Light-Blue

Pov Найл

      Вот же дерьмо! Мне хватило половины секунды после пробуждения, чтобы понять почему я проснулся. Вскакивая, я на ходу вытер лицо и захлопнул за собой дверь в ванную. Фанни, скорее всего, ничего не слышала, она, кажется, все-таки уснула и продолжала спать, ничего не подозревая. У меня было немного времени привести себя в порядок, успокоиться и принять душ. Прошло так много времени, и я уже плохо помнил, что именно происходило в этой больнице. Воспоминания возвращались ко мне в виде снов, я как будто снова чувствовал ту боль, которую переживал тогда. Физическую и моральную. Я не был психом, какими были все вокруг, я запутался, устал и не знал, как выбраться. Возможно, родители хотели мне помочь, но они сделали все намного хуже. Я страдал от персонала, который набрасывался на всех при первой же возможности, желая выместить свои гнев и злость. Я не понимал, как можно быть настолько жестоким к людям, даже если они сошли с ума, это не было их виной. Буйные психи тоже пытались причинить мне боль, иногда казалось, что разницы между санитарами и ими просто не существует. Помимо всего этого я потерял свою семью. Наверное, я потерял ее гораздо раньше, но я все же оставался их сыном, жил в их доме, называл отцом и матерью. Но день когда все это оказалось в прошлом, я уверен, всегда буду помнить в мельчайших подробностях.       Как и все, мои руки были крепко привязаны к кровати, так сильно, что кожа под ними стерлась. Я не понимал, зачем это нужно, ведь я никогда не был буйным, но меня тщательно привязывали все время. Родители зашли ко мне в палату, я, как и всегда, разрыдался, умоляя забрать меня домой. Мать держалась позади отца, пытаясь спрятаться. Ей не хотелось быть здесь. Я видел, как ее лицо наполнилось болью, скривилось, и она не могла сдержать слез, я знаю, что ее сердце обливалось кровью тогда, я знаю, что она меня боялась, но я никогда не простил бы ее, не простил бы их обоих. Отец держал ее руку очень крепко, как будто пытаясь так набраться сил, чтобы произнести то, что разрушило меня окончательно, до основания и бесповоротно. В его глазах было столько боли, страха, он смотрел с сожалением, но я больше не чувствовал в этом взгляде не капли любви.       -Мы больше не придем...- его потерянный голос зазвенел и задрожал, глаза заслезились, и он поспешил уйти так быстро, как только мог. Я уже почти не слышал, как мама плакала и что-то кричала, я не слышал этого, потому что сам кричал слишком громко. Сначала я просил их вернуться, потом требовал их сделать тоже самое, но потом я больше не мог говорить, потому что слезы душили меня. Я дернул руками изо всех сил, желая побежать за ними, я готов был бежать вечно, чтобы увидеть их опять, чтобы они сказали мне, что это мне всего лишь приснилось - просто кошмар, я готов был сделать все, что угодно, лишь бы вернуть все на свои места, вернуть родителей. И кричал, пытаясь заглушить свою боль, которая раздирала меня на части, пробиралась в глубину моего сердца, оставляя на нем глубокие шрамы. Когда санитары устали от моего крика, меня заставили заткнуться с помощью кулаков и огромной дозой успокоительного. Тогда из-за всего этого я мог не проснуться, но, к сожалению, проснулся, продолжил свое существование, только больше не являясь тем, кем был раньше и не в состоянии вернуть себя прежнего.       Заставляя себя забыть это, я прятал свои слезы среди горячих стекающих струй воды, я ужасно их стыдился, надеясь, что однажды проснусь и ничего не вспомню. Совсем ничего. Понемногу восстановив дыхание, я вышел, наконец вышел. Наклоняясь к Фанни, я осторожно дернул ее за плечо, заставляя проснуться. После того, как я снова прокрутил роковой день в моей голове, я просто не мог быть жестоким с ней. Не хотел уподобляться тем, кого знал в прошлом. Она открыла глаза, устало и со страхом взглянула на меня, неровно выдыхая. Волосы ее были спутанные, глаза - опухшие, а на щеке выступил огромный синяк, губы были покусаны и разбиты. Неужели та старуха за стойкой действительно поверила, что это была просто ссора?       -Фанни, проснись уже, наконец! Сейчас ты идешь в душ, а потом мы уезжаем, поняла?- она слегка кивнула, после чего я начал развязывать веревки на ее руках и ногах. На этих местах остались синяки, девушка застонала, пытаясь подняться на ноги. У нее все болело, я понимал это. Наверное, у нее голова раскалывается от такой истерики, руки и ноги онемели, она была голодная. Я бы ни за что не сделал бы такого, если бы жизнь не вынуждала меня. Всегда так: выживаешь, как можешь. Я подхватил ее под рук, когда она покачнулась, пытаясь подняться. Стало понятно, что после сна она стала чувствовать себя еще более слабой и разбитой. Жалость уколола мое черствое сердце, но совсем слегка, так, что я почти ничего не почувствовал. Я протянул девушке краску для волос, на упаковке красовалась яркая надпись: "Осветлитель". Оставались считанные минуты до того, как из брюнетки она превратится в пепельную блондинку. Фанни прикусила губу и послушно взяла краску, мне не нужно было ей ничего объяснять.       Она вышла примерно через час, робко сжимая в руках гостиничное полотенце. Еще влажные, теперь почти белые волосы спадали по ее плечам. Это не сравнилось бы с ее настоящим цветом, этот делал ее еще более искусственной. Я, наконец, понял, в чем же заключалось ее отличие от самой обычной девчонки: она была безумно ухоженной, настолько, насколько не могла быть обыкновенная девушку. У нее была идеальная подтянутая фигура, идеально гладкие ноги, мягкие и ухоженные волосы, дорогой маникюр и педикюр, кожа лица светилась без единого недостатка, кроме тех синяков, которые появились из-за меня. От этой ухоженности меня начинало тошнить, потому что это было так неестественно и ненатурально. У девчонки, которая занимается хотя бы чем-то в этой жизни, кроме шоппинга и салонов красоты, не хватило бы времени и денег на все это. Я разглядел в ней дочь миллионера только сейчас, она с переполняющим ее страхом взглянула на меня. Ее отец не мог защитить ее сейчас.