Light-Blue

Pov Найл

      Я сделал все чисто, я знал это, потому что я готовился так долго, что сам уже не помнил, когда начал планировать похищение, и что было у меня в голове тогда. Камеры отключены, на улице никого, ведь все-таки ночь, а на мне, на всякий случай, ботинки размером больше, ведь это собьет их, я уверен, что собьет. Мне было известно, в какой комнате сейчас спала каждая из девушек. Всего их было пять, и я не понимал, зачем этому богачу пять девчонок. Пятеро детей — это просто вынос мозга, не важно, мальчики это или девочки. Без разницы, все равно их очень скоро останется четверо Я ведь даже помогаю ему. Верно? Меньше денег тратить, меньше головной боли, да? О, конечно, нет. Ведь ему придется отдать гораздо больше из-за своей малышки. Я выбрал самую младшую, насколько мне известно, младших любят больше. За них будто больше ответственность или что-то вроде того. Вся семья обычно скачет вокруг младших, но мне не известно, что такое семья, и, честно говоря, мне было все равно, кого он любит больше, так или иначе, ему придется отдать деньги, если он захочет увидеть свою дочь живой.       Я, наверное, злой человек, но жизнь не обходилась со мной сладко. Никто и никогда не делает ничего просто так, поверьте мне. Никто и никогда не становится злодеем просто так. Что-то толкает убивать или похищать девчонок, как в моем случае. Она не ребенок, ей уже 16, я не собираюсь причинять ей боль или что-то вроде этого. Сам я испытал достаточно, но чем заслужила боль эта Фанни? Она дочка миллионера, в этом все дело. Деньги решают все в этой жизни. Из-за них взлетают и падают, живут и умирают, они вертят людьми, как захочется, люди, благодаря им, вертят другими, из-за кусков бумаги люди готовы убивать и предавать. Деньги — это просто бумажки, но мы зависимы от них. Нет денег — и ты никто. Я устал быть никем.       Никаких улик. Копы не найдут, к чему придраться, в этом я был уверен на сто процентов. Я справился с единственным охранником, это было довольно просто, ведь он не ожидал удара. Я оглядел дом, когда глаза немного привыкли к темноте. Лунный свет не мог пробиться через опущенные бархатные шторы. Я не видел такой роскоши никогда в своей жизни и чувствовал себя абсолютным ребенком, увидевшим что-то такое чудное и необычное. А ведь для самой этой Фанни, ее сестер и папаши это было более чем привычно. Они каждое утро спускались по этой лестнице из красного дерева, не обращая взора на картины в дорогих позолоченных рамах, на старинные шкатулки на полках. Это было обыденно для этих людей, настолько богатых, что мне были противны даже мысли об этом. Я поднимался тихо, слыша только свое размеренное дыхание. Некуда торопиться, каждый в этом доме спал, сам дом, кажется, дремал, такой старинный и напичканный всякой дорогой ерундой, он словно дышал через приоткрытые окна, извергая сквозь них манящий запах богатства и корнишонов. Половицы совсем-совсем тихо затрещали под ногами. Странно, богатые, а такую мелочь упустили. Комната Фанни… знаете, комната типичной девочки-подростка: большое зеркало, туалетный столик с кучей непонятных побрякушек, разбросанная косметика, платье на спинке стула. И сама девчонка. Я не видел ее лица в темноте, не знал, как она выглядит, но я извинялся перед ней, потому что с этой минуты ей придется не просто. Она спасет мою жизнь, если будет послушной. И это не преувеличение, а чистая правда.       Я подошел поближе к кровати из темного дерева, от которой пахло свежим постельным бельем. Я чувствовал, как мое сердце бешено колотиться от волнения, слышал размеренное дыхание Фанни. Во сне она была похожа на ребенка, наверно, мы все во сне похожи на детей, не думаем о том, как мы выглядим, не пытаемся состроить из себя кого-то, просто такие как есть. Я стащил с нее одеяло и предельно осторожно постарался взять на руки, надеясь, что она не почувствует, как кто-то забирает ее из собственной кровати. Но Фанни резко открыла глаза, как будто ждала этого и совсем не спала. Она посмотрела на меня взглядом, в котором не отражалось ничего кроме полного замешательства и испуга. И прежде, чем она успела закричать, я влепил ей такую звонкую пощечину, от которой сам, наверное, вырубился бы. Это вышло громко, но не громче крика 16-летней испуганной девчонки. Теперь я не медлил, не смотрел на картины и прочее. Я сбежал по лестнице, как можно тише, на сколько это позволяла моя ноша. Сердце бешено колотилось, колени дрожали, хотелось бежать еще быстрее, но я не мог с этой девчонкой на руках. На миг я представил ее мешком с деньгами, ведь совсем скоро именно она, вернее ее папаша станет «спонсором» моего неожиданно потолстевшего кошелька. С каждым шагом мое волнение перерастало в панику, не каждый день все-таки похищаешь человека. Мне надо было совладать с самим собой, чтобы все прошло гладко. Напомнив себе о чемоданчике зеленых бумажек, я таки унял свою панику, небрежно забросил Фанни на заднее сидение, завел машину и поехал прочь от злополучного дома. Одной дочерью меньше, да, мистер Эддингтон?