Другое проклятие

      Эмма ворвалась в бостонскую квартиру так быстро, насколько это вообще было возможно, учитывая высокие каблуки и обтягивающее розовое платье. И первым делом метнулась к настенному календарю, чтобы свериться с датой и убедиться, что не сошла с ума.       Сегодня определённо день её рождения. Двадцать восьмой. День, когда Генри, сбежав из дома, приехал в Бостон и уговорил отправиться вместе с ним в Сторибрук.       Эмма мысленно прокляла путешествия во времени со всеми вытекающими проблемами. Она и сама, судя по всему, проклята, раз постоянно оказывается в гуще событий и непременно крайней. Бредовая необходимость быть спасительницей только всё усложняет.       Впрочем, не всё так плохо, есть и плюсы. Когда появится Генри и назовётся давно потерянным сыном, она не будет шокирована. Ей вообще не нужны инструкции, чтобы доехать до Сторибрука, где она не просто сразу поверит в проклятие, но и покажется местным кем-то вроде Божества. Потому что сможет в точности предсказать, что они собираются сказать, или что произойдёт в следующий момент.       Эмма посмотрела на часы, поняла, что Генри должен объявиться с минуты на минуту, и принялась мерить шагами кухню, не замечая, что на ней по-прежнему неудобные туфли на высоких каблуках. Внезапно её пронзила страшная мысль, ведь, возможно, она каким-то образом повлияла на временные линии.       Эмма покачала головой, придя к выводу, что это невозможно, хотя бы из-за того, что она помнит, как рожала Генри. Растерянность вернулась с новой силой, когда Свон спросила себя, а что… Если она всё-таки изменила прошлое, если воспоминания о Генри из другой временной линии, той, которую она уничтожила?       Время неумолимо бежало вперёд, сын опаздывал, и на неё накатила волна паники. Обойдя всю квартиру ещё пару раз, в конце концов, Эмма плюхнулась на диван и вперилась взглядом в настенные часы. Вскоре энергетически истощённый организм взял своё, и она погрузилась в красочный сон, полный событиями пережитого.       История с Ингрид произвела на неё неизгладимое впечатление. Эмма чувствовала себя одинокой и запутавшейся. Не успела она попрощаться с Эльзой, ставшей ей хорошей подругой, как следом поставила точку в отношениях с Крюком. Именно в этот непростой период Эмма сумела осознать, что с пиратом её связывают удобные приятельские отношения. Кроме неуклюжего поцелуя между ними ничего не было, и чем больше Эмма думала, тем отчётливее понимала, что и не могло быть. А ещё поняла, что динамила его, потому что никогда в жизни не встречала одержимо влюблённого в неё человека.       Опьяняюще чувствовать себя центром чьей-то вселенной и так тяжело отпускать. Всё изменилось после ухода Эльзы, когда Спасительница, осмелившись доверить переживания Крюку, поняла, что трёхсотлетний пират не самый лучший слушатель. Как только она утвердилась в мысли, что им не по пути, и сказала об этом, Киллиан будто растворился в воздухе. Мэри-Маргарет и Дэвид считали, что он каким-то образом нашёл способ сбежать из Сторибрука в другой мир, но Эмма всё равно потратила несколько часов на поиски, обеспокоенная, что с ним могло что-то случиться. Она ведь не хотела причинить ему боль…       Свон надеялась найти Киллиана в доках, но поездка туда оказалась напрасной. Припарковавшись у магазина, она вышла из машины, когда вдруг прямо из-под земли вырвался столб света. Любопытство взяло верх и вместо того, чтобы отпрянуть в сторону, как поступил бы любой нормальный человек, Эмма замерла на месте и смотрела на него, пока не почувствовала, что её затягивает внутрь. Всё это здорово напоминало порталы, и Эмма рассеянно отметила, что слишком часто попадает в передряги, связанные с перемещениями во времени и пространстве, если может определить их на глаз.       Она приземлилась с глухом стуком прямо в заросшую травой грязь, оглядела возвышающийся со всех сторон лес и не сдержала разочарованного вздоха, догадавшись, что снова попала в Сказочную страну. Эмма отряхнула джинсы и осмотрелась в поисках подтверждения своей догадки, когда вдруг боковым зрением заметила быстро промелькнувшую тень. Спрятавшись за ближайшим деревом, она с любопытством наблюдала за точёной фигуркой, сжимающей в руках корзинку и напевающей весёлый мотив. Женщина, лицо которой скрывал капюшон накидки, подходила всё ближе. Попятившись, Эмма случайно наступила на сухую ветку, чем выдала своё присутствие.       — Кто здесь?       Эмма прекрасно знала правила игры с прошлым. Она вскинула руки и, напустив на себя скромный вид, вышла из-за дерева, чтобы представиться.       — Я не причиню тебе вреда, — сказала спокойно. — Я просто потерялась.       Незнакомкой оказалась Белль Френч. В тот момент, когда она сбросила капюшон на плечи, Эмма поняла, что перенеслась не просто в Зачарованный лес, она ещё и в другой временной линии, поскольку в голубых глазах Белль не было ни капли узнавания.       — Привет. Меня зовут Белль, — улыбнулась брюнетка.       — Эмма, — она вернула улыбку.       — Как ты здесь оказалась? — осведомилась Белль, оглядев её с ног до головы. — И откуда ты?       Свон осмотрела свою одежду.       — Ах да, я… ну, это далековато отсюда. Не уверена, что знаю, как вернуться обратно.       Белль улыбнулась и огляделась по сторонам.       — Тогда, может быть, нам стоит пойти вместе. Здешние леса небезопасны для одиноких путешественников.       Эмма тоже огляделась.       — Уверена, я в состоянии за себя постоять, — ответила она, но тем не менее последовала за «знакомой незнакомкой». — Почему ты путешествуешь одна, если здесь небезопасно?       — Я… я под защитой, — призналась Белль.       — Да?       — Вообще-то я пленница, — поспешно пояснила женщина. Затем вздохнула, явно недовольная собственным объяснением. — Не совсем пленница, но… хорошо… ты слышала о Румпельштильцхене?       Эмма склонила голову.       — Да, — уклончиво ответила она.       — Вот! Я его горничная, — сообщила Белль. — Люди знают, что если они пойдут против меня, они пойдут и против него. Я его вещь.       — Вещь?! — задохнулась от возмущения Эмма.       — Я принадлежу ему, — пожала плечами её собеседница.       — Ты можешь принадлежать кому-то только в том случае, если позволишь. Ты можешь быть пленницей или можешь позволить себе кому-то принадлежать, — сбивчиво протараторила Свон. — Это необязательно одно и то же.       Остановившись, Белль какое-то время обдумывала услышанное, а потом смерила её задумчивым взглядом.       — Знаешь, я никогда не задумывалась об этом. Ты права. Я позволила себе принадлежать ему. Это глупо?       Эмма перебрала в памяти, что ей известно о будущем, и покачала головой.       — Если он относится к тебе хорошо… и ты уважаешь его… тогда нет, — она улыбнулась. — Не глупо.       — Он хорошо ко мне относится. Он не любит это показывать, но мне кажется, что он заботится обо мне.       — Некоторым людям сложно выражать чувства, а иногда они прячут их за масками, чтобы защитить себя от боли, — прошептала Эмма.       — О да, это Румпель, — с усмешкой заключила Белль. — Он держит чувства и эмоции в себе.       Эмма не могла не подумать о собственной склонности к сокрытию чувств. Разумеется, она защищала себя от возможной боли, но при этом уничтожала любой мало-мальски возможный шанс на счастье. Не сосчитать, сколько раз ей хотелось быть достаточно смелой, чтобы слепо довериться судьбе, наплевав на все риски, и в конце встретить кого-то особенного, кто бы мог занять важное место в её жизни.       — Проблема подавления эмоций в том, — вслух подумала Эмма: — что потом, намного позже, ты вдруг понимаешь, чего на самом деле хотела всё это время, но уже слишком поздно. И ты с сожалением оглядываешься назад.       Отмахнувшись от тягостных размышлений, Свон снова перевела взгляд на Белль и поняла, что что-то из сказанного задело её за живое. Молодая женщина смотрела прямо перед собой широко раскрытыми глазами.       — Белль? — мягко окликнула Спасительница.       Та вздрогнула и вдруг радостно улыбнулась.       — Ты права, ты абсолютно права, Эмма! Я попусту трачу время, не нужно ждать сожаления, я должна жить прямо сейчас! Спасибо тебе большое!       