Воображаемый Север

— Вставай, мальчишка!

***

— Осторожнее! Откуда у тебя вообще руки растут?!

***

— Смотри под ноги, Поттер!

***

Сознание возвращалось урывками. Слова в предложения не складывались, ужасная какофония звуков заставляла голову трещать. Яркий свет резал глаза, все плыло. Мысль досадная и мрачная прострелила его: «Выжил». Зелень перед глазами совсем не походила на больничный потолок. Цветочный запах медикаментами быть совсем не мог. Мысль беспокойная и тревожная грызла его: «Наверное, все-таки умер». В ушах по-прежнему гудело, картинка медленно приобретала чёткость. Яркие пятна превратились в цветы на зелёном кусте. Большие садовые ножницы остригали длинные ветки и превращали куст в шар. Мысль вполне уместная и яркая озадачила: «Какого чёрта выжил, и куда, о Мерлин, занесло»? — Ты долго там ещё копаться собираешься, Поттер? Знакомая фамилия, произнесенная визгливым женским голосом, немного напрягла. Какого черта Поттер преследует его и после смерти? Внезапно картинка перед глазами погасла, и кто-то тяжело вздохнул. — Я закончил, тётя. Тонкий мальчишеский голосок прозвучал совсем рядом. Совсем. Очень близко. Ближе бывает слышно, если только сам с собой говоришь. — Чтоб тебе провалиться, тётя. Бормотание себе под нос лишь частично отражало всю глубину чувств мальчишки. Да, именно так и звучал бы голос, если бы он, который только очнулся от укуса очень ядовитой гадины, заговорил. — О, Мерлин! — он не сдержал удивленный возглас и снова провалился в темноту.

***

— Поттер, ты уже достаточно взрослый. Веди себя прилично. Как все нормальные дети твоего возраста. — Но тётя Туни, — попытался возразить мальчишка, но женщина перед ним решительно развернула его за плечи и небрежно подтолкнула в спину. Перед глазами пронесся калейдоскоп различных цветов прежде, чем он смог сфокусировать взгляд. Мальчишка же смотрел перед собой, не моргая. В огромном террариуме дремал питон. В соседнем шипела раздраженная кобра, с которой он перебросился парой слов несколько секунд назад. И из-за которой на него зашипела тётка. — Ненавижу змей! — Почему? Они спокойные, — спросил мальчишка и посмотрел по сторонам. Никого поблизости не было, и маленький брюнет тихо вздохнул. — Посмотрел бы я на тебя, если бы тебе горло разодрала вот эта спокойная гадина. — Кто здесь? — тихо прошептал мальчик. Он вздрогнул. Мальчишка слышал его и задавал вопросы. А он не торопился отвечать. Вообще он не собирался ни с кем разговаривать. Мало ему Поттера и его глупостей при жизни было? «Тебя и сейчас мёртвым в полном смысле не назовёшь», — язвительно прошипел он себе и отмахнулся от назойливой и такой неудобной мысли. «Живым меня тоже не назвать», — грубо он ответил сам себе. А мальчик, не дождавшись ответа, горестно вздохнул и яростно смахнул ладонью набегающие на глаза слёзы.

***

Снова было темно. Северус Снейп — Ужас Подземелий школы чародейства и волшебства, летучая мышь, пьющая кровь студентов, и просто ядовитая гадина — прекрасно помнил, как умер, истекая кровью от прокушенной артерии не менее ядовитой гадиной в сырой хижине, ничем не отличавшейся от родных и ненавистных подземелий. А теперь он так же прекрасно осознавал, что от мелкого Поттера никуда не денется. Он, словно зритель в огромном маггловском кинотеатре, наблюдал за жизнью глазами мальчика. «Судьба», — высокопарно заявил бы Дамблдор, щуря глаза и слащаво улыбаясь. «***», — некультурно ответил бы ему Снейп, не стесняясь в выражениях. И тем не менее, проблема никуда не исчезала. Он мёртв. И вместе с тем жив. И он всё ещё в голове, разуме, мозгах Поттера. Мелкого Поттера, которого его ненормальные родственники заперли в чулане на постоянное место пребывания. «Ты мог бы помочь мальчику, — заявил бы Дамблдор. — Отнесись к нему мягче. Он же сын Лили». «Не желаю ничего общего иметь с сыном Поттера», — в силу ослиного упрямства ответил бы ему Снейп. Если бы был живым и в своем теле. И в своем времени. И если бы у Поттера не было бы шансов выжить в битве. И если бы мальчишка не жил хуже, чем домовой эльф. Те от тяжёлой работы хотя бы счастливы. «Жаль мальчика, — горестно вздохнул бы Дамблдор. — Никто ему не поможет». «Если бы хотели, — отмахнулся бы Снейп, — не посылали бы парня к этим… родственникам». От воспоминаний Северус скривился. Мальчишка вздрагивал во сне от кошмаров. Северус в его мысли не лез, закрывшись от экрана, но тихое всхлипывание отвлекало от глубинного самоанализа и мысленного написания оды так пусто прожитым дням. Мужчина вздохнул и нарисовал перед собой образ маленького спящего мальчика и мягко погладил его по волосам. Поттер, что удивительно, успокоился.

