Шлюха.

Мне оставалось только широко открыть глаза и непонимающе моргать. Какого чёрта здесь вообще происходит? Зачем совать эту дрянь мне в рот? Стоп. Я знаю, зачем. Но, нет, неужели он и правда собирается? — Быть смелым, конечно, похвально, но порой, — он проверил, закрепилась ли правильно эта штука у меня во рту, затем продолжил, — это приводит к довольно неприятным последствиям. В детстве я тоже не понимал, что даже смелые люди могут получать по заслугам. Но однажды, — я почувствовал его дыхание у себя на лице, склонил голову видать, кретин, — мне внятно и доходчиво объяснили, что смелым нужно быть не всегда и что понять это можно, только преподав один единственный урок. — Его голос был настолько спокойным, что это даже раздражало. Судя по всему, ему вся эта ситуация доставляла уйму удовольствия, которое возвышало его эго в разы. А самое обидное, что я и сказать-то ничего не могу, лишь ничтожное мычание, от которого тоже становилось больно. Ведь при каждом малейшем движении губ, я отчетливо чувствовал тугое крепление этого расширителя. — Если будешь молчать и слушать меня, то эта железка не порвет тебе рот и всё будет путём. — Хмыкнул этот громила и снова отошёл куда-то, но мне уже плевать куда и зачем. Вся моя ноющая боль от связанных запястий, головы и желудка — слилась воедино. Такими темпами я просто вырублюсь и пусть он хоть на куски моё тело разорвёт, ибо мне будет всё это до одного места. — Посмотрим, на что же ты способен и насколько вынослив, язвительная мразь, — резко изменившись в голосе этот громила вернулся, кинув кучу какого-то барахла, которое он взял там же, где и эту дрянь, что держит мой рот открытым и создает жуткий дискомфорт. Что ещё он там взял? Разве этого мало? Он схватил меня за шею, не сильно, но довольно ощутимо сдавливая моё горло и мерзко прошипел: — Не вздумай рыпаться или ещё чего, иначе будет хуже, чем ты себе можешь нафантазировать. — от неожиданности я закряхтел — иных вариантов у меня не было — и зажмурил глаза, на которых непроизвольно появились слёзы. Такое бывает, знаете? Когда человек испытывает боль и физические повреждения, в составе слёз появляются морфиноподобные вещества, снимающие остроту. Вот сейчас такой момент. Мой организм подвергается всяческим физическим воздействиям этого кретина и пытается хоть как-то помочь себе, ибо кто-то явно не понимает, что заходит за рамки обычной шутки. Разжав свои пальцы у меня на шее, он положил свою руку мне на макушку и слегка сжал волосы, от чего я уже серьёзно недовольно промычал и сделал такое же недовольное выражение лица, хотя это и бестолку. Звук расстёгивающейся ширинки и моё тело будто пронзило током. Мои догадки были верны. Этот ублюдок хочет засадить мне в рот свой чёртов хер. Неужели, педик? Какой блять нормальный парень будет заниматься таким уебанским делом? Или те деграданты в столовой неправильно поняли мои слова и правда подумали, что я заднеприводный. Замечательно, что сказать. Я, конечно, не гомофоб, но никогда об этом не думал. А тем более, что это коснётся меня. Да я только в фильмах видел такое, что вы от меня хотите? Поэтому, моё тело пробилось мелкой дрожью и страхом. Страхом от незнания того, что я сейчас буду чувствовать. Мои глаза уже привыкли к этой темноте и я отчетливо видел тени, движущиеся у меня перед лицом. К моему широко открытому рту поднесли уже возбуждённый, но ещё не колом стоячий член, слегка отклоняя мою голову назад, дабы удобно было вставить своё ебучие достоинство мне по самые гланды. Что, собственно, и сделали, но правда вошли не полностью. Я почувствовал у себя во рту солоновато-отвратительный привкус его члена. От