unsteady.

В первый раз Стив не придает значения происходящему. Он возвращается всего на час позже обычного, и его сразу же припирают к двери. Руки Баки проходят по его телу, ощупывая, и он чуть ли не рычит: - Тебя ранили? Где? Кто? Потом, видимо, понимает, что не в этом причина задержки; улавливает тонкий запах духов и вина. Стив лишь поясняет: - Шерон предложила сходить с ней куда-нибудь. Знаешь, Нат все же права. Не сидеть же мне, загнивать еще лет тридцать. Баки выглядит так, будто хочет что-то сказать — что-то злое и резкое, поджатые губы, нахмурившийся, в глазах январские тучи. Но он лишь отступает. - Шерон, значит, все-таки? Магия Картер, - вяло шутит он, прислонившись к косяку. Стиву не очень нравится возникшее напряжение в воздухе, но он думает, что дело в его усталости. - Возможно, - просто отвечает он и не решает рисковать продолжением разговора. - Я спать. Спокойной ночи, Баки. Отклик — задержавшийся на несколько секунд кивок и ссутуленная спина, когда он идет в свою спальню. Почти месяц все кажется нормальным. Баки занимается своими делами — Стиву мерещится, что они меньше времени проводят вместе, пусть и живут в одной квартире. Но он понимает, что это всегда неизбежно, особенно с его попытками социализации. Шерон хорошая. Понимающая, слушает его выплески раздражения на Тони и ностальгию по прошлому, говорит о своей работе мало, зная, что Стиву хватает его, зато он теперь знает все о ее семье, двух собаках и желании выучить чешский. Их отношения прогрессируют, но Стив так и не принимает ее приглашение «зайти на чай». Однажды он приходит домой и сразу натыкается на Баки, прижавшегося к стене напротив двери. Что-то явно не так: от него исходят волны глубокой звериной злости, зажатого в горле раздражения и чего-то еще, обволакивающего горьким шоколадом, терзающая сладость под слоем едва терпимого резкого вкуса. Снаружи Баки удивительно спокоен, а его голос — отточенное лезвие по металлу, смесь огня и холода. - Ты ее трахаешь, Стиви? - спрашивает он, облизывая губы. - Трахаешь быстро, сильно, жестко? Стив замирает, надеясь, что ему слышится, что Баки не говорит это все. Но он продолжает, безжалостно и размеренно. - Она умоляет тебя сжалиться? Не выдерживает, наверное. Или наоборот, ей всё мало? - Тут Баки толкается бедрами в воздух, отделяясь от стены. - Мне бы было мало. Всегда. На этом мозг Стива окончательно переживает короткое замыкание, рот приоткрывается. Он хочет что-то сказать, что-нибудь, пытается подобрать слова. - Позволил бы тебе поставить меня на колени и всадить до горла, Стиви. Тебе бы понравилось. Я бы задыхался, давился твоим толстым членом. Сколько бы ты продержался, прежде чем твоя добрая душа взяла верх и ты дал бы мне возможность снова дышать? Стив хочет его остановить, честное слово, может, подойти и дать пощечину, чтобы привести в чувства, но ноги будто вплавились в лаву, в которую превратился дощатый пол. А Баки теперь кусает губы, и его глаза почти черные, с тонким ледяным обручем радужки вокруг огромного зрачка. Он ходит кругами, хищник, загнавший жертву, и не останавливается сам. - Ты мог бы кончить в рот. Хотя... Тебе бы больше понравилось на лицо? Ты собственник. Яркая метка, твоя сперма на моей коже, на губах, - Баки делает паузу, облизываясь, будто представляя, что на самом деле собирает белесые капли языком. И Стив не может не представлять это сам, и боже мой... - Ты бы дернул меня за волосы, чуть не сломав шею, - мурлычет почти успокаивающе Баки, - и оставил бы засосы, такие, чтобы нельзя было не заметить, нельзя было не признать, что я твой. Я. Не она. Сейчас Баки так близко, и Стив хочет и боится того, что его следующий шаг — поцелуй. Баки смотрит ему в глаза, царапает взглядом лицо — от сведенных к переносице в напряжении бровей до все еще открытого рта, пересохших губ. Он пристально смотрит с минуту. А потом, не говоря ни слова, разворачивается и уходит в свою комнату, четко щелкая замком. Стив