняется золотистым сумраком. — Твоя магия… снова сияет, — чуть улыбнулся Снейп. — Я думал, что уже больше никогда… — тихо начал Гарри и умолк. — Почему? — Я же отдал… ну, все, что могло сиять. Все, что было и еще немного в придачу, как и просил Гриндевальд. — То, что отдал — все равно твое, — медленно, но убежденно проговорил Снейп. — Как можно отдать свет? Его просто становится больше… как и прочих вещей такого рода. — Геллерт Гриндевальд говорил… — Гриндевальд знает все про тьму. Но не про свет, Гарри. — Ты ведь утверждал, что темная магия оставляет следы. Я их чувствую. — Неудивительно. Ничто не проходит без следа, особенно это касается темных чар. Но есть вещи, которые нельзя отобрать. И свет, который нельзя погасить. Гарри мельком глянул на него, сел и уставился на зеленую траву под ногами. Сердце его забилось быстрее. — Знаешь, Дамблдор нашел нового зельевара. Гермиона рассказала мне. — Я и не сомневался, — ровно проговорил Снейп. — Думаю, если бы я был незаменим, он бы вернул меня с того света. — Это значит, ты свободен. — Да, — медленно выдохнул Снейп. — Да, думаю, так и есть. — И ты можешь идти, куда захочется. — Я так и делаю. Поэтому я здесь. Не веря сам себе, Гарри снова поглядел на Снейпа. Он сидел, вытянув ноги в траве, и спокойно, внимательно смотрел на Гарри. — А нога больше не болит. Спасибо тебе, Северус. Снейп кивнул и удовлетворенно улыбнулся. — Я понял. — Рана затянулась, знаешь… Я снова могу дышать. Я снова целый. Гарри спрятал лицо, чувствуя близкие слезы. Он ощутил легкое прохладное прикосновение к тыльной стороне ладоней, к волосам и, поймав руки Снейпа в свои, поднял глаза. — Ты, как сама жизнь, Гарри. Твой свет — как весна, которая непременно наступает за любой зимой. Пойдем, проводишь меня. Я хочу показать тебе кое-что. Бок о бок они медленно шли через лес. Иногда Гарри протягивал ладонь, и Снейп не отнимал у него руки. Скоро стемнело, и над деревьями появился узкий молодой месяц. Влажный теплый ветер донес цветочный аромат, на небе высыпали звезды. Густой, звонкий, как хрусталь, сладкий аромат становился все гуще — и Снейп остановился. — Смотри. Между старыми, корявыми липами раскинулась ландышевая поляна. Цветы белыми звездами мерцали над темными гладкими листьями. Звезды внизу и звезды наверху. — Целое море ландышей. Красиво, верно? — Гарри ощутил нежное пожатие. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Северус. Снейп еще немного постоял, склонив голову на бок, потом кивнул и медленно пошел прочь. Гарри остался в ночном лесу один. Аромат ландышей в темноте загустел, и Гарри плыл по нему, как лодка, лишенная весел. Он слушал и слышал: небо становилось тише, лай и железные звуки рожка больше не падали вниз, и созвездие Гончих псов повернуло в другую сторону. Он вдохнул полной грудью и медленно выдохнул, чувствуя, как отпустило в груди. Будто тяжелая ноша упала с его плеч, дав свободу дыханию, и бесконечная зима осталась наконец позади. Еще немного постояв, он уловил впереди плавное движение. К нему осторожно шла белая лань. Она подходила все ближе, ближе — и остановилась прямо перед ним. Гарри улыбнулся и протянул руку.