внушительного размерчика, я тут же закашлялся. Дрожь усилилась, а моё сознание так и не смогло принять того, что меня сейчас выебут, да ещё и в рот. Мгновение и мой рвотноблевательный рефлекс показал себя, так как ствол упёрся в стенку моей глотки, после сразу вышел, но всего лишь на секунду, потому что действие повторилось снова, с тем же результатом. Слёзы скатились по моим щекам, обжигая своей теплотой и противным чувством слабости и ничтожества. Тот момент, когда мне захотелось просто сквозь землю провалиться, сдохнуть, убежать и просто испариться с этого места. Может это действительно сон и я просто не могу проснуться, потому что мне сильно приложили по голове? Я хочу в это верить, но реальность берет своё. — И что такое? Тебе неприятно? Неужели никогда не занимался отсосом? — опять этот сладко-гадкий осевший, скорее всего, от курения, издевательский голос. Я готов был запинать этого ублюдка до смерти, выпотрошить и кинуть его потроха на свалку. Да что угодно с ним сделать за то, что он сейчас творит. Громко замычав и слегка дернув головой, о чём сразу же пожалел, ибо волосы на макушке сжались с такой силой, что я, кажется, начал чувствовать, как отделяется мой скальп от коры головного мозга. Неприятное чувство, я вам скажу. Опять эти слёзы и подступившая горечь в горле. Я ли это вообще? — Нравится вот так, с членом во рту сидеть? Или же тебе нужно, что бы я вдалбливался в твою глотку? А может, всё-таки, ты начнёшь что-то делать, ради своего же блага? — слегка попустив хватку, он приказал: — давай, проведи своим грязным языком по головке и покажи, что не хочешь худшего варианта. В моём состоянии не было каких-либо иных вариантов, да и сделать я ничего не могу, все мои действия ограничены только тем, что мне приказали сделать. Аккуратно, зажмурив глаза, я с чувством мерзости провёл языком по головке у себя во рту, после чего получил похвалу от этого упыря и снова захотел блевать. Мне пришлось повторять это действие, извиваясь своим языком вокруг его головки, а после, он ввел свой член глубже и мне пришлось сделать тоже самое со стволом, на котором я своим же языком ощущал каждую постепенно пульсирующую от возбуждения венку. Хотелось реветь, вот правда. Я в жизни так плакать не хотел, ну мужик там и всё такое. Но чтобы вытерпеть такое. Может просто я не так силен, как мне казалось. Может, моя смелость — это просто притворство и показуха для самого же себя? — Сосёшь ты отстойно, но ничего, я сам всё исправлю, — вернул меня в реальность всё тот же голос. Держа крепко мои волосы на макушке, он резко двинул бёдрами, снова встретившись головкой своего члена со стенкой моей глотки. Рвотноблевательный рефлекс, а после мой жалкий стон, в котором можно было услышать крик о помощи или мольбу о прекращении этого дела. Но это никого не остановило, а лишь ускорило процесс. Он начал толкаться в мой рот с ускоренным темпом, без единого свыше звука: ни стона, ни сбитого дыхания, ни хмыканья. Просто тупое молчание. Лучше бы говорил что-то, дабы прикрыть этот раздирающий мою душу чавкающий звук от чрезмерного выделения слюны. А всё из-за этой штуки, что держит мой рот широко раскрытым. — Двигай головой, — очередной приказ и я уже повинуюсь без протестующих мычаний. Всё же я живым хочу отсюда уйти. Хоть на данный момент и сдохнуть хочется. Борясь с тошнотой, я начал двигать головой, мысленно убивая этого ублюдка в самых аморальных формах. Слюна становится безумно вязкой, а во рту хочется сделать жёсткую дезинфекцию. А вот когда этот громила начинает ускоряться и буквально трахать мой рот, я машинально хочу отстраниться, за что получаю порцию неприятного