Поставив корзинку, Белль порывисто обняла Свон, но уже в следующее мгновение отстранилась и, подхватив свою ношу, бегом бросилась в противоположную сторону.       — Спасибо! — взволнованно крикнула она через плечо.       Как только женщина скрылась из виду, небо начало стремительно темнеть. Эмма смотрела на огромное чёрное облако, которое шипело, трещало и с каждой секундой увеличивалось в размерах. Что бы это ни было, оно определённо магического происхождения и несёт в себе тьму. Что-то происходило, что-то внезапно изменилось. Справа появился яркий световой столб, точно такой же, какой перенёс Эмму сюда, и она, не задумываясь, рванула к нему. За секунду до прыжка у неё в голове промелькнула мысль, что рано или поздно безрассудное поведение закончится для неё смертью.       И вот она в Бостоне. На ступеньках полицейского управления, в розовом платье и на убийственных каблуках, которые надевала только на встречи с плохишами. Она сразу метнулась к газетному автомату, проверила дату. Моргнула, не поверив собственным глазам, и поспешила к следующему. Последние сомнения рассыпались прахом. Она каким-то непостижимым образом перенеслась во времени, в ту самую ночь, когда в Бостон приехал Генри, чтобы найти её и отвезти домой.       Эмма резко подскочила на диване. Солнечные лучи пробивались сквозь щели в жалюзи, извещая о новом дне. Генри не приехал. В состоянии, близком к панике, она бросилась в спальню, на ходу стягивая платье. Переодевшись в узкие джинсы, майку и рубашку, Эмма вытащила из шкафа потрёпанный чемодан и стала запихивать в него первые попавшиеся вещи. Когда с этим было покончено, она ещё раз проверила гардеробную и стянула с вешалки красную кожаную куртку.       Через три часа и десяток нарушений превышения скоростного режима на горизонте показался старомодный деревянный знак, приветствующий гостей Сторибрука. Эмма никогда ещё так не радовалась ему. Чувство облегчения от того, что город вместе со своими жителями по-прежнему здесь, росло с каждой секундой. По дороге сюда она почти убедила себя, что нет больше никакого Сторибрука, что короткой беседой с Белль умудрилась перекроить временную линию.       Эмма со вздохом вспомнила, что проклятие всё ещё в силе, и что ей предстоит разрушить его, чтобы всё вернуть на свои места. Впрочем, сейчас это должно быть в разы проще, потому что она уже верит в проклятие. По идее они с Генри могут покончить с ним за несколько дней, и вполне вероятно, что удастся обойти все попытки Реджины расстроить их планы.       Спасительница повернула на Миффлин-стрит и не сдержала улыбку. Здесь тоже ничего не изменилось. Она понятия не имела, что скажет Реджине или Генри, когда кто-то из них выйдет к ней, но уже несколько мгновений спустя стучала в дверь особняка. Ответом ей была тишина. Эмма вновь постучала и только после этого додумалась посмотреть на часы: стрелки перевалили за полдень. Генри наверняка в школе, а Реджина на работе в мэрии. Вздохнув, Эмма спустилась с крыльца и не спеша пошла прочь по садовой дорожке, размышляя, что делать дальше. В городе её никто не знает, так что первый шаг — это адаптироваться, а начать лучше всего с поисков жилья и работы.       Она взялась за ручку дверцы «Жука» и поражённая внезапным воспоминанием замерла. Грэм. У неё появилась возможность не просто увидеть его, но и спасти. Если получится разрушить проклятие и остановить Реджину от опрометчивого шага, Грэм сможет остаться в живых. Решив, что самое время провозгласить себя заместителем шерифа, она направилась в центр города, чтобы увидеться с потенциальным начальником.       Улыбка не сходила с лица Эммы, пока она ехала вниз по Мэйн-стрит, вспоминая первый визит в Сторибрук. Она ещё думала, что городок совсем крошечный и такой старомодный, что в общем-то не далеко от истины, учитывая, что за двадцать восемь лет для большинства жителей ничего не изменилось.       Завернув на стоянку, Эмма припарковала машину рядом со своим «Крайслером».       «Крайслером шерифа», — мысленно исправила она себя.       