***

— Мальчишка, принеси почту! — Да, дядя, — покорно произнес Поттер, поднимаясь с пола. Он аккуратно закрыл книгу, которые ему позволялось читать исключительно под пристальным вниманием взрослых, и пока тем не надоест его присутствие. Книги всегда проходили строгую цензуру под недовольное бормотание тётушки и настойчивыми предложениями дядюшки оставить племянника неучем. Северус недовольно кривил губы. Уже целую неделю он тихо наблюдал и не вмешивался в дела мальчишки. Наблюдал и удивлялся, куда подевался тот наглый, беспринципный, злостный нарушитель всех возможных правил, отравлявший ему жизнь целых семь бесконечных лет? Мальчишка поднял газеты и на самом верху заметил конверт с зелёной подписью. Витиеватый почерк с множеством закорючек было сложно читать, и мальчик увлекся, не замечая и не слыша, как скрипнул в гостиной диван. Северус усмехнулся, нарушая своё молчание. — Поттер, немедленно спрячь конверт, если хочешь узнать его содержимое. Брюнет вздрогнул, отвлёкся и последовал совету, не задумываясь. Только он спрятал конверт в карман, как недовольное лицо его дядюшки выглянуло в прихожую. — Ты чего там копаешься? — Газета застряла в ящике, — соврал мальчишка, протянул почту временно благодушно настроенному дяде и шустро спрятался в своём чулане. Спрятавшись в маленькой каморке, Поттер запихнул конверт под старенький матрац и, усевшись на кровати, замер. Тишина и темнота его немного успокоили, а гогот из гостиной подтверждал, что Дурсли ничего не заметили. А он ведь впервые так нагло им соврал! — Ты здесь? — тихо, едва слышно, прошептал мальчик, когда немного успокоился и понял, что никто не спешит его наказать за враньё. Он боялся услышать ответ. Ведь тогда слова тётушки, дядюшки и их совершенно нормального Дадлика окажутся правдой. И боялся ответа не услышать. Тишина затягивалась. Мрачный профессор заводить разговоров не собирался, если жизни парня ничего не угрожало. Мальчик всхлипнул и утёр слезу рукавом. Северус опешил. И чего, спрашивается, ревёт? — Лучше бы вскрыл конверт, — недовольно фыркнул Северус, и Поттер тут же замолчал. Брюнет шмыгнул носом, включил маленькую лампочку и вытащил письмо. Он вздрогнул от нового взрыва хохота и поспешил накинуть цепочку на дверь. На прошлый день рождения тётя сказала: «Цени, мальчишка, мы дарим тебе уголок личного пространства на нашей жилой площади». Маленький Поттер ничего не понял, но слабо улыбнулся, чтобы тётушка не завела привычную пластинку о вежливости, благодарности и капризных нахлебниках. Конверт был странным: пожелтевшим с зелёной надписью. И этот адрес проживания. — Чулан под лестницей, — прочитал Поттер и вздохнул. Ему отчего-то стало обидно и так горько. Северус ничего не говорил, предпочтя проигнорировать чувства мальчика, и тоже пристально разглядывал конверт. Он узнал витиеватый почерк директора, буквы которого Альбус в исключительных случаях выводил вручную. Ему невольно вспомнилась давно забытая сцена после первого года Поттера в Хогвартсе. — Альбус, меня тревожит, что мистеру Поттеру предстоит вернуться к магглам, — заговорила в конце педсовета Минерва. — Мы с ним беседовали на эту тему, и, я уверена, мальчик боится возвращаться к родственникам. — Минерва, детям свойственно преувеличивать масштабы проблемы. Мальчику ничего не грозит, защита его матери не позволит нанести ему существенный вред. У нас нет иного выхода. Мы не можем оставить его в школе на лето. — Возможно, мы могли бы предложить ему пожить в семье волшебников… — Дети уезжают уже завтра. Ни одна семья не примет у себя чужого ребёнка без раздумий. И мальчику может угрожать опасность, он не сможет