чувства на макушке, ибо мои волосы сжали у самых корней и резко потянули на себя, насаживая мою голову на ствол полностью. Слёзы двинулись ручьём, а горло сжалось, но уже без судорог, что радовало, или нет. Это означало, что я начал привыкать. Ещё раз толкнувшись, этот кретин кончает мне в рот, выходит и тут же резким движением вытаскивает расширитель. Я хотел тут же выплюнуть эту дрянь изо рта, но меня схватили за подбородок и крепко сжали. — Глотай, урод, иначе ещё раз засажу по самые гланды, — прорычал он и у меня не осталось иного выбора, кроме как глотать и подавлять свою блевотину. У меня пропал дар речи и я даже слова сказать сейчас не могу. Хочу послать его, обматерить и высказать всё, что накипело за это время. Но кроме как склонить голову и пялиться на свои ноги, я ничего не мог. Я даже не моргал, просто сидел, смотрел и молчал. Даже думать отказался. Всё это давило на сознание с чертовски ахуительной силой, так, что в голове была каша и неопределенность. Что я сейчас чувствую? Подавленность? Тлен? Горечь? Боль? Не знаю. Неопределенность. Это непонятное чувство того, что тебя отымели в собственный рот, ещё и заставили глотать сперму после этого всего, просто не имеет объяснение в моей голове. Неужели это всё происходит со мной, здесь и сейчас? Я что, действительно не сплю и это реальность? А всё из-за какой-то ничтожной драки. — Я надеюсь, ты хоть сейчас реветь не будешь во всю? Терпеть не могу истеричек, а особенно парней, — раздался голос, а после снова шуршащий звук и тут к моей руке что-то поднесли, но дошло до меня не сразу. Я резко дернул головой и посмотрел, что же это за дрянь на этот раз. Почувствовав, как мне в вену вводят иглу, я резко пришел в себя и тут же завопил, так как это уже был конец грани моего понимания о том, что у этих отбитых парней, а именно нет соображалки. — Блять! Ты совсем двинутый? Ты что мне вводишь? Убить меня решил? Вы со своими дружками обкурились там что ли? Убери ебучий шприц от моей руки! — моё горло безумно болело и голос осел до такой степени, что я вообще не узнавал его. Хриплый, глухой и подавленный — прямо голос состояния моей души сейчас. — Ты хоть понимаешь, что творишь? Это же изнасилование, чёрт тебя дери! Уголовка! Не страшно, что я хер молчать стану по вашему желанию?! Пощёчина и я на секунду замолкаю, но тут же снова начинаю шарманку: — Ты думаешь, это меня остановит? Жалкая пощёчина? Я тебе шлюха какая-то? Как ты вообще себе можешь такое позволять, ублюдок? — тут уже я встретился с его массивным кулаком, который стал причиной того, что я заткнулся. Да я чуть не вырубился там, о чём речь-то вообще? — Ты не шлюха? Уверен? Значит, станешь, — хмыкнул он и швырнул шприц куда-то рядом. Видать, где-то здесь стоял столик или такой же стул. — Готов поспорить, что тебе пойдет такая роль и ты войдешь во вкус, парень. — похлопал он меня по плечу, после наклонился и развязал мои руки. Какое же, мать вашу, это блаженство. Запястья, которые я уже и не чувствовал, дали о себе знать неприятным жжением от натёртых полос верёвки. Наверное, сейчас у меня должно было проснуться второе дыхание и я бы соскочил со стула, моментально заезжая кулаком по морде этому громиле. Но нет, что-то пошло не так. Только оторвав свою задницу от стула я сел обратно от непонятного чувства и кружащейся головы. Стоп. Какого чёрта вообще? Что за знакомое чувство внизу живота? Блять. Неужели у меня член встал? На что? Или, эта мразь… — Что ты мне ввёл, уёбок?! — вскрикнул я, хватаясь за голову, ибо всё становилось мутным и начинало плыть тусклыми красками. — Афродизиак. — мне сухо ответили и я уже просто ничего не соображал.