У дверей, ведущих в участок, остановилась и глубоко вздохнула. Перспектива встречи с Грэмом волновала и восхищала одновременно, верно, именно по этой причине она не сумела сдержать удивления. За столом шерифа восседал разодетый в форму Арчи. Он поднял глаза от бумаг и улыбнулся.       — Добрый день, чем могу вам помочь?       Эмма попыталась скрыть своё разочарование под маской равнодушия.       — Привет, — сказала она. — Я… Я Эмма Свон. А Грэма нет?       Арчи нахмурился.       — Боюсь, я не знаю никакого Грэма. Я — шериф Хоппер, — он встал и протянул руку.       Эмма, помедлив, ответила на рукопожатие.       — Вижу, с последнего моего визита здесь многое поменялось, — пробормотала она, оглядываясь по сторонам и подмечая образцовый порядок и чистоту.       Арчи тепло улыбнулся в ответ.       — Не поверите, — пробормотал шериф и указал Эмме на кресло для посетителей: — Я и не вспомню, когда в нашем городе в последний раз были гости.       — Городок маленький, — она вымученно улыбнулась.       — Верно, — согласился Арчи. — Могу я узнать, что вас сюда привело?       — Просто проезжала мимо, — продолжила уклоняться от прямых ответов Эмма. — Как я и сказала, я бывала здесь когда-то очень давно. Не поверите, даже не вспомню, когда именно.       В глазах Арчи читалось понимание. Он кивнул.       — Прекрасно вас понимаю. Забавно, что время просто, — мужчина заложил руки за голову: — стирает границы событий, и вот, ты уже не можешь вспомнить, что происходило в тот или иной день.       — Точно, — Эмма улыбнулась, радуясь, что принцип действия проклятия, похоже, остался прежним; оно также влияет на воспоминания и на восприятие времени. — Вообще я работаю заместителем шерифа в городке ещё меньшем, чем Сторибрук. Такие тоже существуют, верите? — она фыркнула. — Ладно, я работала, теперь уже нет. Мне захотелось сменить обстановку.       — Что ж, если вдруг найдёте время, пожалуйста, заходите, — пошутил Арчи. — Поможете мне в расследовании нескольких дел.       — Запросто, — в тон ему ответила Эмма, не показывая, что разочарована, и поднялась. — Но для начала я навещу нескольких людей, если они всё ещё здесь.       — Приятно познакомиться, Эмма, — Арчи тоже встал из-за стола и кивнул на прощание.       Выскочив из кабинета, Свон буквально выбежала на улицу и обречённо выдохнула. Изменения всё-таки произошли, люди не на своих местах. Какое-то время она просто стояла и смотрела прямо перед собой. В прошлый раз проклятие пало, когда она поцеловала Генри, заснувшего вечным сном, стало быть, сейчас тоже надо найти мальчика. А впрочем… Чуть поодаль виднелась крыша здания мэрии, и Эмма подумала, что для начала не помешает заново познакомиться с Реджиной, чтобы разобраться, что к чему.       Идти решила пешком, чтобы заодно проверить, нет ли ещё каких существенных изменений. Первым бросилось в глаза отсутствие цветочного магазина, затем — другой фасад закусочной и ещё десяток мелочей. Но что-то подсказывало, что даже самые незначительные перемены в новом Сторибруке имеют большое значение.       Эмма прямиком поднялась на третий этаж и направилась к офису мэра. Стол секретарши в приёмной пустовал. Скользнув по нему взглядом, Свон прошла дальше, к открытой двери кабинета, как проделывала сотни раз до этого. Но стоило переступить порог, как ледяной страх сковал её тело, а в горле спёрло дыхание. Дизайн интерьера был другим. Исчезли ультра-современная мебель и пушистый диван, декоративные подушки и узорчатые портьеры, а на место им пришли антиквариат и тёмное дерево. Во всём отчётливо чувствовалось мужское присутствие. Что в общем-то неудивительно, учитывая, что за огромным столом из тёмного дуба восседал незнакомый пожилой мужчина. С обрамлённой седыми волосами лысиной, аккуратной бородкой и усами.       — Добрый день, юная леди, — глядя поверх очков, любезно поприветствовал он и чуть привстал.       — Простите за вторжение, — пробормотала Эмма. Нерешительно подошла к столу и в замешательстве огляделась: — в приёмной никого не было.       — У моего секретаря обеденный перерыв. Вы здесь впервые? Не припомню, чтобы видел вас раньше, но у меня ужасная память на имена и на лица, — старик рассмеялся и протянул руку. — Меня зовут Леопольд Бланшар. Мэр Сторибрука.