Загадки арабской породы

Маленькое предисловие от автора: я честно гуглил целых три дня, но ничего о процессе наёма слуг в 17 веке не нашёл, так что давайте предположим, что в этой вселенной слуг нанимают именно так. - Уотсон! – крик управляющего, по громкости сравнимый с выстрелом пушки, раздался рядом с лестницей и перебудил половину людей на втором этаже приюта. Джон моментально сбросил с себя сон, хотя секунду назад был в объятиях Морфея. На военном корабле часто приходилось подниматься по первой команде, и он успел к этому привыкнуть. Он тут же подскочил с кровати, спешно натягивая на себя одежду. Ему было прекрасно известно, что означал выкрик его фамилии – меньше, чем через минуту, в его комнату войдёт мистер Джекс и ещё один человек. И его, возможно, купят. Джон уже не боялся произносить в мыслях слово «купят» по отношению к себе. Официально это был наём на неопределённый срок. Он мог уйти от хозяев в любой момент, но таких случаев были единицы. Просто потому, что у слуг редко находились деньги на то, чтобы купить собственное жильё и начать жить вне этой зависимости. Джон оделся как можно быстрее и набросил грубое покрывало на постель. За ним приходили уже три раза, но каждый из покупателей качал головой, едва завидев его, и спешил удалиться. Неудивительно – кому нужен хромой конюх? И сегодня, возможно, ему выпал последний шанс. Правила приюта мистера Джекса были просты – это был единственный в Лондоне приют для слуг. Сюда приходили те, кто искал хозяина, и оставались жить. Сюда приходили те, кому нужны были слуги, и забирали людей, оставляя хозяину плату. Было ещё одно правило – прислуга могла жить здесь только месяц. Если за месяц тебя никто не нанял – выметайся. До окончания месяца Джона оставалось три дня. Уотсон вздохнул, опёрся на костыль и замер в центре маленькой сырой комнатушки, которая была его домом в последние 27 дней. Сейчас через маленькое окошко сюда не проникало никакого света – на дворе стояло раннее утро, и только горизонт на востоке, где-то за домами на Лондонском мосту, постепенно начинал менять свой цвет с глубокого синего на цвет жжёной глины. В коридоре послышались тяжёлые шаги хозяина приюта, под его ногами громко скрипели половицы – здание было отстроено совсем недавно, сразу после Великого лондонского пожара, но число ног, ежедневно проходивших по этому полу, давало о себе знать. Секунду спустя дверь открылась, и тусклый мерцающий свет слюдяного фонаря проник в комнатку. Мистер Джекс стоял на пороге, недовольный оттого, что его подняли так рано. Его грузная фигура заслоняла весь проход между комнатой и коридором. Маленькие тёмные глазки пробежали по всей фигуре Джона, после чего хозяин приюта, тряхнув сальными волосами, отошёл на шаг, неуклюже кланяясь клиенту. Джон взглянул на него. Незнакомец был на фут, если не больше, выше его самого. Полноватая фигура, надменный взгляд светлых глаз, рыжие чистые волосы ниже плеч, усы и бородка – он напомнил Уотсону короля Карла, казнь которого он застал, будучи двенадцатилетним мальчишкой*. Незнакомец был облачён в лёгкий жюстокор** тёмно-серого цвета, который совершенно точно говорил о его состоятельности. Он буквально буравил Джона взглядом, но тот не отвернулся. - Решайте, мистер Холмс, - раздался хриплый голос Джекса, сопровождаемый его же тяжелым дыханием. Взгляд Холмса снова пробежал по Джону с ног до головы. - Да, - наконец изрёк он приятным, вкрадчивым голосом. – Он подходит. Уотсон едва удержался от того, чтобы хихикнуть. О, ему уже приходилось быть под начальством одного человека с фамилией Холмс***. Именно после этого случая его левая рука начала то и дело трястись, а в правую пришлось взять трость. Хозяин приюта как-то недоверчиво взглянул на Холмса, после повернул голову к Джону. - Какого чёрта ты стоишь, Уотсон?! Ты нанят. Собирайся! Два раза ему повторять не пришлось – новоиспечённый конюх моментально метнулся к своему небольшому узлу, который практически не разбирал со дня, когда заселился сюда. Подхватив его и ещё несколько вещей, он подошёл к двери. Мистер Джекс, бубня что-то себе под нос, направился к лестнице, освещая путь всем троим, Холмс направился за ним. Джон поковылял следом, стараясь не отставать – в последнее