/random

      Баки в темноте.              Кровать под его спиной настолько мягкая, что страшно пошевелиться, будто лежишь на воде и от каждого неловкого движения можешь пойти ко дну. Он чувствует вокруг пространство комнаты, осязает прохладу, добирающуюся до него от стены, но не видит совершенно ничего в кромешной тьме. Она давит, пробирается под кожу тонкими дымными струйками, разбегается по ребрам и стекает внутрь, к сердцу. Баки думает, что стоит проснуться окончательно, но не может, тьма пеленает его руки и ноги, мешая двигаться. В ней нет образов — лишь огромное ничего без конца и края, будто космос без единой звезды. Баки смутно помнит, что раньше тьма была другой — красновато-пыльной, металлической, ледяной, полной размытых перекошенных лиц и тонкого стального звона. К новой тьме, наверное, можно будет привыкнуть, но лучше не пытаться.              Справа от кровати есть кнопка. Баки помнит о ней — она черная и шершавая, по ее нажатию плотные жалюзи разойдутся, освобождая его из темноты. Добраться до нее легче легкого — свесь руку да нашарь выступ на уровне подушки, — но Баки медлит, потому что боится не найти ее там. Это безмерно глупо и вместе с тем так очевидно-жутко, что высвободить разум из липких лап беспомощности удается не сразу, а смешок, который должен был подчеркнуть абсурдность ситуации, звучит жалко и неуверенно.              Повинуясь сухому щелчку, жалюзи за занавесками с тихим шелестом ползут вверх, впуская в комнату слишком много света сразу. Баки щурится и откидывает ставшее неуютным одеяло, в пару шагов оказывается возле окна, погружается в мягкий свет, словно в воду.              За стеной слышно, как Стив вполголоса разговаривает по телефону.              Баки раздвигает занавески и распахивает окно.