все равно крайне явно слышит его стоны за тонкой стеной. Утром Баки ведет себя как ни в чем не бывало. Стив тоже не поднимает тему случившегося ночью. Два дня проходят без инцидентов. А потом у Стива свидание с Шерон, они идут в кино, а потом Стив довозит ее до дома, и они несколько минут целуются перед темным подъездом. Губы у Шерон приятные, мягкие, податливые, и Стив целует ее нежно и медленно. В голове всплывает образ Баки с его искусанными губами, наверняка на них можно почувствовать медь мелких ранок, если задеть зубами, и он точно не стал бы церемониться — вылизал бы его рот изнутри, засосал бы язык Стива между губ... Вздрогнув, Стив отрывается, стыдливо прощается и уезжает прочь. В этот раз никто не встречает его у входа. Зато в ванной шумит вода, и Стив с облегчением думает, что успеет проскользнуть в комнату, но — не успевает и разуться, как вода выключается, и Баки выходит в коридор. Буквально только из-под душа, мокрый и абсолютно голый. И Стив был бы рад сбежать или отвернуться, да хоть глаза закрыть, но он завороженно смотрит, смотрит на рельефные изгибы, плавные линии мышц, на острые ключицы и локти сложенных на груди рук. Смотрит на стекающие по блестящей в искусственном свете коже капли, на играющие блики на металлической руке. Его взгляд мечется по всему телу, впитывая, запоминая, зарисовывая острым карандашом на сетчатку, но в конце концов возвращается к одной точке. Член Баки уже возбужден, твердо стоит, прижимаясь к правому бедру, и Стив делает все возможное, чтобы не пустить слюни прямо здесь и сейчас. Чтобы не протянуть руку и не дотронуться. Он не замечает ухмылки, поднявшей один уголок губ Баки, и его глаз, прищуренных в теплом понимании внутренней борьбы. Спустя несколько минут — а может, часов, Стив не уверен — Баки отмирает, выключает забытый в ванной свет и проходит к себе мимо Стива. Так близко, что задевает его сжатую в кулак руку пальцами. Стив пытается заглушить стоны из соседней комнаты, закрыв уши подушкой, но это слабо помогает, когда Баки протяжно то ли кричит, то ли воет единственное слово за вечер, зная, что его услышат: - Стив!.. И дальше — вновь ожидание. Стив соотносит поведение Баки с его реакцией на первое свидание, догадывается о связи и понятия не имеет, когда ждать следующего «удара» - вновь будет тянуть месяц или начнет рубить все чаще. Проходит неделя и еще два дня... Три... Стив не то чтобы считает, серьезно. Они с Шерон наконец у нее. Делают вид, что смотрят фильм, обнявшись на диване. На столике забытый попкорн. На бедре Стива — рука Шерон. Его телефон вибрирует. Стив шипит сквозь зубы, достает его, кинув Шерон виноватую улыбку, не задумываясь, открывает сообщение. Баки: ты с ней, да? И потом, не давая времени ответить. Баки: я знаю, что да Как в тот раз — не позволяя вставить ни слова. Баки: я был бы для тебя лучше, Стиви Стив извиняется и сбегает в туалет. Баки: я могу быть таким хорошим для тебя Баки: сделаю все что захочешь Баки: ты мог бы приехать и сделать со мной что угодно Баки: мог бы зайти и я бы ждал тебя в коридоре на четвереньках Баки: тебе бы даже не пришлось раздеваться или ждать. только достать свой охуенный член Баки: я знаю что это так. сыворотка не могла обойти какую-то часть тебя Баки: я знаю что с радостью бы принял его и ты бы подошел идеально Баки: серьезно стиви я готов И Баки присылает фото, из-за которого у Стива перед глазами красные круги и белые точки, снег и брызги крови. На фото — Стив не уверен, насколько ему пришлось извернуться — Баки уже тремя пальцами левой в себе, и его вход такой припухший и покрасневший, и... Баки: надеюсь ты умный мальчик и где-то спрятался уже в начале этого разговора Баки: потрогай себя. не бойся И Стив почти поддается, почти, сжимает собственный стояк через джинсы, но дрочить на такую фотографию лучшего друга в туалете своей девушки кажется ну чересчур аморальным. Стив: Барнс, нам очень нужно поговорить. Он уезжает почти