/random

      У них никогда не бывает много времени.              Они всегда в пути, на передовой, на острие атаки. Им на пятки наступают полки, а задерживать боевую машину нельзя ни на день, ни на час. Минута промедления может стоить жизни десяткам человек. Время ценнее, чем патроны и медикаменты, но на себя его нет совсем. На них двоих — и подавно.              Но сегодняшний вечер другой, и этим необходимо воспользоваться по полной.              Баки даже слушать не хочет о том, что ему нужно отдохнуть, у него ведь нет никакой волшебной сыворотки, и вообще едва наросли мышцы на исхудавшем за время плена теле. Он бесцеремонно кидает Стива на кровать — такую широкую, что на ней могла бы поместиться половина команды, но им везёт, и вся комната в их распоряжении. Садится сверху, сжимая ребра коленями, и ухмыляется, видя, как блестят у Стива глаза. Как бы ни была важна миссия, сколько бы жизней ни зависело от их действий, здесь и сейчас обоим хотелось быть только друг для друга. Баки видит это во взгляде Стива, чувствует в жадной хватке его рук на своих бёдрах, в том, как он то и дело посматривает на прорисовывающийся сквозь белье член, кусая губы. Короткие моменты, которые дозволено видеть лишь Баки, когда совсем не разглядеть Капитана, только взъерошенного и краснеющего от желания Стива, все ещё пугающегося собственных возможностей. Баки очень хочется, чтобы у них была неделя, а лучше месяц или даже год, за который он бы терпеливо приучал Стива не сдерживаться, не обращаться с ним так, словно Баки хрустальный — словом, делать то же самое, что Стив когда-то делал с ним, убеждая, что не рассыпется от секса. Но у проклятой войны удавалось урвать только такие короткие ночи, в которые Баки глухо рычал в ответ на осторожность и сдержанность Стива.              — Не дури, Стиви, я ведь все вижу, — ухмыляясь, тянет Баки и нарочно проезжается по его животу вниз, пока не чувствует задницей член. А потом возвращается обратно, хотя Стив под ним даже от такого простого движения вздрагивает и глухо стонет.              Баки не злой, Баки просто хочет, чтобы Стив перестал бороться с собой и делать вид, что способен сдержаться в любой ситуации. Не-а. Не в любой, и точка, Баки уж точно знает это.              Тяжёлая хватка рук на бёдрах становится отчаянной почти до боли, но в следующее мгновение Стив разжимает ладони, шипит какое-то ругательство и:              — Прости, Бак, я не хотел...              — А я — хотел, — непреклонно отвечает Баки и снова поводит бёдрами, на этот раз так, чтобы Стив ощутил его член, а потом берет его руки и возвращает обратно. — Всё в порядке, Стив, не сомневайся во мне.              Стив словно все ещё не верит, поэтому Баки резко наклоняется к нему и кусаче целует, вкладывая в поцелуй досаду пополам с нежностью. Стив тут же обнимает его, скользит ладонями по спине, и Баки накрывает волна жара. Ему хочется лечь на Стива, вжаться в него, вплавиться, не отпускать его тепло никогда...              Баки снова выпрямляется, мельком глянув на потрескивающий огонь в лампе, скудно освещающей их комнату. Черт, его вечные синяки под глазами наверняка выглядят пугающе в таком свете.       Стив, словно ощутив, о чем он думает, тянется рукой и мягко гладит его по щеке, цепляя колючую щетину, заставляет смотреть на себя... и густо краснеет, потому что Баки перехватывает ласкающие пальцы и лижет их, не позволяя убрать руку. Но Стив и не сопротивляется — другая рука снова стискивает бедро Баки, а вырвавшийся стон сдаёт его с потрохами.              Баки в ответ мычит, не желая выпускать пальцы, и погружает в рот сначала один, а потом два, скользит по ним языком и обхватывает губами, видя, как Стив завороженно смотрит на него. Конечно, лучше бы это был его член, а не пальцы, но во всем есть свои плюсы.              Стив забирается ладонью под его футболку, оглаживает живот, и от этого движения вниз ухает, кажется, вообще вся кровь, так что Баки стонет с пальцами во рту, а Стив в ответ сжимает его задницу. В этом жесте читается нетерпение, Баки мысленно победно хмыкает и отставляет зад, прося больше. Заставлять Стива не нужно — его рука скользит ниже, по ложбинке между ягодиц, сжимает и надавливает за мошонкой, отчего Баки стонет уже откровенно и громко, стараясь прижаться к руке.              Но вместо этого Стив отпускает его и стягивает с себя штаны. Баки бы это простил, грубая ткань формы давит и сковывает, но после Стив явно касается себя — глухо стонет, ерзая по матрасу, и виновато смотрит на Баки.              — Сопляк, — возмущённо рычит Баки, выпустив его пальцы, шлепком скидывает руку с члена и приподнимается. Несколько долгих секунд глядя Стиву в глаза, он ухмыляется снова и спускается вниз, стаскивает брюки окончательно и разводит его ноги, следя, чтобы руки Стива были на виду. И только потом наконец устраивается между и дразняще проводит языком по подрагивающему члену.              А Стив, хрипло выдохнув, обхватывает его за затылок и стонет так, что Баки просто не может продолжать издеваться — обхватывает губами, чувствуя, как Стив порывисто толкается ему в рот, и стонет сам. Хватка на затылке тоже усиливается, Стив тянет его ближе, прося ускориться, вскидывает бедра, толкаясь все чаще и ощутимее...              Наверное, Баки все же умеет убеждать. И делает это очень неплохо.