/random

      Лондон, и без того встретивший Баки хрестоматийными туманами и дождем, сегодня с утра словно решил превзойти себя. Сырость проникала всюду, не говоря уже о видавшей виды куртке, которую он купил еще в Нью-Йорке. И даже сейчас, при почти разошедшихся облаках, Баки не мог перестать ежиться от неуютной, знобкой влажности.              Ежился, но продолжал идти, ни секунды не сомневаясь, что обязан попасть к церкви сегодня. Толком не понимая, зачем, — в то время Картер не значила для него почти ничего. Она обычно оставалась непреодолимо раздражающей — теперь он мог себе в этом признаться, смутно вычленяя это ощущение из неверной дымки воспоминаний, — фигурой где-то на периферии зрения, но теперь... Теперь он жалел, что они не успели подружиться. В этом случае прощание было бы более личным. И еще более тяжелым, скорее всего, но это не так важно.              Новость о смерти Пегги Картер прокатилась по стране печально и торжественно, но, судя по тону дикторов и заголовков, не неожиданно. Баки не мог позволить себе вникать в детали, просто почувствовал, что должен проводить ее — одного из последних людей из своей прошлой жизни. И теперь оказался в неожиданно большой толпе, привычно пряча глаза под козырьком и стараясь не задерживаться среди одних и тех же людей. Непрерывно лавируя в гуще народа, он старался оказаться ближе к голове процессии, чтобы хоть один раз увидеть гроб, словно нуждался в дополнительном материальном подтверждении случившегося.              До церкви оставалось всего несколько метров, Баки наконец пробился в первые ряды и получил возможность взглянуть на усыпанный пышными цветами гроб, поднятый на плечи четырех мужчин, одним из которых…                     Ощущение было похоже на пробуждение после обнуления — такое, каким Баки его мог вспомнить, — никаких мыслей, только единственный образ, иглами вонзающийся в беспомощно парализованное сознание, запертое в не поддающемся контролю теле.                     Он его не увидел. Прошел мимо, не отрывая покрасневших глаз от мокрого асфальта, мерно чеканя деревянные шаги. Так близко, что Баки действительно мог коснуться его. Правую руку свело судорожной болью от осознания, закружившаяся голова на мгновение прояснилась, впуская окружающие голоса и ощущение вежливых, но недовольных толчков, которыми его награждали продолжающие двигаться люди. Ноги словно вросли в землю — здравый смысл и инстинкт в голос твердили, что нужно бежать, что если его увидят, это будет катастрофой, что он не может позволить себе оставаться здесь ни одной лишней секунды, недалеко от… Баки даже мысленно не произносил имя, будто боясь, что и это могут услышать. Но так и не оторвал взгляда от медленно поднимающейся по ступеням церкви фигуры, пока окончательно не потерял из виду и не получил возможность снова дышать.              И ушел, почти убежал, снова и снова прокручивая в голове те несколько мгновений в попытках понять, как он вообще не подумал о возможности встретить его здесь. Дурак. Конечно, он должен был прилететь проводить гораздо более близкую ему Пегги. Это ведь очевидно, как можно было так облажаться?              Встретить…                     Вечером того же дня Баки уже плыл на пароме на материк, рассчитывая оказаться как можно дальше.