сразу, наврав Шерон про то, что Баки опять не в самом лучшем состоянии. И, достаточно предсказуемо, когда он добирается до дома, Баки спит. У Стива не поднимается рука разбудить его, выглядящего так умиротворенно во сне (что случается нечасто, кошмары пока еще регулярные гости), даже зная, какой у него чертенок внутри. Утром Баки улыбается ему, выйдя к завтраку, лохматые волосы и сонные жесты, и спрашивает, коротко обняв: - Как вчера вечер прошел? Извини, не дождался, вымотался... И на секунду у Стива мелькает тревожная мысль: не начинается ли у него раздвоение личности? Когда он отстраненно отвечает, что не очень хорошо себя почувствовал и уехал раньше планируемого, Баки прячет глаза под челкой и прикусывает губу в ставшей четкой ассоциацией с тем Баки ухмылке, и Стив знает, что он знает, о чем это. Никакого раздвоения. Просто он чертов засранец. Следующие несколько дней Стив усиленно игнорирует все появляющиеся мысли о Баки в его постели. Благо, тот не мешает. Будто вернулся к нормальному состоянию. Но иногда в его глазах сверкает знакомая искра, и по Стиву словно проходит разряд тока. Он так и не начинает обещанный разговор. Баки, конечно, даже не думает об этом. Стив лишь надеется, что после следующей выходки он соберется с силами и выяснит, в чем дело. То есть, это довольно очевидно, но почему такие методы? Перед очередной встречей с Шерон Стив решает подремать. Просыпается он не из-за заведенного на всякий случай будильника, а из-за того, что слышит уже знакомые звуки из другой комнаты. Не сразу осознавая свои действия, Стив пробирается к двери и дергает ручку. Открыто. И Стив открывает, не подумав на самом деле, что он может увидеть. Баки лежит на спине, ноги подняты и согнуты так, что видно все прекрасно. Видно член, по которому он медленно водит одной рукой. Видно поджавшиеся яички. Видно...виден огромный дилдо, достаточно точно имитирующий реальный член, исчезающий внутри Баки с каждый движением его другой руки, и он двигает вполне быстро, и у Стива шумит в ушах, кровь отливает вниз, и он хватается за косяк. - Блять. Блять, Стиви, - раздается голос с кровати. Черт. Его заметили. Стив глухо сглатывает и пытается сформировать вопрос. Со второй попытки ему удается выдавить хриплое: - Бак, почему... Зачем ты это? Руки замирают, и Баки даже поднимает голову, чтобы посмотреть на него блестящими глазами. - Неужели так и не понял? - хмурится он. - Я хочу тебя. Стив с трудом поддерживает зрительный контакт, увлекаемый сдерживаемым внутри тела Баки искусственным членом, и делает зачем-то шаг в комнату. - Я... Это я понял. - Он переводит дыхание. - Почему не сказал просто? На это глаза Баки раскрываются еще шире. - Почему не сказал? А ты не помнишь, что я тебе уже говорил? Что я люблю тебя? И Стив наконец складывает в голове кусочки мозаики. Месяца три назад, спокойный вечер, дурацкий фильм, Баки в его объятиях... Он сказал «Я люблю тебя». А Стив ответил своим обычным «И я тебя, Бак, ты же мой друг». Теперь до него наконец доходит, что смысл этих фраз разнился. Доходит, почему потом Баки напрягся и ушел спать каким-то понурым. Доходит и в принципе изначальная реакция на свидание с Шерон, то, что месяц он терпел и, может, на что-то надеялся. Воздух выходит из легких громким порывом, и рука Баки дергается, толкая дилдо глубже. Он закрывает глаза от неожиданного действия, и Стив, собиравшийся извиниться, не уверен, как это теперь сделать, потому что он возобновляет движение. Голос Баки срывается в литанию его имени и «пожалуйста, боже, пожалуйста, подойди сюда». Стив всерьез раздумывает над этим почти минуту, прежде чем мотает головой, выбрасывая из нее все расцветшие фантазии о том, что можно сделать, если он подойдет. - Я не могу. Я так...не могу, - шепчет он, не уверенный, что Баки его услышит (и не уверенный, что хочет, чтобы он услышал), и разворачивается, вылетая из комнаты, быстро собираясь и сбегая. Буквально сбегая из этой квартиры.