расслабиться после несчастного случая с профессором Квирреллом, а в кругу своих родственников легче забыть об этом неприятном событии и отдохнуть от учёбы. В то время Северус только недовольно нахмурился. Поттер не вызывал в нем никаких светлых и сильных эмоций. Только брезгливую жалость. Но целая неделя безмолвного наблюдения за жизнью хилого и затюканного десятилетки сделала свое дело: мрачный профессор сочувствовал Поттеру. Северус не успел заметить, как мальчишка прочитал письмо и порвал его в клочки, выбросив в мусорное ведро. — Глупые шутки! — зло прошипел Поттер, поджав губы. Глаза наполнились слезами, и он рухнул на подушку. Профессор опешил. Он слышал глухие рыдания Поттера и никак не мог понять, что привело к такой реакции. С чего мальчишка решил, что это чьи-то шутки? Северус прекрасно помнил, как Поттер самоуверенно и глупо улыбаясь впервые вошел в Большой зал, размахивал волшебной палочкой и нарушал правила. Как был рад очутиться в волшебном мире. — Не реви, — прорычал он. — Поттер, прекращай разводить тут сырость. Мальчик сел и прислушался. Не может же ему трижды в день показаться! — Кто ты такой? — тихо всхлипывая, прошептал он. И, не дождавшись ответа, продолжил спрашивать у своего невидимого собеседника. — Почему ты опять молчишь? —  С сопливыми детьми не желаю иметь общих разговоров, — ответил Северус, не желая продолжения истерики и намеренно вызывая в мальчишке злость. — В твоём возрасте давно пора вырасти и не хвататься за мамкину юбку. — Нет у меня мамы, — резко ответил мальчик и вскочил. Ему захотелось сбежать от этого холодного и безжалостного голоса. Кто он вообще такой, чтобы говорить что-то подобное? Да как он вообще смеет!.. — Я знаю, — просто ответил Северус, добившись своей цели. Злой и ершистый Поттер был намного привычней. Профессор немного подумал и добавил. — Она была прекрасной волшебницей. Маленький брюнет сел на кровать и обнял свои коленки. Плакать и ругаться на невидимку ему больше не хотелось. Стало любопытно, что за человек может быть знаком с его мамой, и почему он назвал её волшебницей. — Что такое волшебство? Тётя постоянно злится, когда я пытался взять хоть одну книгу, где это было написано на обложке. Говорила, что это просто ненормальность, уродство, — Поттер сжимал кулаки, искренне желая, чтобы невидимка его переубедил. — Хотя Дадли их разрешали читать. Но он их только рвал. Северус молчал. Он просто не знал, что можно сказать ребёнку, волшебнику, про волшебство. Про чудеса, колдовство, силу. Про то, что является его сутью. — Кто вы? — повторил свой вопрос мальчик, когда молчание затянулось. Он уже был готов смириться с тем, что он совсем ненормальный раз разговаривает сам с собой. — Я… был другом твоей матери, — осторожно ответил мужчина. Он прислушался к тишине в доме и отметил, что при упоминании матери мальчик вздрогнул. — Профессор Сн… Северус. — Вы правда настоящий, профессор? — мальчик говорил с такой надеждой, что мужчина не смог промолчать. — Не моя фантазия о друге? Волшебство реально? — Поттер, ты говорил со змеей, — насмешливо произнёс Северус. — Что это, если не магия?… — Уродство. Ненормальность… — прошептал Поттер. Профессор молчал, не спеша развеивать вдолблённые в парня ложные истины. — Если ты знал мою маму… — поджал губы мальчишка. И, несколько смутившись, пробормотал: — Ты знаешь, как меня зовут? — Конечно, — изумился профессор. — Тогда зови меня по имени, пожалуйста, профессор Север. Северус прислушался к чувствам мальчика. И хотя, он не мог видеть его лица, пространство, в котором он находился легонько дрожало. Боязнь и надежда. Профессор усмехнулся. — Хорошо, Гарри.