Light-Blue

Pov Найл

      Я так сильно пугал Фанни, что отвращение к самому себе бурлило во мне, желая выплеснуться наружу. Мне буквально казалось, что вместо крови во мне течет яд, разъедающий мою душу. На плечи будто бы навалилось несколько тон такого груза, что я едва мог устоять на ногах. Я так сильно пугал сам себя. И от этого становилось только страшнее, потому что ты можешь спастись от кого угодно, убежать от кого угодно, отгородиться от кого угодно, но только не от себя. Твоя тень всегда будет стоять у тебя за спиной даже в самый пасмурный день, она всегда будет наблюдать за тобой, осуждать, винить, грызть изнутри. Эти мысли прокрадывались в мое сердце, заставляя его покрываться инеем. Этот страх сводил меня с ума, превращая в окончательного психа, и никто не мог мне помочь. Я стоял на краю пропасти, и рано или поздно я шагну туда, и никто не схватит меня за руку, чтобы помочь. Это было так точно сказано ею: рожден, чтобы умереть. В такие моменты ты просто не понимаешь, что делать, и никто бы не понял, чем тебе помочь. Я чувствовал, что все до единой мысли покидают голову. Иногда хочется избавиться от лишних мыслей, потому что они разрывают тебя на части, сейчас же от их отсутствия хотелось кричать. Это так тяжело, когда ты становишься ношей для самого себя, но не можешь ее сбросить.       Я принял решение за секунду, не в состоянии что-то обдумать сейчас. В такие моменты я начинал лихорадочно носиться по дому от непонятного накатившего вдруг волнения, заставляющего все тело трястись. Мне казалось, Эф больше не плакала, в ушах сильно звенело, я все еще смотрел на девушку передо мной, но теперь не видел ее лица. Я протянул ей обезболивающее, неуверенный, что это именно оно, почувствовал, как ее холодная рука коснулась моей, и решил все в одно мгновение.       -Тебе надо в больницу.- еле связывая слова в предложения, сказал ей я, не узнавая своего голоса. Фанни замерла, и сейчас, уже в состоянии сфокусировать взгляд, я увидел, как она широко раскрыла покрасневшие от слез, непонимающие, голубые глаза, хлопая ресницами. Она больше не кричала и не всхлипывала, одинокие соленые слезинки все еще катились по ее щекам, украшенным яркими синяками. Тяжелое молчание повисло в воздухе, но все же оно помогло мне немного прийти в себя, я не ждал от Эф ответа, просто боялся сделать шаг и с грохотом свалиться на пол.       -Ты не сможешь вести.- проговорила она рассеянно, переваривая мои слова. Я переваривал их тоже. Сейчас я добровольно подписывал себя срок. Пожалуйста, Хоран, лет пятнадцать тюрьмы за похищение дочери такой важной шишки, только подтверди.       -Я смогу.- мне не было важно это сейчас, потому что мне казалось, что я просто заслужил этого. Нет... Мне не казалось, это было чистой правдой, которая, на самом деле, больно кололась, но была таковой. Я думал об этом, поспешно идя к машине, не оглядываясь на девушку из-за переполняющего меня чувства стыда за то, какой я есть. Просто отвратительный.       -Да ты просто псих!- снова закричала она, разражаясь слезами в очередной раз, - сбавь скорость! Сбавь скорость!- она испугалась, заплакала, держать за больное плечо. Сумасшествие, творившиеся в моей голове было под стать сумасшествию в этой машине. Ехать надо было около часа, но у меня не было сил и на десятиминутную дорогу. Я сбавил скорость, понимая, что больше не могу слушать то, как она плачет или кричит. Я правда не мог вести, но ведь должен был.       -Фанни, хватит!- это было мольбой с моей стороны, это правда становилось все более невыносимым. Девушка закрыла рот ладонью, отворачиваясь от меня. Я перевел взгляд на зеркало, встречаясь глазами со своим отражением и задаваясь вопросом: что я сделал со своей жизнью? А что я сделал с ее?

***

      -Что ты делаешь, придурок?!- она злилась, но не могла скрыть своего волнения, -ты не понимаешь, что делаешь!- Фанни отчаянно закричала, пытаясь достучаться до меня. Но изменить ничего уже не могла, она бы не достучалась, потому что я бял так уверен в том, что делал, -если ты думаешь, что я опять совру что-нибудь, то ты очень сильно ошибаешься!- небольшое здание больницы уже появилось на горизонте. Я ощущал, что почти не переживал тогда, все как будто казалось игрой, казалось весь мир просто остановился, и если я щелкну пальцами, все вернется на свои места. Эф же громко выкрикивала оскорбления, приказы остановить машину, мне не хотелось слышать всего этого. Пусть она расскажет все, вернется домой к своей семье, расскажет про отели, про лес, про меня, про все это... И когда-нибудь все это забудется для нее как страшный сон, рано или поздно так случится. А ее тень будет всегда стоять перед моими глазами, и я всегда буду искать ее в толпе других людей. И мне хотелось верить, что у нее все будет хорошо, верить, что она найдет то счастье, к которому так стремится, ту любовь, что так жаждет найти. Самую настоящую и светлую, и такого человека, который будет радовать ее и любить в ответ. Я просто не подходил на эту роль. В этом мире не было человека, которому я мог бы подойти. Но в одиночестве не выживают, а мне и не хотелось выживать. Я сидел на холодной лавочке в коридоре больницы, Эф забрали, даже не взглянув на меня и не всматриваясь в лицо моей спутницы. Врачи слишком устали, чтобы делать это, а я просто ждал результаты рентгена, чтобы потом также просто уйти. Чтобы выкинуть себя из жизни Фанни как не нужный мусор, потому что она рождена быть счастливой, а я нет.       -Перелома нет, сильный ушиб, с ней все в порядке.- сообщила медсестра, и я поймал ее измученный взгляд.       -Спасибо...- она уже не слышала, вернувшись в кабинет к Фанни. И эти казалось невозможным - осознать, что Эф больше не будет в моей жизни. Она больше не будет прокрадываться на кухню по ночам, не будет разговаривать со мной обо всякой ерунде и о своих недостатках, не будет приходить во время грозы, выпрашивать шоколадные йогурты, когда я еду в город. Я больше не услышу ее голоса, не увижу ее лица, не смогу до нее дотронуться. Как можно было выжить без нее теперь? Эта девушка была единственным ярким пятнышком в моей жизни, как я мог стереть его? Я расклеился на части, развалился, растекся по ледяному полу. Душа вдруг устало застонала, отмечая, что она еще есть, и казалось, должна была вылететь из меня прямо сейчас. Сердце, которое казалось замершим, покрытым льдом и поэтому не разваливающимся на мельчайшие кусочки, оттаяло. Льдинки в сердце превратились в слезы, и больше я не мог собрать себя, потому что окончательно себя разрушил. Я сломался и развалился на части, но все еще шел по больничному коридору, чтобы оставить за стеклянной дверью все, что у меня было. Точнее, то, что я себе присвоил, то, что никогда не было моим.