время его нога стала совсем плоха. Когда они прошли половину коридора, одна из дверей приоткрылась. Из своей комнаты вышла Гарриет, которая тоже была одета – она надеялась, что это пришли к ней, когда услышала свою фамилию. Она подскочила к брату и схватила его за свободную руку своими ледяными пальцами. Лицо её было желтоватым, от девушки на метр несло резким запахом дешёвого вина из лавки на Пилигрим-стрит. - Эй, братец, - она ласково улыбнулась, хотя не ранее как вчера вечером метнула в брата полупустую бутылку с выпивкой на улице. – Ты ведь замолвишь за меня словечко, верно? Мой милый братец, - она гладила ладонь Джона, глядя на него мутным взглядом. - Иди к себе, Гарри, - тихо ответил брат, отдёрнув свою руку. Девушка всхлипнула и продолжила тащиться за ним. - Ну же, братишка! Вытащи меня отсюда! – она вскрикнула, пытаясь обнять брата, хотя это больше было похоже на захват. Идущий впереди мистер Холмс резко остановился, Джон чуть было не врезался в него. - Мисс Уотсон, я попросил бы вас удалиться в свою комнату. Его тон был холодным, жёстким и вежливым. Пугающе вежливым. Гарри подняла на него покрасневшие глаза, а потом, будто увидела в них что-то ужасное, отшатнулась назад и послушно направилась в свою комнату. Джон впал в ступор – он не встречал никого, кто мог бы утихомирить его сестру, тем более – одной фразой. Холмс тем временем отвернулся и, как ни в чём не бывало, продолжил свой путь. Спустившись на первый этаж, Джекс встал за обшарпанную стойку, где обычно рассчитывался со своими клиентами. Примерные цены на слуг были записаны у него в небольшой книжечке с кожаным переплётом, но гораздо чаще Джекс руководствовался своей торговой жилкой, оценивая состоятельность покупателя. - С вас двадцать фунтов, сэ-эр, - протянул он, оценивающе глядя на Холмса. Тот извлёк из кармана небольшой мешочек и, не глядя, положил на стойку. Джон знал, сколько это – двадцать фунтов и мог поклясться, что в мешочке было больше. Значительно. Мужчина развернулся и направился к выходу, Уотсон поковылял за ним. - Храни вас Господь, мистер Холмс! – крикнул ему вслед не верящий своему счастью Джекс. Джон поёжился, выйдя из здания – хоть приют и продувался всеми ветрами, но там всё же было теплее, чем на улице в начале марта. Выдохнув через рот, он смог пронаблюдать облачко пара, которое тут же рассеялось. На улице стремительно светало. Звёзды постепенно меркли и теперь давали знать о себе только бледными точками на небе, а светлое пятно на востоке неумолимо расползалось. Холмс молча прошёл к закрытой повозке, запряжённой двумя лошадьми, которая ждала его прямо у входа. Джон толком не разглядел её, но что-то подсказывало, что это определённо не обычный кэб – они были меньше и редко вмещали больше двух человек. В этой же повозке могли спокойно уместиться четверо, там были два сидения, расположенные напротив. Холмс ловко запрыгнул в повозку, Джон, опираясь на костыль, последовал за ним и закрыл дверцу. Повозка тут же тронулась. Он взглянул через застеклённое окно на удаляющийся приют и, как ни странно, не испытал тоски. Его сестра осталась там, но жалости к ней не было. Джон, конечно, любил Гарри, но слишком много на ней было вины перед всей семьёй, чтобы тосковать. У них была крепкая семья и свой участок земли на окраине, где отец занимался разведением лошадей. Джон ушёл на войну, как и все здоровые мужчины, чуть больше года назад, был ранен из мушкета в плечо и, вернувшись к своей некогда состоятельной семье, обнаружил лишь Гарриет, оплакивающую родителей, ведущую распутный образ жизни и по горло завязшую в долгах. Чтобы закрыть их, им пришлось продать всё до последней клячи и отправиться в город. Джону повезло. Гарриет… Что же, у неё есть ещё три дня. --- *Внешний образ Майкрофта основан на образе Марка Гэтисса в пьесе "55 дней", где он играет именно короля Карла I. http://i77.beon.ru/23/22/2302223/55/93207855/tumblr_maalqdCET31r28pkpo1_500.jpeg **Жюстокор - верхняя одежда, что-то вроде пальто из мягкой ткани с поясом. ***Речь идёт о так называемом "Костре Холмса". Во время второй англо-голландской войны имела место такая операция под руководством адмирала Роберта Холмса. Она происходила 9-10 августа 1666 года по старому календарю.